WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«Методика и техника социологических исследований © 1999 г. А.Ю. МЯГКОВ ОБЕСПЕЧЕНИЕ АНОНИМНОСТИ В СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ ОПРОСЕ (Аналитический обзор ...»

Методика и техника социологических

исследований

© 1999 г.

А.Ю. МЯГКОВ

ОБЕСПЕЧЕНИЕ АНОНИМНОСТИ

В СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ ОПРОСЕ

(Аналитический обзор зарубежных исследований)

МЯГКОВ Александр Юрьевич - кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой

социологии Ивановского государственного энергетического университета.

Проблема обеспечения анонимности ответов респондентов всегда была одной из

важнейших в методологии социологических исследований, основанных на использовании опросных методов. Однако в последнее время наблюдается резкая ее актуализация в связи с растущей необходимостью получения достоверной информации по таким социально значимым, но индивидуально острым и деликатным темам, как употребление и распространение наркотиков, СПИД и образцы сексуального поведения, аборты и использование средств контроля за рождаемостью, потребление алкоголя и здоровье, детская жестокость, самоубийства и т.д. И хотя любой, даже самый "безобидный" вопрос, обращенный к респондентам, как показано в работе Д. Филипса [1], может стать источником неконтролируемых смещений в итоговых данных, при проведении исследований по "сенситивной" ("sensitive") проблематике "ошибки сообщения", связанные с необеспеченной анонимностью, наиболее вероятны.

Между тем в массовой социологической практике (как в отечественной, так и в зарубежной) опасность их появления часто недооценивается. По сообщению Дж. Фокса и П. Трэйси, она "редко принимается во внимание исследователями, использующими методы опроса" [2, р. 9-10]. В результате на стадии интерпретации и анализа полученных данных социологам приходится иметь дело с неискренними ответами, удельный вес которых в итоговом массиве, по некоторым оценкам, может достигать 55-85% [3, с. 5].

В отечественной литературе по методологии и методике социологических исследований проблема субъективной анонимности респондентов в последние полтора-два десятилетия серьезно практически не обсуждалась. Не случайно поэтому, что набор средств и методов ее обеспечения, заимствованный когда-то из зарубежной социологии и по-прежнему сохраняющийся на вооружении российских исследователей, крайне ограничен, а по своему методическому потенциалу и технической оснащенности он остается на уровне 60-х годов. Те немногочисленные советы и рекомендации, которые имеются в нашей специальной литературе для практикующих социологов, в большинстве случаев малоубедительны и вызывают вполне обоснованные сомнения в силу своей гипотетичности и отсутствия экспериментального, эмпирического базиса. Они, как правило, сводятся к необходимости устных или письменных деклараций, якобы гарантирующих респондентам конфиденциальность их ответов, к требованиям удаления "третьих" лиц, к пожеланиям использовать "анкетосборник" при проведении опросов и ряда других мер организационного и "психотерапевтического" характера. Однако многим исследователям, интервьюерам, анкетерам они кажутся весьма сомнительными и неэффективными, а респондентам - не внушающими доверия. По крайней мере в особо сложных ситуациях, при изучении "острых" и деликатных тем они явно не срабатывают. Поэтому вопросы типа: "А чем Вы мне гарантируете...", не столь уж и редкие в нашей исследовательской практике, вполне могут обескуражить не только начинающего, но и опытного интервьюера.

Справедливости ради нужно сказать, что и в зарубежной социологии на сегодняшний день выработано не так уж много надежных рекомендаций и эффективных методов обеспечения субъективной анонимности. Однако в научном плане эта проблема изучена гораздо более глубоко и обстоятельно. Причем подходы к ее возможному решению эволюционировали по мере появления нового экспериментального материала и накопления методологического знания.

В 50-е годы специалисты по изучению общественного мнения ориентировались преимущественно на использование вопросных методов стимулирования субъективной анонимности (замену прямых вопросов косвенными, личных - безличными, ситуативных - проективными и т.п.). При этом считалось, что достаточно намекнуть опрашиваемым на "нормальность" или "типичность" тех или иных поступков, и саморазоблачительные признания в социально-неодобряемых формах поведения будут получены от них чуть не автоматически. Тогда же окончательно вошло в практику и выработанное ранее правило, требовавшее от социологов обязательного включения в инструктивную часть вопросника напоминаний респондентам об анонимности проводимого исследования.

Однако очень скоро стало ясно, что манипулирование вопросной формулировкой отнюдь не обеспечивает "самораскрытия" респондентов, так как не гарантирует им уверенности в конфиденциальности будущих ответов. Не оправдались надежды социологов и на организационно-технические средства обеспечения анонимности (в форме устных или письменных заверений в неразглашении ответов), казавшиеся ранее вполне надежными и эффективными. Декларации об анонимности, как выяснилось в ходе специальных исследований, не способствуют установлению более доверительных отношений респондентов с интервьюерами.

Роль напоминаний в обеспечении анонимности

Вопрос о влиянии устных или письменных гарантий анонимности на характер ответов респондентов в отечественной социологии и психологии на экспериментальном уровне до сих пор не изучался. А между тем в США подобные исследования проводились уже неоднократно.

Так, в 1974 г. стимулирующую роль напоминаний о конфиденциальности в повышении достоверности ответов на "чувствительные" вопросы анализировала К. Фуллер [4]. Р. Уайлдман в ходе своих исследований 1977 г. тестировал зависимость между декларируемой анонимностью и уровнем возврата почтовых анкет [5]. В 1978 г.

Э. Сингер была предпринята новая попытка эмпирической верификации гипотезы о существовании "эффекта устных гарантий". В своем эксперименте она исследовала воздействие предупреждений об анонимности, содержащихся во вводной части интервью, на формирование кооперативных установок респондентов и их желание участвовать в исследовании [6]. Ф. Ример в 1979 г. также попытался выяснить, влияют ли заверения в конфиденциальности, зачитываемые респондентам в персональном интервью, на уровень искренности их ответов. При этом качество данных определялось на основе числа пропущенных вопросов и доли респондентов, давших социально-желательные ответы [7]. Результаты всех этих исследований в конечном счете не дали убедительных доказательств стимулирующей роли напоминаний в повышении доверия к интервьюерам. Респонденты по-прежнему не очень-то верили в то, что сообщаемые ими сведения будут действительно сохранены в тайне.

Соотношение неответивших* на различные типы социально-демографических вопросов в экспериментальной и контрольной группах респондентов в зависимости от наличия или отсутствия напоминания об анонимности в телефонном интервью (в абс. цифрах)

–  –  –

Источник: [9, р. 268].

* Суммировалось число отказавшихся от ответа и ответивших "Не знаю".

Вместе с тем в отдельных публикациях были представлены и иные данные, свидетельствовавшие о том, что заверения в анонимности опроса во вводной части интервью все же оказывают некоторое (хотя и слабое) позитивное воздействие на респондентов. По утверждению некоторых авторов [8], они, в частности, способствуют снижению числа неответов на вопросы о доходах и сексуальном поведении, а с другой стороны, - приводят к увеличению объема и детализации сообщаемой респондентами информации.

Учитывая противоречивость полученных в 70-е годы результатов, Дж. Фрей в конце 1984 г. вновь возвращается к этой проблеме, рассматривая ее применительно к условиям телефонного интервью [9]. Суть поставленного им эксперимента заключалась в следующем. Из случайной стратифицированной выборки (N = 385), представляющей домохозяйства штата Невада и разделенной пополам, были сформированы две группы - экспериментальная и контрольная. Интервьюируемым предлагалось ответить на 22 содержательных (о политических предпочтениях, об отношении к референдуму о налогах, к политике в области образования и др.) и 7 социально-демографических вопросов (о возрасте, уровне образования, расовой принадлежности, доходе, размере жилища, вероисповедании и брачном статусе). Общий уровень ответов в исследовании составил 82%.

В обеих группах интервью начинались со стандартного введения, которое включало имя интервьюера, название исследовательской организации, проводившей опрос, тему исследования, а также универсальные фразы, касающиеся его анонимности.

Кроме того, непосредственно перед блоком демографических вопросов экспериментальной группе респондентов зачитывалось "буферное" утверждение, содержавшее в себе дополнительное предупреждение об анонимности: "А сейчас мне хотелось бы получить некоторые сведения лично о Вас исключительно в статистических целях. Помните. Ваши ответы анонимны". Контрольной группе эта фраза зачитывалась без напоминания о конфиденциальности опроса.

Сравнение результатов, полученных в экспериментальной и контрольной группах, не выявило существенных различий в ответах на личные вопросы, касающиеся образования, размеров жилища, расы, религии, дохода и брачного статуса респондентов.

Меры ассоциации ("гамма"-коэффициенты) варьировали от -0,161 (для дохода) до

-0,065 (для расовой принадлежности). И ни одна из них, по свидетельствам Дж. Фрея, не была статистически значимой.

Однако повторное напоминание о конфиденциальности, сделанное респондентам экспериментальной группы, стимулировало более высокий уровень неответов по сравнению с контрольной (табл.) За исключением вопроса о доходе, как видно из таблицы, выявленные различия оказались несущественными, хотя общая тенденция, фиксируемая в распределениях, по мнению автора исследования, очевидна. Напоминание о конфиденциальности, предваряющее блок личных вопросов, считает Дж. Фрей, элиминирует влияние вводной инструкции и "ломает" начавшие было устанавливаться (хотя пока еще и очень хрупкие) отношения доверия между респондентами и интервьюером. Напоминание, по-видимому, производит эффект, повышающий чувствительность респондентов, и предупреждает их о необходимости быть осторожными в своих ответах на последующие вопросы. "Вследствие этого качество данных подвергается определенному (хотя и не очень сильному) риску" [9, с. 269].

В результате проведенного эксперимента Дж. Фрей приходит к выводу, подтверждающему обнаруженную ранее тенденцию: заверения в анонимности практически не влияют на уровень отвечаемости и достоверность ответов респондентов. Но, непосредственно предшествуя "сенситивным" вопросам, они могут оказывать и негативное воздействие на качество итоговых данных.

Опросные методы и уровень анонимности Еще одно направление в разработке средств обеспечения субъективной анонимности было связано с поисками наиболее надежного метода сбора социологических данных. Тот факт, что метод - не есть нейтральный инструмент исследовательского процесса, в социологии был известен достаточно давно. Однако вопрос о том, какая из существующих разновидностей опроса обладает наилучшей способностью стимулировать искренние ответы за счет создания оптимальных условий анонимности, долгое время оставался открытым.

В 50-е годы в западной социологии наибольшее распространение получил метод персональных интервью. Тогда он полностью доминировал в опросах общественного мнения и считался чуть ли не идеальным средством сбора социологической информации. Именно к этому времени относится и его оценка как "королевского метода", данная Р. Кенигом. "Альтернативные методологии" рассматривались в тот период как ущербные и технически несовершенные.

Однако с конца 60-х гг. в массовой социологической практике происходит постепенная переориентация на использование почтовых и телефонных опросов с одновременным ослаблением ранее незыблемых позиций персональных интервьюИсследователи рассчитывали, в частности, что новые методы опроса позволят преодолеть важнейшие недостатки персонального интервью, связанные с непосредственным характером общения его участников. Отсутствие прямого визуального контакта должно было, по их мнению, способствовать созданию совершенно иной коммуникативной ситуации, позволяющей снизить психологический дискомфорт, который испытывали респонденты при предъявлении им деликатных вопросов в процессе личного взаимодействия с интервьюером, и повысить уровень искренности получаемых ответов.

Методические эксперименты с целью сравнения возможностей трех методов (персональное интервью, почтовый и телефонный опросы), проведенные в конце 60-х - начале 70-х гг. Дж. Хочстимом, Дж. Коломботосом, Ф. Вайсманом, Т. Роджерс и др., обнаружили высокую степень сопоставимости данных по целому ряду "трудных вопросов", а по наиболее острым из них метод "личной встречи" продемонстрировал даже большую уязвимость результатов в сравнении с остальными. Ответы американцев на вопросы об употреблении алкоголя, использовании контрацептивных средств и отношении к легализации абортов в персональных интервью оказались менее "либеральными", чем в почтовом и телефонном опросе [10-13]. И лишь в вопросе о доходах были зафиксированы различия, свидетельствующие о преимуществах личного интервьюирования [14, р. 53,55-56].

Однако несмотря на эти оценки, гипотеза о большей анонимности "альтернативных" методов сбора данных в ходе последующих исследований не нашла своего подтверждения.

По свидетельствам Т. Хеберлейна и Р. Баумгартнера, респонденты «macro не верили декларативным гарантиям анонимности, присутствовавшим в почтовых анкетах, полагая, что вопросник все же содержит в себе какой-то скрытый механизм идентификации личности отвечающего [15]. Во всяком случае, как показала дальнейшая практика применения данного метода, уровень возврата анкет в почтовых опросах без использования специальной стимулирующей техники оказался весьма низким, а необходимость в этих условиях отправления персонифицированных напоминаний поставила под вопрос саму возможность достижения повышенного уровня анонимности почтового анкетирования.

Телефонные интервью, которые также позволяют избежать прямого личного контакта между участниками общения, обладали тем же самым изъяном, что и почтовые опросы: респонденты не имели надежных гарантий того, что их индивидуальные "исповеди" не будут впоследствии увязаны с их телефонным номером и/или адресом.

Кроме того, как было показано в исследованиях Р. Гроувза, П. Миллера и Ч. Кэннела и др., телефонные интервью страдают "дефицитом легитимности", а поэтому респонденты в них испытывают сильное чувство неудобства при обсуждении таких тем, как размер и источники доходов, уплата налогов, политические мнения, электоральное поведение, расовые установки, здоровье, работа. В интервью по телефону была обнаружена повышенная доля конформных и социально-желательных ответов, а также более высокий процент отказов отвечать на вопросы интервьюеров, воспринимаемые респондентами как деликатные [16, р. 194-195; 17, р. 252]. Согласно экспериментальным данным, полученным Е. Уильямсом, ответы респондентов на фактологические вопросы оказываются менее искренними в тех случаях, когда участники коммуникативного процесса не могут видеть друг друга [18].

И, наконец, почтовые и телефонные опросы обладали еще двумя общими для них недостатками. С одной стороны, будучи объективно анонимными, они не позволяли провести проверку достоверности ответов респондентов. Это весьма существенное обстоятельство, особенно в тех случаях, когда требуется получить данные по проблемам слабо изученным, а потому имеющим ограниченную эмпирическую базу. А с другой стороны, анонимность мешает проведению повторных интервью с респондентами и делает невозможным сбор люнгитюдных данных, которые часто бывают крайне необходимыми для оценки эффективности государственной социальной политики. Например, результаты лонгитюдных исследований являются решающими при анализе влияния правительственных программ в сфере здравоохранения, особенно когда это касается вопросов о взаимосвязи сексуальных установок и сексуального поведения с заболеваемостью СПИДом.

Все эти обстоятельства убедительно доказали, что персональные интервью являются все же наиболее эффективным методом предъявления "чувствительных" вопросов в социологических исследованиях. К тому же, как считают Дж. Фокс и П. Трэйси, они имеют два важных преимущества по сравнению со всеми прочими методами. Вопервых, они обеспечивают более высокий (в среднем на 20%) уровень отвечаемости, чем почтовые или телефонные опросы, и существенно снижают тем самым опасность смещений в результатах. И, во-вторых, персональные интервью оказываются более предпочтительным методом с точки зрения самих респондентов, что очень важно для получения достоверных ответов. Так, в одном из исследований опрашиваемых просили выразить свои предпочтения относительно трех известных методов сбора социологических данных. В результате оказалось, что 51% респондентов предпочли персональное интервью, 30% - почтовый опрос и лишь 7% - телефонный [2, р. 14-15].

Статус персональных интервью как "наилучшего инструмента" для сбора сенситивных данных был вновь восстановлен. Вместе с тем дискуссии 70-х - начала 80-х годов оказались весьма плодотворными еще в одном отношении: они привели к окончательному осознанию социологами факта ограниченности арсенала универсальных мер обеспечения субъективной анонимности в социологическом опросе и необходимости поиска новых методических решений в рамках каждого метода в отдельности. Это, с одной стороны, стимулировало исследования по дальнейшему совершенствованию техники применения телефонных и почтовых опросов [17; 19-21], а с другой, - активизировало разработку эффективных средств повышения анонимности ответов респондентов в процессе реализации персональных интервью.

Методы рандомизации ответов респондентов Результатом этих усилий стало изобретение новых, более изощренных технических приемов и процедур, способствующих стимулированию у респондентов ощущения гарантированности того, что их ответы на острые, лично значимые вопросы действительно останутся неизвестными даже интервьюеру, проводящему опрос "с глазу на глаз".

Одним из таких методов, специально созданных с целью преодоления трудностей, возникающих в процессе убеждения респондентов в конфиденциальности опроса, стал RRT-метод ("randomized response technique"), впервые предложенный С. Уорнером еще в 1965 г. [22]. В нашей методологической литературе он известен как "метод Уорнера-Симмонса" [23, с. 72-80]. Метод действительно гарантировал анонимность благодаря случайному выбору респондентами вопросов, на которые им предстояло отвечать. При этом интервьюер не знал, к какому суждению относится полученный им ответ.

Однако сравнения этого метода с другими, а также ряд валидационных исследований, проведенных западными социологами, дали неоднозначные результаты. С одной стороны, при его использовании респонденты давали более достоверные ответы по таким индивидуально острым темам, как детская жестокость, употребление наркотиков и аборты. А с другой, как показала исследовательская практика, RRT-метод смог обеспечить точные данные лишь в пяти из девяти случаев его применения и в одном из четырех тестов на валидность [24, р. 172].

Несмотря на то, что за последние десятилетия метод С. Уорнера был серьезно усовершенствован по сравнению с его первоначальной, достаточно грубой версией и сегодня представляет собой целый комплекс крайне изощренных технических и методических процедур, некоторые его объективные недостатки по-прежнему остаются. В частности, по оценкам специалистов, он весьма трудоемкий и требует сравнительно больших финансовых и временных затрат на подготовку, предварительное тестирование и проведение (полевую фазу). Кроме того, получаемые с его помощью данные не могут быть коррелируемы с дополнительной информацией о личности респондента, что существенно ограничивает операционные возможности данного метода, а также его объяснительный и аналитический потенциал. И, наконец, как и другие аналогичные методы, гарантирующие объективную анонимность, он исключает проведение последующих интервью с респондентами, а потому и возможность проверки первоначально полученных сведений [24, р. 172-173].

Методом, свободным от указанных недостатков, может считаться метод "запечатанного буклета" ("the sealed booklet"), созданный и экспериментально валидизированный австралийскими социологами Т. Маккаем и Я. Макаллистером в начале 90-х годов. Он предназначен для сбора сведений по особо острым и деликатным темам (таким, например, как употребление и распространение наркотиков) в режиме персонального интервью. Однако специальная техника его реализации, предложенная авторами, позволяет, по их мнению, реально обеспечить респондентам объективную и субъективную анонимность и тем самым получить значительно более искренние и достоверные ответы, чем при использовании традиционных процедур личного интервьюирования [24].

В процедурном смысле суть данного метода сводится к следующему. Вопросник для сбора данных состоит из двух частей (секций), одна из которых находится у интервьюера, а другая, вложенная в заклеенный конверт, вручается при опросе респонденту. Передавая "запечатанный буклет", интервьюер произносит следующие слова: "А сейчас мне хотелось бы дать Вам анкету, для которой у меня нет ни вопросов, ни ответов. Читая ее, называйте мне только номера своих ответов, а я буду фиксировать их в своем вопроснике. Насколько Вы можете убедиться, даже эти номера даются в случайном порядке".

Эта фраза вместе с тем фактом, что буклет должен извлекаться из запечатанного конверта, предназначена для усиления субъективной анонимности. В инструкции, предваряющей вопросник для респондента, вновь делается напоминание об анонимности опроса: "Интервьюер не имеет копии данного перечня вопросов и ответов.

Все, что у него есть, - это лист с номерами из вопросника. Поскольку нам очень необходима информация о масштабах распространения наркотиков и отношении к ним в обществе, ответьте, пожалуйста, честно на следующие вопросы. Вам нужно лишь сообщить интервьюеру номера тех ответов, которые соответствуют Вашему мнению.

Мы повторяем, что интервьюер действительно не знает ни вопросов, ни ответов к ним. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратить внимание на то, что все эти номера перемешаны случайным образом. Мы высоко ценим Ваше сотрудничество в этом важном исследовании по вопросам национального здоровья".

В ходе исследования респондентам задавались ретроспективные, ситуативные и проективные вопросы, касающиеся употребления 13 видов наркотических веществ.

Отвечая на эти вопросы, респондент называл лишь номера (коды) ответов, которые соответствовали его мнению или личному опыту. Интервьюер в это время заносил их в свой кодировочный бланк. В анкете для респондентов вопросы выглядели следующим образом: "Стали бы Вы употреблять галлюциногены, если бы Вам предложил их Ваш близкий друг? Сообщите номер ответа". "Да" - 118; "Нет" - 25; "Не уверен" - 69.

Если респондент называл, например, номер "118", означающий положительный ответ на данный вопрос, то интервьюер в этом случае обводил кружком цифру "1" в своем кодировочном бланке.

Валидизация "SB''-метода проводилась его авторами в ходе полевого эксперимента, организованного по принципу "split ballot". Одной группе респондентов предлагалось сначала ответить на вопросы в режиме обычного ("face-to-face") интервью, а затем - с использованием "запечатанного буклета". В другой группе порядок интервьюирования менялся на противоположный. Сравнение ответов, полученных посредством двух разных исследовательских стратегий, показало, что респонденты, опрошенные на основе "SB''-метода, чаще давали утвердительные ответы об употреблении запрещенных наркотических препаратов, чем те, которым вопросы задавались в ходе беседы "лицом к лицу". Причем во многих случаях выявленные различия оказались статистически значимыми [24, р. 175-180].

Как отмечают сами авторы, данный метод не только надежен, но и прост, удобен в обращении, не требует дополнительных затрат на полевой стадии исследования. Кроме того, он гарантирует респондентам анонимность их ответов и позволяет задавать большое количество острых вопросов в ходе одного интервью. И, наконец, метод "запечатанного буклета" допускает возможность реинтервьюирования респондентов и проведения исследований в панельном режиме, что немаловажно при отслеживании эффективности государственных программ.

Таким образом, дискуссии последних трех десятилетий в западной социологии наглядно продемонстрировали, что универсальных средств, надежно гарантирующих анонимность в опросном исследовании, очень немного, а их методический потенциал и возможности эффективного применения весьма ограничены. Уровень реально обеспечиваемой анонимности во многом зависит от природы и технического совершенства используемого в исследовании метода, а также от присущих ему особенностей процесса коммуникации между социологом и респондентами. Нет анонимности "вообще", независимой от способа сбора социологических данных, как нет "вообще" и средств ее обеспечения. Каждая организационно-техническая разновидность опроса предполагает использование специфических приемов стимулирования субъективной анонимности, которые могут эффективно работать лишь в коммуникативном пространстве определенного метода.

С другой стороны, анализ эволюции методологических подходов к решению проблемы анонимности приводит к мысли о том, что применение единичных средств и приемов, взятых в отрыве от других, не дает желательного результата. Все они, в отдельности, малоэффективны. Для создания условий анонимности и получения достоверных ответов на деликатные и индивидуально острые вопросы необходим целый комплекс самых различных мер: универсальных и специальных, вербальных и невербальных, организационно-технических и процедурно-методических.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Philips D.L. Knowledge from What? Chicago: Rand-McNally, 1971.

2. Fox J.A., Tracy P.E. Randomized Response: A Method for Sensitive Surveys. Beverly Hills (Calif.): SQASS, 1986.

3. Давыдов А.А., Давыдова E.B. Измерение искренности респондента. М.: ИС РАН, 1992.

4. Fuller С. Effect of anonymity on return rate and response bias in a mail survey // Journal of Applied Psychology.

1974. Vol. 59. № 2. P. 292-296.

5. Wildman R.C. Effects of anonymity and social setting on survey responses // Public Opinion Quarterly. 1977. Vol.

41. № l.P. 74-79.

6. Singer E. "Informed Consent": consequences for response rate and response quality in social surveys // American Sociological Review. 1978. Vol. 43. № 1. P. 144-162.

7. Reamer F.G. Protecting research subjects and unintended consequences: the effect of garantees of confidentiality // Public Opinion Quarterly. 1979. Vol. 43. № 4. P. 497-506.

8. Singer E., Frankel M.R. Informed consent procedures in telephone interviews // American Sociological Review.

1982. Vol. 47. № 3. P. 416-426.

9. Frey J.H. An experiment with a confidentiality reminder in a telephone survey // Public Opinion Quarterly. 1986.

Vol. 50. № 2. P. 267-269.

10. Hochstim J.R. A Critical comparison of three strategies of collecting data from households // Journal of the American Statistical Association. 1967. Vol. 62. № 6. P. 976-989.

11. Colombotos J. The effects of personal versus telephone interviews on socially acceptable responses // Public Opinion Quarterly. 1965. Vol. 29. № 3. P. 457-458.

12. Colombotos J. Personal versus telephone interviews: effect on responses // Public Health Reports. 1969. Vol.

84. № 5. P. 773-782.

13. Wiseman F. Methodological bias in public opinion surveys // Public Opinion Quartely. 1972. Vol. 36. № I.

P. 105-108.

14. Rogers T. Interviews by telephone and in person: quality of responses and field performance // Public Opinion Quarterly. 1976. Vol. 40. № 1. P. 51 -65.

15. Heberlein Т., Baumgartner R. Factors affecting response rates to mailed questionnaires: a quantitative analysis of the published literature // American Sociological Review. 1978. Vol. 42. № 3. P. 447-462.

16. Groves R. Actors and questions in telephone and personal interview survey // Public Opinion Quarterly. 1979.

Vol. 43. № 2. P. 190-205.

17. Miller P.V., Cannell Ch.F, A study of experimental techniques for telephone interviewing // Public Opinion Quarterly. 1982. Vol. 46. № 2. P. 250-269.

18. Williams E. Experimental comparison of face-to-face and mediated communication: a review // Psychological Bulletin. 1977. Vol. 84. № 5. P. 963-976.

19. Dillman D.A. Mail and Telephone Surveys: The Total Design Method. N.Y.: Wiley, 1978.

20.Groves R.M., Magilavy L.J. Increasing response rates to telephone surveys: a door in the face for foot-in-thedoor? // Public Opinion Quarterly. 1981. Vol. 45. № 3. P. 346-358.

21.Nederhof A. Effects of a final telephone reminder and qiestionnaire cover design in mail surveys // Social Science Research. 1988. Vol. 17. № 3. P. 353-361.

22. Warner S.M. Randomized response: a survey technique for eliminating evasive answer bias // Journal of the American Statistical Association. 1965. Vol. 60. № 1. P. 63-69.

23. Докторов Б.З. О надежности измерения в социологическом исследовании. Л.: Наука, 1979.

24. Makkai Т., Mcallister I. Measuring social indicators in opinion surveys: a method to improve accuracy on

Похожие работы:

«75 О влиянии некоторых технологических факторов лесозаготовок УДК 320.18/23 В.С. Паневин О ВЛИЯНИИ НЕКОТОРЫХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ ЛЕСОЗАГОТОВОК НА ВОЗОБНОВЛЕНИЕ СОСНЫ ПРИ ЧЕРЕСПОЛОСНЫХ ПОСТЕПЕННЫХ РУБКАХ Аннотация. Представлены предварительные результаты чересполосных постепенных рубок в зеленой зоне г. Томска по ра...»

«Содержание 1. Целевой раздел 1.1. Пояснительная записка:• цели и задачи реализации Программы;• возрастные и индивидуальные особенности воспитанников;• принципы и подходы в организации образовательного процесса 1.2. Планируемые результаты освоения программы.2. Содержательный раздел 2.1. Содержани...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2000 • № 2 Ю.С. ЮСФИН Наше общее будущее: две системы взглядов Принятие мировым сообществом концепции устойчивого развития в качестве стратегии земной цивилизации крупнейший успех. По существу это первое проявление того Разума, о котором мечтал В. Вернадский, создавая учение о ноо...»

«С именем Аллаха Милостивого, Милосердного Условия свидетельства «ля иляха илля-Ллах», на которые указывают Коран и Сунна Шейх ‘Абдур-Рахман ибн Хасан Али Шейх говорил: “В свидетельстве (ля иляха илля-Ллах) необходимо семь условий, и произнесение этого свидетельства не принесет пользы, если не будет какого-л...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2008 Философия. Социология. Политология №1(2) В ЧЕСТЬ 85-ЛЕТИЯ АНАТОЛИЯ КОНСТАНТИНОВИЧА СУХОТИНА * УДК 1:001; 001.8 И.В. Черникова ЭВОЛЮЦИОННАЯ ЭПИСТЕМОЛОГИЯ КАК КО...»

«СОЦИОЛОГИЯ В ПЕДВУЗЕ Социология как учебная дисциплина снова появляется в студенческих аудиториях. После многих лет забвения и игнорирования начинается ее преподавание в вузах. Факт знаменательный. Однако не будем тешить себя иллюзия...»

«ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОРПОРАЦИЯ ПО АТОМНОЙ ЭНЕРГИИ «РОСАТОМ» ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ ВНИИА ВСЕРОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ АВТОМАТИКИ им. Н.Л. ДУХОВА ДАТЧИКИ ДАВЛЕНИЯ ТЖИУ406, Т...»

«Colibri Система мониторинга резервуаров Серии CL6 Руководство оператора Компания Franklin Fueling Systems • 3760 Marsh Rd. • Madison, WI 53718 USA Телефон: +1 608 838 8786 •800 225 9787 • Факс: +1 608 838 6433 • www.franklinfueling.com Важная информация в отношении обеспечения безопасности Прибор устанавливается вблизи р...»

«ООО «Такском» (495) 730-73-47 www.taxcom.ru Утвержден Приказом Заместителя Генерального директора ООО «Такском» от «17» октября 2012 г. № 127 Дата публикации: «01» ноября 2012 г. Вступает в силу: «01» ноября 2012 г. Тарифный план «Налоговый представитель БО» Без ограничения трафика с ежемесячным...»





















 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.