WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«3. Роль науки и развитии общества неизмеримо возрастает, а ученые и инженеры обретают статус наиболее авторитетной социальной группы, к мнению которой прислушиваются ...»

3. Роль науки и развитии общества неизмеримо возрастает, а ученые и инженеры

обретают статус наиболее авторитетной социальной группы, к мнению которой прислушиваются широкие слои населения. Об этом убедительно свидетельствуют социологические работы Дж. Миллера (США) и регулярно проводящиеся в рассматриваемых нами странах опросы. Они демонстрируют стабильную поддержку подавляющим большинством населения (более 75—80% респондентов) усилий правительств по

развитию национального научного потенциала, веру в то, что «наука и технология делают нашу жизнь здоровее, легче и более комфортабельной» [5]. Аналогичную позицию по отношению к науке занимают правительства. В составе государственных органов управления на всех уровнях постоянно функционируют множество консультативных советов, групп и т.п., представляющих науку. Законодательные и исполнительные структуры власти располагают мощными научно-информационными учреждениями, активно участвующими в подготовке и' принятии решений по всем крупным вопросам жизни страны.

Уровень причастности науки к самым разным сферам жизни общества сегодня столь значителен, что правомерна говорить об интеграции науки не только с производством, но и с общественной практикой в целом. Процесс этот постепенно набирает силу, однако, наука и современное общество еще далеко не полностью готовы к всеобъемлющему перманентному сотрудничеству, но объективная его необходимость становится все более очевидной и насущной.

ЛИТЕРАТУРА

1. Rescher N. Scientific progress. A philosophical essay on economics of research in natural science. Oxford, 1978.

V. XIV.

2. Fusfeld H.I., Haklisch С. Cooperative Rand D for comparitors.// Harvard Bus. Rev. 1985. V. 63. № 6. P. 4—11.

3. Авдулов А.Н., Кулькин A.M. Научные и технологические парки, технополисы и регионы науки. М.:

ИНИОН РАН, 1992.

4. Авдулов А.Н., Кулькин A.M. Власть, yаука, общество. Система государственной поддержки научнотехнической деятельности: опыт США. М.: ИНИОН РАИ, 1994.

5. Miller J.D. The lunerican people and science policy. The role of public attitudes in the policy process. New York:

Pergamon press, 1983. V. XIX.

© 1995 r.

Г.А. НЕСВЕТАЙЛОВ

ЦЕНТР-ПЕРИФЕРИЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ТРАНСФОРМАЦИЯ

ПОСТСОВЕТСКОЙ НАУКИ

НЕСВЕТАЙЛОВ Геннадий Александрович — доктор философских наук, заведующий отделом Института социологии АН Белоруссии.

В социологии науки важное место занимает проблема центр-периферийных отношений. Понятия «центр» и «периферия» заимствованы из политологии и связаны с отношениями между экономически развитым, политически сильным и культурно самостоятельным центром и слабой в этих аспектах периферией [1, р. 37]. К периферии могут относиться не только страны «третьего мира», но и малые развитые страны, если они изолированы из-за геополитических или социокультурных причин, в том числе языковых барьеров. Фундаментальным вопросом центр-периферийных отношений является следующий: как международная политико-экономическая система влияет на внутренние процессы в периферийных странах? Зачастую критерий их развитости заимствуется из опыта центра, в то время как их возможности соответствовать этим критериям весьма ограничены.

Наличие нескольких конкурирующих центров создает для периферии ряд трудностей при формировании модели развития. Например, Финляндия входила в Швецию до 1809 г., а потом — в Россию до 1917 г. В Финляндии государственное устройство было близко восточноевропейским странам, а социальная структура и экономическая система всегда оставались западными. Положение между экономически более развитой, но политически слабой Швецией и экономически не развитой, но политически сильной Россией вызвало для Финляндии как периферийной страны сложности развития, зависимого от двух центров [ 1, р. 40].

В центр-периферийных отношениях многое зависит от политических процессом.

Однако следует подчеркнуть, что само по себе завоевание политической независимости мало что меняет. Примером служит вся история деколонизации, когда политический суверенитет не сопровождался социально-экономическим и преобразованиями. Для реальных изменений нужна модернизация, в основе которой лежит новый технологический базис. Некоторые периферийные страны смогли добиться успеха и, миновав несколько стадий развития, стали полупериферийными (Финляндия, Турция) или даже центром (Япония). Попытки теоретически обобщить этот опыт показывает ведущую роль четкого политического целеполагания для роста собственного экономического потенциала, хотя признается, что даже в случае успеха диапазон возможных решений сильно ограничен зависимостью экономической стратегии периферии от международного рынка. Конфликты между центром и периферией неизбежны, когда отстающие страны не могут адаптироваться к принципам рыночной рациональности. И даже если удаётся не копировать механически опыт центра.

большинство периферийных стран вынуждено на него ориентироваться и в стратегии, и в тактике своего развития.

Мировая наука Непосредственно в научной сфере исходной предпосылкой для развития системы понятий центр-периферийных отношений служит идея об уровне творческой активности национального научного сообщества и его неравномерном распредлснии по странам [2, 3]. Центр понимается как средоточие мировой науки в данный исторический период, или в данной научной дисциплине, или в сети научно-исследовательских учреждений |4], Если несколько стран являются в глобальном масштабе центром мировой научной активности, то остальные страны могут быть определены как периферия [5], Подобно любому другому виду деятельности, наука должна рассматриваться в общем социокультурном контексте. Поэтому научные центры не обязательно совпадают с центрами мировой экономики, а периферия но обязательно является худшей, менее интересной и вторичной по отношению к центру сферой научной деятельности. Знание, полученное на периферии, может быть вторичным по отношению к мировой науке, но это не мешает ему стать первичным фактором при удовлетворении местных социально-экономических потребностей [4].

Показано, что основанием центр-периферийных отношений служит сеть взаимовлияний между национальными научными сообществами [6]. Анализировать сети влияния предложено с использованием критерия («центральности» сообщества, которое определяется степенью его влияния на все остальные сообщества в целом и приводит к их вертикальной стратификации по этому критерию. С использованием базы данных Индекса научных ссылок за 1982 г. сделана количественная оценка степени «центральности» разных стран. Оказалось, что мировым научным центром являются США, на втором месте находится научное сообщество Великобритании, а ФРГ принадлежит третье место. Монополия научного влияния может рассматриваться как символический капитал, основанный на научной компетенции и социальной власти [5, р. 3]. Научная элита в центре устанавливает с помощью своего монопольного влияния, какие открытия или инновации признаются в качестве достижений человеческого знания, и таким образом элита дает целевую ориентацию исследованиям на периферии, Научная элита представляет собою социально-профессиональные группы, в которые ученые отбираются по критерию их личного вклада в развитие мировой науки.

Вместе с тем роль центра могут играть социальные общности, находящиеся в определенной иерархии групп независимо от индивидуальных вкладов их членов. Эта иерархия представлена в виде пирамиды, где социально-профессиональные группы на вершине являются центром, а группы у подножия пирамиды составляют периферию 1.7, р. 189]. Например, во многих странах научная политика привела к такому распределению ресурсов, которое поставило естественные науки в положение центра и вытеснило гуманитарные и социальные науки на периферию. В 'западных странах старые престижные университеты образуют центр, а новые региональные научные учреждения — периферию. Можно встретить деление даже по половому признаку — на мужской центр и женскую периферию.

Центр и периферия существенно различаются положением науки в обществе.

Наука центра стала в современных условиях фактором экономического роста.

И наоборот, экономическая отсталость периферийных стран, размытость их социально-политических целей делают локальные научные сообщества маловлиятельными, превращают науку в иждивенку, а не в объект выгодных капитальных вложений [1,р.48].

Центр-периферийные отношения в науке тесно связаны с проблемой взаимодействия экстернализма и интернализма. Главное различие центра и периферии состоит, по мнению В. Штольте-Хейсканен, в том, что наука центра является продуктом взаимодействия внешних и внутренних факторов, поэтому понятия «национальные исследования» и «мировые исследования» для центра в большой мере совпадают [7, р.

190]. А на периферии научное сообщество зачастую заимствует внутренний критерий значимости исследований у центра и определяет важность своих работ исключительно со ссылкой на него. Конечно, прогресс знаний невозможен в изоляции от мирового научного сообщества, но типичная ошибка периферии — выделение средств из весьма ограниченных ресурсов на исследование престижных в центре проблем науки, часто далеких от потребностей страны [8]. На государственном уровне должен решаться острый вопрос о соотношении национальной и международной ориентации научных исследований: необходимо ли добиваться отечественного вклада в рост мирового научного знания?

Из сказанного следует, что так называемая мировая наука есть не что иное, как национальные науки стран центра, развивающиеся в результате взаимодействия внутренних и внешних факторов. Развитие периферийной науки происходит при определяющем влиянии внешних факторов. Социальный статус и динамика коллективов в естественных, технических и общественных науках различаются по степени зависимости от внешних факторов. Например, после 1917 г, приоритетной политической целью Финляндии стало возрождение национальной культуры. Среди вторичных эффектов этой политики оказалось ускорение развития гуманитарных наук и торможение естественных и технических наук. А и 70— 80-х годах главной функцией научной политики стала помощь промышленности со стороны физико-технических наук в приспособлении к меняющимся условиям рыночной конкуренции.

Изолированное положение научной периферии по-разному влияет на фундаментальную и прикладную науку. В дисциплинах с высоким уровнем консенсуса (например, в физике и геологии) фундаментальные исследования в периферийных странах ориентированы на мировую науку, поскольку они получают признание именно от международного научного сообщества. А ученые-прикладники могут найти проблемы, информацию и профессиональное признание у себя в стране [9, р. 246]. Это различие углубляется по мере роста масштабов национальной науки. Крупные периферийные страны существенно более самодостаточны в прикладных, чем в фундаментальных исследованиях.

При анализе и прогнозе центр-периферийных отношений в науке надо учитывать противоречия между лидирующими странами, динамику их взаимоотношений. Изменение баланса между странами, составляющими центр мировой науки, ведет к изменению отношений на периферии, создавая новые ориентации на ту или иную модель научно-технического развития. Это хорошо видно на примере Японии и окружающих ее новых индустриальных государств. Сейчас Япония фактически лишь приступает к значительному наращиванию затрат на проведение собственных фундаментальных исследований, а до сих пор основные экономические успехи обеспечивались за счет умелого заимствования новейших технологий, созданных в других странах. Таким образом есть основания ожидать больших изменений в структуре центра мировой науки, что повлияет на все центр-периферийные отношения в этой сфере.

Важным фактором, определяющим положение страны в центр-периферийных отношениях для естественных и технических наук, является возможность выпуска научных приборов и оборудования своими силами [10, р. 179]. Научное приборостроение имеет большое значение для выхода из периферии не только науки, но и экономики страны в целом, т.к. служит базой создания наукоемкой отрасли промышленности.

Центральное или периферийное положение страны влияет на многие виды научной деятельности. Например, научно-техническое прогнозирование в центре в основном занято прогнозом содержания и сроков вероятных научно-технических достижений, неизвестных ранее в мире. А на периферии, отставшей в научном развитии от центра на десять—двадцать и более лет, научно-техническое прогнозирование зачастую сводится к определению путей и средств достижения целей, известных по аналогии из научного опыта центра. Таким образом функция предсказания в прогнозировании замещается для периферии в значительной степени функцией путепролагания.

На периферии можно обеспечить высокий уровень исследований только в небольшом количестве тщательно отобранных областей. Оригинальность таких работ рассматривается как основа концепции «активной периферии». Считается, что ученым на периферии терять нечего, поэтому они могут больше рисковать и имеют больше шансов на получение оригинальных результатов. Правда, при этом возникают сопутствующие проблемы, связанные с тем, что в результате узкой научной специализации небольшой страны несколько исследовательских групп оказываются ответственными за судьбу целых отраслей наук в государстве. Этот ведет к монопольному положению данных коллективов на внутреннем научном рынке. Противоядием должно служить широкое межгосударственное сотрудничество малой страны при условии его доступности псем слоям научного сообщества. Межпериферийные контакты и кооперация («периферийный интерфейс») способствуют усилению международных позиций и солидарности периферийных стран, примером чего служат скандинавские государства.

Обязательным условием движения страны из периферии в центр является высокий уровень образования в стране, который позволяет перейти от пассивной адаптации чужих технологий к быстрой передаче знаний из центра на периферию [ 1, p. 51]. Та часть периферии, которая представлена высокоиндустриальными малыми странами, имеет дополнительные преимущества из-за опыта в адаптации передового знания, что позволяет им правильно оценивать значимость зарубежных научных результатов для достижения своих национальных целей. Они также могут активно сопротивляться научно-технической политике центра, если она не соответствует местным задачам.

И все же эксперты вынуждены признать, что увеличение затрат на науку в соответствии с ростом валового национального продукта периферийных стран редко позволяет им достигнуть общего социально-экономического процветания. Одной из важнейших внутренних причин этих неудач отмечаются трудности структурной перестройки промышленности в данной стране, а внешних — сильные тенденции монополизации научной деятельности, отсутствие свободного рынка научно-технической продукции с открытой конкуренцией.

Обобщая накопленные в литературе материалы по исследованию центр-периферийных отношений в науке, перечислим факторы, вызывающие периферийное положение данной страны в научной сфере:

— геополитические (отдаленное географическое положение, малый размер страны по территории, населению, внутреннему рынку);

— экономические (бедные природные ресурсы, аграрный характер экономики, сильная зависимость от иностранного капитала и иностранной торговли);

— социокультурные (слабое развитие высшего образования, языковый барьер);

— научные (неадекватный выбор специализации и приоритетов исследований, низкий уровень подготовки научных кадров, слабое материально-техническое и информационное обеспечение научной деятельности), Советская наука Существует обширная литература, посвященная проблеме научно-технического отставания СССР (см., например, [11—15]). Из этих работ следует, что положение советской науки в системе международных координат определялось следующим комплексом факторов: самоизоляция от мировой науки, связанная с секретностью проводимых исследований, идеологическим противостоянием, режимом въезда—выезда ученых, языковым барьером; социальная невостребованность научных результатов гражданского сектора; идеологизация науки, затормозившая на многие годы исследования в генетике, кибернетике и других отраслях знания; централизация управления наукой; слабое развитие научной инфраструктуры, в частности, материально-технической оснащенности и сети журналов, издаваемых на английском языке; отсутствие структурной перестройки научного потенциала в пользу биомедицинского комплекса как лидера современного естествознания.

Концепция центра и периферии применительно к советской науке была развита Т. Шоттом [16]. Помимо позиций центра или периферии, в работе рассматривалась позиция изоляции в семи видах отношений: предпочтение, поездки, ориентация на аудиторию, влияние, сотрудничество, соревнование и признание. Надежность выводов была повышена за счет одновременного использования данных Индекса научных ссылок на 1989—1990 гг. и анкетного опроса 92 ученых из восьми отраслей знания, проведенного в одном городе СССР в середине 1990 г. Основной вывод состоит в том, что в глобальной сети научных ориентации советские ученые занимали позицию изоляции. Внутри Восточного блока советская наука играла роль регионального центра интеллектуального влияния, особенно в отношениях сотрудничества. Но в более глобальном масштабе советская наука была интеллектуальной периферией американского центра влияния.

На наш взгляд, Советский Союз находился в изоляции от мировой науки, в том числе от ее центр-периферийных отношений, но сам включал целую иерархию центров и периферии, отношения между которыми воспроизводились на огромных пространствах страны с большей спецификой. Получив в наследство от царской России научный потенциал, сконцентрированный в нескольких крупных городах (Петербург, Москва, Киев, Харьков), советская власть предприняла ряд конкретных и дорогостоящих шагов по развитию науки в союзных республиках и регионах. Сеть научных учреждений расширялась как до второй мировой войны, так и после нее.

В 50—60-е годы этот процесс был весьма активным в условиях экстенсивного развития экономики. На периферии создавались организации всех типов — академические, вузовские, отраслевые. Предполагалось, что приток ресурсов позволит превратить их в научные центры с одинаково полноценным развитием основных составляющих научного потенциала — кадров, материально-технической базы, информационного обеспечения.

Однако исчерпание ресурсных возможностей экстенсивной экономики не позволило реализовать эти планы. Усилившаяся конкуренция за дефицитные ресурсы привела к резкому повышению социального статуса СТОЛИЧНОЙ науки. Центр-периферийные отношения в условиях острой нехватки валюты и импортного научного оборудования становились все более полярными. Столичная фундаментальная наука сверхдержавы пыталась любыми методами сохранить себя как часть мировой науки, а периферийные организации превращались в локальные сообщества. Отраслевая наука, пользуясь близостью к аппарату своих министерств, также увеличивала свое присутствие в Москве, не считаясь с возникающими диспропорциями в размещении научного и производственного потенциала.

В целом советская наука имела две неравнозначные части — оборонную, лучшая часть которой могла рассматриваться по своему уровню как мировой центр, и гражданскую, которая по большинству показателей затрат и результатов была неконкурентоспособна. В ведомственном разрезе к оборонному сектору относились не только НИИ и КБ закрытых министерств, но и большая часть академического сектора, выполнявшая заказы по спецтематике. В отраслевом разрезе оборонные задачи решали коллективы прежде всего физико-математического и технического профиля, что способствовало росту их научного уровня. В территориальном разрезе оборонный сектор науки был расположен преимущественно в Российской Федерации, что способствовало ее положению центра в системе межреспубликанских научных отношений.

Союзные республики в составе СССР оказались в двойственном режиме научнотехнического развития [17]. С одной стороны, они входили в состав сверхдержавы.

которая была с окружающим миром и военном и идеологическом противостоянии.

Поэтому союзные республики разделяли независимую научно-техническую политику СССР, приведшую не только к значительной научной самостоятельности страны, но и к изолированному положению в мировой науке. С другой стороны, в условиях жесткой вертикальной административно-командной системы республики находились в положении периферии, по отношению к центру. Это было зависимое внутри независимого научно-техническое развитие.

В таком режиме развития были свои достоинства.. Например, политический фактор «выравнивания» союзных республик по уровню научного потенциала позволил им на определенном этапе ускоренным темпом сформировать свою научную инфраструктуру, прежде всего национальные академии наук. Конечно, выравнивание относилось к внеэкономическим методам управления, однако оно защищало многие республики от углубления разрыва между центром и периферией. Так, Белоруссия и Литва получили в 70-е годы режим наибольшего благоприятствования в развитии научного потенциала, благодаря чему темпы прироста численности научных работников в этих союзных республиках были намного выше, чем в целом по стране.

И все же территориальная неравномерность распределения научного потенциала и результативности исследований по многим показателям в долгосрочном масштабе времени возросла [18, с. 147].

Концепция единой государственной научно-технической политики, осуществляемой из центра, привела к тому, что бывшие республики фактически не имели ни самостоятельной научной политики, ни органов, обеспечивающих се проведение. О степени сверхцентрализации управления наукой свидетельствует, например, структура ее финансирования. Подавляющая доля принадлежала союзному бюджету, т.е.

центру, а просвещение и здравоохранение финансировались преимущественно из республиканских и местных бюджетов, т.е. были подконтрольны в основном региональным органам власти. При этом наибольшая зависимость науки от союзного

–  –  –

*По данным Президиума АН СССР.

бюджета была характерна для таких больших республик, как РСФСР, Казахстан, Белоруссия. Это создавало предпосылки для особо сложного положения науки в этих странах после распада СССР.

Таким образом механизм финансирования науки в СССР способствовал тому, чтобы приоритеты научно-технического развития в союзных республиках определялись решающим влиянием единой государственной научно-технической политики, вырабатываемой центром, важнейшими субъектами которой выступали КПСС, ВПК, ГКНТ, АН СССР.

Кризисные явления в развитии науки усугублялись архаичной, ничем не обоснованной системой разделения учреждений на категории по оплате научных работников. Причем эта проблема в последние годы касалась в основном периферии. Так, среди институтов АН СССР лишь 3% были отнесены ко второй категории по оплате труда, в то время как для учреждений республиканских академий в целом этот показатель составил 47% (табл. 1). Такая дифференциация играла роль одного из рычагов социально-экономического механизма, закрепляющего наличие в структуре научного потенциала двух разнокачественных частей — столичной и периферийной.

Сверхконцентрация политической и экономической власти в центре закономерно привела к такой же или даже большей концентрации научной власти в Москве.

Ее инструментами стали не только соответствующий отдел ЦК КПСС, но и разнообразные научные комитеты, комиссии, советы, журналы и т.д. Социально-профессиональная группа управленцев научно-технической сферы состояла прежде всего из жителей Москвы, которые были носителями менталитета центра. Например, последнее Всесоюзное совещание по управлению научно-техническим прогрессом (февраль 1990 г.) готовил Межведомственный научный совет Госкомитета СССР по науке и технике. Среди членов этого совета 90% составляли москвичи. Не удивительно, что в подготовленной советом концепции управления наукой и техникой СССР были подробно представлены отраслевые и межотраслевые проблемы, но роль союзных республик и регионов практически не разработана.

Центр-периферийные отношения вызывали существенные деформации социального механизма развития науки, в частности, механизма оценки.

Так, в целях повышения уровня и обеспечения единообразия требований к диссертациям Высшая аттестационная комиссия (ВАК) при Совете Министров СССР утверждала все докторские диссертации, подготовленные в стране. Из них около 46% защищались в спецсоветах Москвы [15]. Почти 40% аспирантов СССР обучалось в столице. Многие из их научных руководителей играли одновременно роль членов спецсоветов, проводящих оценку диссертаций, и членов экспертных комиссий ВАК, оценивающих эту оценку.

В стране в последнее время ежегодно регистрировалось 14—16 открытий, из них 10—12 были открытиями москвичеq. Сверхконцентрация выдающихся научных результатов сверхдержавы в одном городе может говорить как о высоком уровне исследований в центральных институтах, так и о субъективизме экспертных комиссий, возглавлявшихся прежде всего сотрудниками московских научных учреждений.

Демократизация науки обязательно должна включать создание условий для изложения альтернативных точек зрения на страницах научных журналов, что обеспечивается разумной децентрализацией издательского дела в стране. Между тем редакции 80% научных журналов, издаваемых АН СССР, были расположены в Москве.

Здесь же, как правило, жили их главные редакторы, роль которых в определении научной стратегии журналов (и опосредовано — всей отрасли знания) являлась решающей. Аналогичная ситуация сложилась с присуждением разнообразных премий, именных медалей, экспертизой изобретений, распределением валютных средств на приобретение оборудования и научно-технической информации, планированием зарубежных командировок.

На все эти важные стороны научной жизни страны определяющее влияние оказывал ограниченный круг лиц из центрального аппарата и центральных научных учреждений. В Москве и Подмосковье проживало около 80% действительных членов и членов-корреспондентов АН СССР. Такое «сверхучастие» элиты в качестве научных руководителей, экспертов и управленцев создавало дополнительные условия для разделения научного сообщества на центр и периферию. Возникали объективные предпосылки для борьбы научных кланов, коррупции, различных злоупотреблений.

Логическая цепочка вела от концентрации научной власти в центре к ее монополизации, а от нее — к монополизации научных взглядов.

Годы перестройки не внесли в эту проблему существенных улучшений. При переходе науки на новые методы финансирования и хозяйствования в 1988—1989 гг.

неравенство центра и периферии в подготовке кадров, в денежном, материальнотехническом и информационном обеспечении не сократилось, а наоборот, получило дополнительный импульс. Конкурсная система отбора тематики, экспертиза, целевое финансирование — все эти элементы стали новым оружием в борьбе научных кланов и вели к дальнейшему обострению центр-периферийных отношений.

Развал СССР и экономическая реформа поставили науку в чрезвычайное положение, вызванное суперпозицией двух кризисов — эволюционного и обвального.

Постепенное, длившееся десятилетиями, ухудшение качественных характеристик процессов и результатов научной деятельности сменилось быстрой потерей социального статуса науки. Политический фактор усугубил дезинтеграцию науки бывших советских республик; экономический фактор привел научных работников и исследовательские организации к обнищанию; психологический фактор закрепил в сознании ученых комплекс неполноценности, связанный с общественной ненужностью науки.

Резко выросли эмиграционные настроения, переток кадров из науки в другие сферы деятельности дополнился «утечкой умов» за границу. Это чрезвычайное положение науки, получившее название «выживания», перевело научные центр-периферийные отношения бывших советских республик в качественно новое состояние.

Постсоветская наука После распада СССР бывшие союзные республики приобрели вместе с политическим и научный суверинитет. Они начали формировать независимую научно-техническую политику, подготавливая пакеты законов о науке, создавая собственные оргструктуры управления научно-техническим прогрессом и т.д. Но каждое новое независимое государство оказалось один на один с мировым научным сообществом, превратившись в суверенную часть евроазиатской периферии мирового научного центра. Главный отличительный признак периферии — зависимость от центра — для бывших республик СССР сохранился, только изменился адрес центра. Теперь это уже не общесоюзные структуры в Москве, а мировые центры научной активности.

Социальный статус периферии накапливался союзными республиками десятилетиями, но он не был институционализирован, т.к. их зависимое научно-техническое положение было «встроено» в независимое развитие сверхдержавы. Такая позиция больше соответствовала понятию не периферии, а изоляции [19]. Теперь политическая независимость принесла молодым государствам СНГ и Балтии возможность построения открытого общества, но вместе с тем и периферийное научное положение в мире уже как институциональную характеристику, закрепленную в новой геополитической ситуации и подтвержденную целым рядом объективных показателей.

Бывшие республики СССР вынуждены проводить суверенную научно-техническую политику как часть своей независимой государственной социально-экономической политики.

Формирование независимой научно-технической политики в рамках зависимого (периферийного) положения страны означает резкий поворот, переориентацию и изменение масштаба центр-периферийных отношений. Например, раньше республиканские академии наук рассматривались в основном как часть общесоюзной академической науки и только во вторую очередь как элемент регионального народнохозяйственного комплекса. Теперь академии наук бывших союзных республик стали прежде всего частью экономики новых независимых государств, а потом уже — звеном мирового научного сообщества. Такая инверсия неминуемо потребует адекватного изменения целей научных исследований, необходимых для их достижения, ресурсов и социального механизма управления научно-техническим развитием.

Союзные республики получили в наследство от СССР не только определенную научно-техническую инфраструктуру, но и чрезвычайное однообразие социальных форм ее организации. Со временем постсоветская наука станет достаточно разнообразной по целям исследований, структуре научного потенциала и социально-экономическому механизму регулирования научно-технического развития. Все это будет тесно связано с разнообразием ориентации в системе центр-периферийных отношений.

Фактором дифференциации единого научного пространства бывшего СССР является место фундаментальных исследований в инновационной активности новых государств. Право на проведение фундаментальных исследований имеют все страны и его не надо доказывать. Теоретическое знание было и остается одним из наиболее интернациональных элементов национальной социокультурной среды. Однако на фронте фундаментального поиска граница между центром и периферией значительно более четкая и тонкая, чем в прикладной научно-технической сфере. Фундаментальная наука — весьма хрупкий и ранимый социальный институт, она требует для своего полноценного развития целого ряда трудно выполнимых условий, прежде всего политической стабильности и высокого уровня образования. Вспыхнувшие на территории бывшего СССР национальные конфликты и войны оказывают разрушающее действие на все производительные силы общества, но в первую очередь страдает его интеллектуальный потенциал. В условиях политических потрясений правительства молодых государств больше стремятся не к расширению научных заделов, а к «набору очков» престижа в предвыборной борьбе. Инновационная деятельность таким престижем не обладает.

Во многих бывших республиках исторически сложилось так, что большую роль в становлении и развитии национальной науки играла интеллигенция некоренной национальности. Ее доля в населении была весьма значительной, особенно в столицах республик, где сконцентрирован основной научный потенциал. Теперь националрадикализм привел к интенсивной эмиграции русскоязычного населения, что особенно характерно для Закавказья и Средней Азии. В сочетании с закрытием отраслевых институтов бывшего союзного подчинения это приводит к потере высококвалифицированных специалистов и снижению общего уровня интеллектуального потенциала. Процесс его разрушения в странах бывшего СССР идет достаточно быстро, но с разной интенсивностью, что уже привело к дифференциации научного постсоветского пространства, например, в Средней Азии по сравнению с Балтией или Белоруссией.

Другим важным фактором стратификации научных сообществ является экономический прагматизм, пришедший на смену идеологизированной и милитаризованной экономике. Раньше официальная политика выравнивания союзных республик по степени развития научного потенциала проводилась зачастую без учета их реальных возможностей, с ориентацией на высокий среднесоюзный уровень затрат на науку. Теперь рационализм рыночных отношений между новыми государствами заставит каждое из них оценить свои реальные потребности в научно-технической сфере и привести их в соответствие с возможностями своего интеллектуального потенциала.

В бывших республиках СССР существенно различаются социально-экономические функции научно-технического прогресса. Например, в таких трудонедостаточных странах как Белоруссия важнейшей функцией исследований и технологий в сфере производства является трудосбережение, а в трудоизбыточных среднеазиатских государствах — создание новых рабочих мест. Такие страны, как Россия, Казахстан, Киргизия, могут некоторое время наращивать экспортный потенциал за счет богатых сырьевых ресурсов, в то же время другие страны вынуждены будут быстрее использовать лучшую часть своего научно-технического потенциала как фактор экономического развития.

Приоритет краткосрочных целей прикладных разработок создает возможность и даже требует расширения негосударственных форм собственности, в то время как ориентация на фундаментальные цели научного поиска возможна только с приоритетом государственного регулирования. В зависимости от степени «фундаментализации» научно-технической политики государства СНГ будут сильно различаться по социально-экономическому механизму развития науки. А пока пакеты законов о науке, подготавливаемые в разных странах СНГ, достаточно однообразны и несут отпечаток влияния опыта России. В этом проявляется инерция ориентации на прежний центр, что вполне понятно, но не всегда оправдано. Научно-техническая политика небольших безъядерных стран, например, Белоруссии не может быть копией научнотехнической политики великой державы России.

Большую роль в дифференциации научного пространства СНГ и путей выхода из периферии играет масштабный эффект, т.е. размеры страны и накопленного объема научного потенциала в разных отраслях знания. Известно, что полноценная научная деятельность требует определенной «критической массы» ресурсов. Малые страны имеют меньше шансов по сравнению с большими в создании науки мирового уровня из-за меньшей концентрации интеллектуального потенциала и невозможности обеспечить его критическую массу во многих областях исследований. В случае, если этот порог не преодолен, успешное развитие данного научного направления возможно только в кооперации с другими странами.

В СНГ можно ожидать двух разнонаправленных процессов. С одной стороны, политическая и экономическая дезинтеграция заставит в небольших государствах закрыть те мелкие направления, которые ранее разрабатывались в общесоюзной кооперации. Сектор академической науки, официально входивший в общесоюзные планы фундаментальных исследований, в странах СНГ неминуемо сократится. С другой стороны, острые потребности независимой социально-экономической политики заставят развернуть ряд новых научно-технических работ, что станет возможным при расширении научно-технического сотрудничества в рамках СНГ, но уже на принципах рыночной экономики.

Для отдельных союзных республик и регионов важным фактором периферийности внутри СССР была географическая отдаленность от административного центра. Действие этого фактора в условиях СНГ усилилось по чисто экономическим причинам в связи с резким удорожанием услуг транспорта и связи. Дезинтегрирующее воздействие географического пространства становится сейчас одной из причин регионализации научных связей, ускоряющей создание новой структуры центр-периферийных отношений на основе территориальной и культурно-языковой близости. Такая перестройка означает появление разных центров или хотя бы «полуцентров».

Чрезвычайная политизация социокультурной жизни в бывших советских республиках приведет к тому, что выбор нового центра будет связан не столько с его реальным научным влиянием, сколько с политико-экономическими факторами. Витрины магазинов или. национальные чувства — эти доводы могут оказаться весомее, чем, например, цитат-индекс ученых или уровень подготовки научных кадров данной страны.

Сильное влияние на центр-периферийные отношения в постсоветской науке окажет проблема государственного языка.

Национальное возрождение требует расширения сферы применения языка коренной национальности. Можно надеяться, что это будет способствовать подъему гуманитарных наук в данной стране. Однако в естественных и технических науках все обстоит гораздо сложнее. Здесь язык научных публикаций стал решающим фактором международного признания. Влияние англосаксонского центра мировой науки привело к тому, что около 70% мировой литературы по естественным наукам печатается на английском языке. Он стал общепризнанным языком центра, чего нельзя сказать о русском, который до сих пор относится в мировой науке к труднодоступным. Поэтому повсеместное применение русского языка в советской науке являлось одним из факторов ее периферийности, хотя и облегчало научное взаимодействие союзных республик между собой, способствуя формированию единого евроазиатского научного пространства.

Степень использования того или иного языка в научных публикациях можно рассматривать как один из показателей ориентации страны в системе центр-периферийных отношений, ее готовности к включению в мировое научное сообщество.

По этому показателю бывшие республики СССР значительно различаются, что показано Р. Тодоровым с использованием базы данных Индекса научных ссылок за 1991—1993 гг. на примере соседних стран — Белоруссии, Литвы, Латвии и Эстонии [20]. Среди научных статей, написанных в международной кооперации, доля публикаций на английском языке изменялась в диапазоне от 44,9% в Белоруссии до 85,7% в Эстонии, а на русском языке — от 54,9% до 14,3% соответственно (табл. 2). Таким образом с самого начала суверенной научной политики эти страны по-разному были ориентированы в системе координат «Восток-Запад».

Таблица 2 Распределение научных статей по языку публикации* Страны В том числе на языке (%) Всего за 1991-1993 гг.

(абс. данные) русском английском Белоруссия 2 819 54,9 44,9 Литва 646 21,4 78,5 Латвия 697 33,7 65,7 Эстония 692 14,3 85,7 *По данным Р. Тодорова.

В дальнейшем распространение на сферу науки и образования языка коренной национальности в качестве государственного и исключение русского языка из программ средней и высшей школы ускорит дезинтеграцию научного пространства бывшего СССР. В случае медленного освоения английского языка одновременно может увеличиться изолированность данной страны по отношению к мировому центру.

Возможен промежуточный вариант, когда наука данной страны выберет язык той территориально-языковой общности, к которой она примкнет как к новому «полуцентру». Но тогда придется решать все обычные для «третьего мира» проблемы укрепления научных коммуникаций.

Продвижение по пути от периферии к центру обязательно подразумевает пользование в научной деятельности языком межнаучного общения, каким практически стал английский. Поэтому одновременное достижение двух целей — национальное возрождение и повышение международного признания науки данной страны — возможно только при параллельном расширении сфер применения национального и английского языков. Страны СНГ, планируя рост затрат на реализацию своих законов о языке, должны предусматривать компенсирующие, затраты и рост средств на расширение масштабов и повышение уровня знаний основных языков научного общения в мире или хотя бы в данном регионе.

Перспективы Прогнозные оценки показывают, что постсоветская наука в условиях построения демократического общества и рыночной экономики получила шанс преодолеть изоляцию и стать частью периферии, интегрированной, скорее, с научным центром Западной Европы, чем с США [16]. Условием такого позитивного развития событий является активное международное научно-техническое сотрудничество, чтобы соревновательность между научными коллективами не приобрела чисто местного характера, а становилась органической частью жизни мирового научного сообщества.

Очевидно, что постсоветской науке предстоит пройти тернистый путь, который потребует уникальных решений, учитывающих мировую практику, но опирающихся на оригинальный подход. Опыт «третьего мира» показал, что только тем государствам удалось покинуть научную периферию, которые смогли связать достижения мировой науки и техники со спецификой своих национальных целей, социокультурной среды. Простое заимствование у промышленно развитых стран престижных направлений исследований и организационной структуры управления наукой приведет страны СНГ к неэффективным затратам, а наиболее острые нужды населения останутся неудовлетворенными. Вместе с тем опасна и другая крайность: попытки «опоры на собственные силы» не приблизят постсоветскую науку к центру, а только усилят ее изоляцию.

Для снижения риска ошибочных решений республикам надо изучать не столько опыт промышленно развитых стран центра (что было традицией советской науки), сколько практику тех государств, которые недавно достигли успехов на пути из периферии в центр. При разработке концепции суверенной научно-технической политики количество моделей-аналогов должно быть весьма ограниченным. Конкурирующее влияние нескольких центров на технологическое развитие данной страны (например влияние России и Германии на науку и технику в Белоруссии) может закончиться ликвидацией самой возможности сформировать четкую стратегию и ее замещением беспорядочным тактическим подражанием. Научно-техническая политика новых независимых государств должна учитывать технологический опыт странлидеров, но быть основана на своей конкретной экономической ситуации и социокультурных традициях. Иначе высока вероятность, что эти страны надолго сохранят промежуточное состояние науки, не соответствующее ни потребностям народного хозяйства, ни мировому научному уровню.

К факторам, способствующим выходу стран СНГ из научной периферии, можно отнести:

— политические (государственная независимость, четкость политических целей развития);

— экономические (наличие больших людских и материальных ресурсов, экономическая модернизация, развитие инфраструктуры);

— социокультурные (высокий уровень образования, развитие науки как важнейшего элемента национальной культуры, расширение сферы применения английского языка как основного в мирохозяйственных и научных связях);

— научные (четкое определение приоритетов научных исследований по критериям оригинальности идей и соответствия социально-экономическим потребностям страны;

международный уровень подготовки научных кадров; достаточное госбюджетное финансирование науки, ее оснащение современными приборами и оборудованием, активное международное научно-техническое сотрудничество).

Для снижения остроты проблемы центр-периферийных отношений в странах СНГ необходимо реализовать комплекс взаимосвязанных мероприятий.

Пересмотр приоритетов научно-технического развития станет во всех странах СНГ ключевым элементом формирования принципиально новой социально-экономической политики. Рациональный выбор приоритетов с учетом не только общественных потребностей, но и научных возможностей будет способствовать преодолению периферийного положения страны в сфере науки. При выборе приоритетных направлений научно-технического развития страны СНГ должны, на наш взгляд, придерживаться следующих принципов отбора;

— обеспечение объединяющей роли государства для различных видов исследовательской, научно-технической и изобретательской деятельности;

— стремление к достижению мирового уровня в отдельных научно-технических направлениях для того, чтобы добиться более равноправного сотрудничества с другими странами;

— получение конкретных результатов в достаточно короткий промежуток времени.

Важно применять адекватные методы определения научно-технических приоритетов. Прежде всего проблема упирается в подбор групп экспертов и организацию процедуры экспертных оценок, обеспечивающую приемлемый уровень их объективности. Возможный субъективизм оценок надо снижать тщательным отбором экспертов без личных антипатий, использованием стандартных рейтинговых форм. Сделать это намного труднее в небольших и закрытых научных сообществах на периферии, чем в центре. Если Россию из-за масштабного эффекта можно считать самодостаточной в организации экспертных оценок, то для малых стран СНГ и Балтии необходимо привлекать внешних экспертов.

При этом надо учесть ограничения, связанные с тем, что участие зарубежных экспертов обосновано только для тех научных направлений фундаментального характера, которые ориентированы на решение проблем мирового научного сообщества. А для определения прикладных приоритетов регионального характера посторонние специалисты не всегда пригодны. К тому же единое научное пространство легче формировать в области фундаментальных исследований. Предпосылки для этого уже существуют в виде многолетних традиций сотрудничества АН СССР и академий наук союзных республик. Теперь необходимо институционализировать их взаимодействие в рамках межгосударственного научно-технического сотрудничества. Это поможет сохранить рациональную часть общесоюзного разделения научного труда, прежде всего в фундаментальных исследованиях по естественным наукам. Большим шагом на этом пути уже стало создание Международной ассоциации академий наук (МААН). Важно также сохранить единое информационное пространство, шаг к чему уже сделан после подписания соглашения стран СНГ о научно-технической информации. В любом случае единое научное пространство СНГ должно быть открыто для регионального «периферийного интерфейса» всех близлежащих государств, например, бывших членов СЭВ.

Неизменным условием подъема науки является позитивное общественное мнение.

Пока оно настроено не в пользу науки, относя ее к третьестепенным факторам социально-экономического развития. Это ускорило формирование у научных работников психологии неполноценности. Пересмотр всей системы ценностей, самобичевание на фоне прошлых успехов, особенно достигнутых в 50—60-х годах создает у социально-профессиональной группы ученых стран СНГ представление о гибнущем центре, который блокирует мобилизацию научного потенциала на достижение социальных целей. Атмосферу национального возрождения в молодых государствах необходимо использовать для формирования у научных работников представления о возрождающейся периферии, в основе которой лежит оригинальность научных идей.

Их социальной защищенности будет способствовать принятие в каждой стране законов об охране интеллектуальной собственности. Средства массовой информации должны пропагандировать не только качество жизни на Западе, но и науку как непременное условие социально-экономического прогресса. Работа с общественным мнением становится одной из важнейших задач социологии науки.

Исследовательский фронт по проблеме центр-периферийных отношений в науке имеет явную асимметрию: она разрабатывается преимущественно представителями периферии, привлекая мало внимания ученых центра, Советская наука по политическим и идеологическим причинам многие десятилетия считала, что она — центр, поэтому в бывших союзных республиках не были созданы традиции исследований центр-периферийных отношений. Теперь ответственной задачей социологии в постсоветской науке должен стать систематический анализ и прогноз развития этой проблемы.

ЛИТЕРАТУРА

1. Alestalo M. Science and politico-economic system. Social change, transformation of political structures, and the social value of science. Helsinki: Vark-Publishing, 1991.

2. Bed-David J. The Scientist's Role in Society: A Comparalive Study. 2nd ed. Chicago: University of Chicago Press, 1984.

3. Shils E. Metropolis and province in the intellectual community // The Intellectuals and the Powers, and Other Essays. Chicago: University of Chicago Press. 1972. P. 355—371.

4. Tomas P. Simulating a small nation's international scientific contacts: an evaluative analysis // Models of reality:

shaping thought and action. Mountairy (Mar.). London Publ. 1984. P. 209—230.

5. Stolte-Heiskanen V. Methodological problems of evaluation of scientific performance on the periphery // Tempereen yliopston mosiologian, Sarya B. Tyoraportieja working papers. 1985. N 12.

6. Scholl T. International influence in science: Beyond Center and Periphery // Social Science Research. 1988. N 17.

P. 219—238.

7. Stolte-Heiskanen V, The role of centre-periphery relation in the utilization of the social.science // International Sociology. 1987. N 2. P. 189—203.

8. Rahman A. Goals for basic and applied research in different national and cultural contexts // Journal of Scien. and Indust. Research. 1975. N 34. P. 1—7.

9. Frame J., Karpenter M. International research collaborations // Social Studies of Science. 1979. V. 9. N 4. P. 481— 497.

10. Angelov G. The small country within the frame work of the «centre-periphery» relationship in science // Development of science of small countries. Sofia, 1987. P. 170—180.

11.Graham L. Science, philosophy and human behavior in the Soviet Union. Columbia University Press, 1987.

12.Vladutz C, Pendlebury D, East European, Soviet, and Western Science Compared: A Scientometric Study // The Status of Civil Science in Eastern Europe (Proceedings) / Singlair C. (ed.). Dordrecht: Kluwer Academic Publishers, 1989. P. 113—128.

13.Piskunov D., Saltykov B, Transforming the basic structures and operating mechanisms of Soviet science // Science and Public Policy. 1992. V. 19. N 2. P. 111—118.

14.Nesvetailov G. Science and Technology after Collapse of the USSR (Belarus case study). EADJ's 7th General Conference. Berlin, 1993. 15— 18 September.

15.Rabkin Y., Mirskaya E. Science and scientists in the post-Soviet disunion. Social Science Information (SAGE, London, Newbury Park and New Delhi). 1993. V. 32. N 4. P. 553—579.

16.Schott T. Soviet Science in the Scientific World System. Was It Autarchic, Self-Reliant, Distinctive, Isolated, Peripheral, Central? // Knowledge: Creation, Diffusion, Utilization. 1992. V. 13. N 4. P. 410—439.

17.Nesvetailov G., Shary J. Center and periphery in science // Gerald of Russian Academy of Sciences. 1993. N 4.

18.Наука в экономической структуре народного хозяйства. М.: Наука, 1990.

19.Schott Т. World Science: Globalization of Institutions and Participation // Science, Technology and Human Values.

1993. V. 18. N2. P. 196—208.

20. Todorov R. Netzwerk Transformation mittelund osteuropDischer Wissenschaftssysteme. Bibliorrietrische Darstellung der Wissenschafts-systeme von Belorussland, Bulgarien und

Похожие работы:

«Гиббереллин, основные свойства, рекомендации к применению, особенности покупки. Гиббереллин ГК3 (GA3) Гиббереллины являются одной из важнейших групп фитогормонов растений, относятся к группе гормонов роста растений, имеют важнейшее значение в сигнальной систе...»

«ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОРПОРАЦИЯ ПО АТОМНОЙ ЭНЕРГИИ «РОСАТОМ» ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ ВНИИА ВСЕРОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ АВТОМАТИКИ им. Н.Л. ДУХОВА ДАТЧИКИ ДАВЛЕНИЯ ТЖИУ406, ТЖИУ406В, ТЖИУ406ИВ Руководство по эксплуатации ТЖИУ.406233.001РЭ Версия 3.0 Москва Сод...»

«МЕТОДЫ КУЛЬТИВИРОВАНИЯ РАСТИТЕЛЬНЫХ ОБЪЕКТОВ IN VITRO Препринт 88.3 Киев ЮНЕСКО АКАДЕМИК НАУК УКРАИНСКОЙ ССР Комиссия Институт ботаники им. Н. Г. Холодного Украинской ССР по делам ЮНЕСКО методы культивир...»

«Пояснительная записка Рабочая программа по обществознанию для 10 класса составлена на основе: Федерального компонента государственного образовательного стандарта, утверждённого Приказом Минобразования РФ от 01.03.2004, №1089...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УТВЕРЖДАЮ Заместитель Министра образования и науки Российской Федерации А.Г.Свинаренко «31» января 2005 г. Номер государственной регистрации № 691 пед/сп (новый) ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ВЫС...»

«Статья принята к публикации в «Вестнике Академии МВД Республики Беларусь». Издание номера запланировано на декабрь 2009 г. СМЕРТНАЯ КАЗНЬ КАК ПРЕПЯТСТВИЕ ДЛЯ ВСТУПЛЕНИЯ В СОВЕТ ЕВРОПЫ В настоящей статье рассмотрены вопросы взаимоотношений Совета Е...»

«Проверочная работа №1 Вариант 1 №1 (519). В таблице приведены запросы к поисковому серверу. Расположите обозначения запросов в порядке возрастания количества страниц, которые найдёт поисковый сервер по каждому запросу. Для о...»

«Роберт Джордан Корона мечей Серия «Колесо Времени», книга 7 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=126163 Роберт Джордан. Корона мечей: АСТ, АСТ Москва, Транзиткнига; Москва; 2006 ISBN 5-17-032662-9, 5-9713-1158-1, 5-9578-2989-7 Оригинал: RobertJordan, “A Crown...»

«Изданіе Р усск аго Ф отографическаго Общества в ъ М обкв.ЧЕТЫРЕ ИМЕНИ ТРИ ЭПОХИ І 4 з ъ области фотографическихъ открытій. Инж. Я. Я. ЗВЯ ГИН С КАГО, редактора журнала „Встникъ Фотографін*. S b s И...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Алтайский государственный университет» Географический факультет Кафедра рекреационной географии, туризма и регионального маркетинга Х...»

«Сергей Михайлович Дышев Воры в законе и авторитеты Текст предоставлен издательством «Эксмо» http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=170705 Аннотация Воры в законе особая каста в криминальном мире. Люди, живущие по своим законам-понятиям, они во многом определяют атмосферу, царящую в...»

«Colibri Система мониторинга резервуаров Серии CL6 Руководство оператора Компания Franklin Fueling Systems • 3760 Marsh Rd. • Madison, WI 53718 USA Телефон: +1 608 838 8786 •800 225 9787 • Факс: +1 608 838 6433 • www.franklinfueling.com Важна...»





















 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.