WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«Александр СТРИЖЕВ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ПЯТИ ТОМАХ ТОМ ЧЕТВЕРТЫЙ ПУБЛИЦИСТИКА Этюды Статьи Разыскания Общество сохранения литературного наследия ...»

-- [ Страница 2 ] --

Медведь получился спокойным: набегался и уселся, пере дние лапы сложил на животе, так вернее. Заяц тоже уселся, ус тал носиться по лугам и полям. Одна лошадка впряглась в те лежку, в нее уселась боярыня, рядом положила редьку. Петух остановился кричать, умолк, но держится боевито.

Мои игрушки не зря названы «колотушками»: уронешь — не разобьются, свалятся с полки — хоть бы что. Вечные. И ты поиграешь, а позже другим достанутся — всё на месте, как было задумано резчиком. А что смешные, так это от доброты, которая от природы. Душа животного от Бога тоже добрая, только её чувствовать умейте.

«БОЖЕ! ТЫ ЕДИН ПРЕВЕЧНЫЙ…»

В 1744 году в Санкт Петербурге появилась небольшая, изящ но изданная книжка с переложением стихами 143 го псалма.

Перелагали этот псалом одновременно три стихотворца: Васи лий Тредиаковский, Михайло Ломоносов и Александр Сумаро ков. Впрочем, в книжке их фамилии нарочно не указывались — пусть читатели судят, чья духовная ода получилась удачнее. Тогда многие ценители высокой поэзии предпочли текст, созданный Василием Кирилловичем Тредиаковским (1703—1769), великим знатоком церковнославянского и русского языка, одаренным стихотворцем и переводчиком.

Вот как звучит первая строка 143 псалма в славянской Биб лии: «Благословен Господь Бог мой, научаяй руце мои на опол чение, персты моя на брань».

Василий Тредиаковский этот стих царя Давида, готовящегося на брань с Голиафом, переложил так:

–  –  –



Величие Творца, непостижимого и пресовершенного, окру женного огнекрылыми Херувимами, Серафимами и другими чинами Небесных Сил, подчеркнуто Тредиаковским стройным сочетанием определений: «крепкий, чудный, безконечный», придающим оде торжественный характер. Недаром именно это поэтическое переложение впоследствии было распето певчими как церковный кант. Василий Тредиаковский полагал, что ни какая светская поэзия не может сравниться по красоте с поэзи ей духовной. «Всё обоняю в псалмах велико, величественно, ве лелепно! Всё дышащее Божиим Духом, благоухающее святос тию и вещающее Божественным красноречием — ощущаю! В них красуется небо с златозарным светилом...» — его слова. И переложил Тредиаковский стихами затем всю Псалтирь, все 150 псалмов. Огромный его труд был выпущен в свет лишь в 1989 году, спустя 230 лет после создания.

А перевод Ломоносова 143 го псалма? Да, он тоже замечате лен! Вот как читается начало этого произведения в его вдохно венном переводе:

–  –  –

Михаил Васильевич Ломоносов (1709—1765) за свою жизнь переложил стихами девять псалмов, и все они весьма ярки и впечатляющи. Замечательны и его оды — «Вечернее размышле ние о Божием величестве при случае великого северного сия Александр Стрижев

ВДОХНОВЕННЫЙ ПОЭТ ИВАН СРЕЗНЕВСКИЙ

ния», а также «Утреннее размышление о Божием величестве».

Это настоящие духовные жемчужины в русской словесности XVIII столетия.

Дружеское соревнование отечественных стихотворцев в 1744 году выявило огромные возможности русского литературного языка, который тогда еще лишь оформлялся, в передаче нетлен ных сокровищ славянской Библии поэтической речью. В более позднее время те же псалмы неоднократно перелагались стиха ми и многими другими поэтами, но первопроходцы в этом деле навсегда остались образцом и примером для подражания.

ВДОХНОВЕННЫЙ ПОЭТ

ИВАН СРЕЗНЕВСКИЙ





Между недосягаемыми поэтическими высотами — Держа виным и Пушкиным, — вопреки утвердившейся школьной схе ме и даже некоторому воображению расстилается богатейший литературный ландшафт. Добрая сотня стихотворцев талантли во проявили себя на стыке XVIII и XIX веков. Их голоса теперь редко слышны из той далекой дали, но ежели хорошенько при смотреться да прислушаться, то отчетливо различишь вдохно венные лица и голоса, совсем непохожие, принадлежащие по этам, ныне, к сожалению, полностью забытым либо исключи тельно редко вспоминаемым, и то по особому случаю. Но оте чественная словесность живет ведь в своей истории — и всем любознательным вполне доступна. Одно из примечательных имён на том литературном ландшафте — Иван Евсеевич Срез невский. Чтобы получше его припомнить, необходимо хотя бы слегка заглянуть в его биографию.

Родился будущий поэт 20 февраля 1770 года в бедной много детной семье, постоянно поставлявшей из поколения в поколе ние сельских священников.

Рязанское село Срезнево, где жили, они добывало себе хлеб повседневным крестьянским трудом:

пахали, сеяли, убирали, пасли скот. Батюшка Евсей после цер ковной службы занимался этим же трудом, приучая своих сы новей, когда подрастут, следовать его примеру. Старший сын, Иван, летом от зари до зари помогал родителям по хозяйству, а Александр Стрижев ДЕТСКОЕ ЧТЕНИЕ зимой, одолев грамоту, занялся самостоятельно постигать на чала наук. И разгорелась в отроке потребность учиться, да та кая, что в 12 лет Ваня Срезнев тайно от всех отправился пешком в губернский город Рязань, чтоб поступить там в духовное учи лище. И поступил, не имея, по существу, никаких средств к жизни. Но на то была воля Божия, чтобы преодолевать все пре пятствия своим разумным поведением и талантом. Нашлась и помощь от добрых людей. Десять лет занятий в духовном учи лище, а затем в семинарии были для Ивана Евсеевича заполне ны не только школьным обучением по полной программе, но и непрерывным самоусовершенствованием, дерзновенным опы том личного обогащения знаниями. Латынь он усвоил превос ходно, свободно овладев письменной и устной речью, будто тот древний язык искони его родной. Выучил он и основные евро пейские языки, поражая учителей своих талантом легко воспри нимать чужую речь. В семинарии Иван Евсеевич стал Срезнев ским: фамилию получил от названия села.

А за Рязанью — Москва. В конце апреля 1792 года Иван Срез невский поступил в разночинную гимназию, а четыре месяца спустя его зачислили студентом в Университет. Добрался он в Москву пешком, имея на руках всего один рубль, так что при шлось бедствовать и скитаться по чужим углам. Но жажда зна ний была так велика, что порой всё неуютство и все невзгоды забывались, и одухотворенный юноша брался за перо, чтобы полились стихи. Через два года частная типография И. Зелен никова выпустила в свет отдельной книжкой оду Срезневского в честь Екатерины Великой. Свою страну юный поэт уподобля ет улью, в котором трудолюбивые пчелы откладывают мёд под началом своей царицы. С нею улей богатеет, а без нее в нем по селяются пустые осы и жизнь слаженнного семейства прекра щается. Ода Срезневского показалась современникам удачной и подвигла сочинителя к завершению более крупного замысла.

Им был начатый еще в семинарии рифмованный перевод «Скор бных элегий» римского поэта Овидия. Жил Овидий в «золотом веке» императора Августа, был несправедливо гоним и сильно страдал на чужбине, а Иван Срезневский живёт в «золотой век»

императрицы Екатерины и тоже страдает. И плачи древнего Александр Стрижев

ВДОХНОВЕННЫЙ ПОЭТ ИВАН СРЕЗНЕВСКИЙ

поэта оказались ему весьма сродни. Плачи Овидия наш поэт переложил в рифму, чтоб легче воспринимался латинский текст, но передача его сути была полная. Да такая, что и сто лет спустя перевод Ивана Евсеевича ставился знатоками весьма высоко.

Напечатали книгу всё в той же типографии И. Зеленникова, причем сделано это было при непосредственном покровитель стве крупного поэта конца XVIII века М.М. Хераскова.

После окончания Университета И.Е. Срезневский с год слу жил домашним секретарем у князя Гавриила Петровича Гагари на (1745—1808), поглощенного в тот период составлением ака фистов Иоанну Богослову и святителю Димитрию Ростовскому.

Усадьба этого вельможи располагалась в 40 верстах от Москвы, на середине пути до Сергиевой Лавры. Усадебные занятия Иван Евсеевич запечатлел в взволнованных лирических стихотворени ях, а также в посланиях к самому вельможе и его домочадцам.

После отъезда из села Богословского (имение Гагариных) Иван Евсеевич некоторое время преподает в Благородном пан сионе при Московском университете, здесь же в торжествен ной обстановке он произнес проникновенную «Речь о любви к Отечеству». Адресуя эту речь воспитанникам учебного заведе ния, оратор зовет их на путь служения своей Родине, интересам своего народа. В это же время Срезневский перелагает стихами одну из самых поэтических книг Ветхого Завета — «Песнь пес ней Соломоновых». Ни до этого (1799 год), ни после никто так точно и так изящно не переведет по русски рифмованным сти хом замечательный текст Священного Писания. Иван Евсеевич вырос в среде духовной и для него церковнославянский язык был живым, родным. Впоследствие поэт также образцово пере ложит на современный ему язык ряд псалмов Давида.

В самый почин мая 1801 года И.Е. Срезневский получил от усердного попечителя наук, Павла Григорьевича Демидова (1738—1821), приглашение возглавить кафедру словесности и красноречия в только что открывающемся в Ярославле Деми довском высшем учебном заведении. Здесь православный лите ратор сразу же по приезде показал себя как одаренный оратор и стихотворец, а также как теоретик литературы и умелый педа гог. Пишет курс всеобщей литературы, увлекает питомцев чи тать римских классиков и древнерусские тексты.

Александр Стрижев ДЕТСКОЕ ЧТЕНИЕ В начале 1812 года Иван Евсеевич вместе со своей супругой, Еленой Ивановной, урожденной Кусковой (1792—1856), переез жает в Харьков, где получил профессорскую должность в мест ном университете. Первого июня 1812 года у четы Срезневских родился сын Измаил. Пройдет несколько десятилетий и он, Из маил Иванович Срезневский (1812—1880), станет известен во всем славянском мире как великий ученый, гордость отечественной науки. Глубоко переживая истребительное нашествие Наполео на на Россию, Иван Евсеевич радуется доблести русских воинов, теснящих полчища французов. Этому событию он посвятил от дельную книжку «Победная песнь Россов на поражение бесчис ленных сил завоевателей света». Перелагая 43 й псалом, напи санный, как известно, царём Давидом в пору борьбы ветхозавет ного Израиля с иноплеменными язычниками, Срезневский зна чительно усилил мотив сопротивления вторгшимся супостатам и тем самым явно подчеркнул злободневность священного текста.

Харьковский период ознаменован в жизни нашего поэта за метной литературной вехой — в 1816 году Ивану Евсеевичу вме сте с его учениками удалось наладить выпуск журнала «Украин ский Вестник». Каждые два месяца читатели стали получать оче редной солидный, весьма содержательный и полезный номер.

Срезневский здесь, в основном, помещал свои переводы из Го рация. В его переводах Гораций звучал пламенно, как в ориги нале, затейливо и нежно, как тогда было модно. Переложения сделаны энергичным, гибким рифмованным стихом (на латыни без рифм). Его Гораций — русский Гораций, и долго никто так по русски его не переведёт, вплоть до Афанасия Фета — эти переложения тоже образцовы.

Иван Евсеевич Срезневский скончался 12 сентября 1819 года, оставив значительное литературное наследие, не утратившее своей духовной ценности и в наши дни. Памятен он историкам и как основатель замечательной династии отечественных уче ных: его сын, Измаил Иванович Срезневский, академик, вели кий русский языковед; научными заслугами отмечены внуки — также крупные ученые. В Рязани и в родном селе Срезнево от крыты музеи династии Срезневских. Так что не забывают люди славные имена.

Александр Стрижев

ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ

–  –  –

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

На стыке 30–40 х годов XIX века русская поэзия пережива ла определенный спад творческих усилий. Пушкин унес с со бой огромный заряд национального миросозерцания и с ним отошла целая эпоха необыкновенного взлета литературных та лантов. Высокая поэзия показала образцы совершенства во всем своем разнообразии и приблизиться к ним, а тем более превзойти их, не представлялось возможным даже прославленным масте рам Пушкинской школы. Чистый источник поэзии не пересы хал разве что в творчестве Е.А. Боратынского, Ф.И. Тютчева и В.А. Жуковского, по своему еще сановито возвеличивал род ное слово князь П.А. Вяземский, да только это были последние всплески могучих сил. Наставала пора великой прозы, и поэзия как бы стыдливо отступала в тень, довольствуясь скромным ме стом. Появилось большое число малодаровитых, второстепен ных служителей музы, с их надрывной песенностью, цыганщи ной и пейзажной лирикой. Такое литературное затишье про длится целых десять лет, пока не прорежутся настойчивые го лоса гражданских лириков и обличителей. Но то будет уже дру гая эпоха, Некрасовская.

Евгений Милькеев пребывал в литературе как раз в распад ке между этими эпохами, в пору расслабления поэтического напряжения и притупления аристократического вкуса, в пору оскудения источников вдохновения и мельчания жанров. И его голос потонул бы среди хора записных поэтов, поющих с чужо го голоса, но запоздалый романтизм, приверженность «чистой поэзии», а, главное, его православная нота, настойчивая и силь ная, впару с провинциальным сибирским колоритом, не могли Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ не привлечь чутких читателей к тому, что он творил. Евгений Милькеев — поэт недооцененный, незаслуженно забытый и, по существу, непрочитанный. Кажется, подошло время заново пе ресмотреть его место в истории отечественной словесности, осо бенно в истории сибирской литературы. Нет сомнения, что с освоением милькеевского поэтического багажа место это упро чится и станет более заметным. Так кто же такой Милькеев, как он жил, что за наследство оставил?

Евгений Лукич Милькеев родился в Тобольске в 1815 году.

Его родители, бедные мещане, ютились в нижней части города, ближе к полноводному Иртышу и будущий поэт, насколько себя помнил, самые яркие свои впечатления связывал с этой величе ственной рекой. Он любил суровую сибирскую природу, с ее красочными картинами цветущих лугов и заснеженными зим ними видами. Рано лишившись отца, дитя горестно переживал скорби и нищету семьи (отец умер, когда мальчику было три года), утешение находил лишь в ласковой любви матери. А ког да подрос, мать отдала его в уездное училище осваивать грамо ту. Только вот долго учиться не пришлось. На двенадцатом году жизни его отдали в губернскую канцелярию осваивать ремесло писца. Чтобы достойно переписывать бумаги, пришлось осво ить чтение чужих почерков, владеть каллиграфией, вникать в подробности конторского быта, состоять на побегушках. Задум чивый, тихий мальчик неохотно приживался в чиновничей сре де. Свою мечтательность ему хотелось выразить словом, он ту жится складывать вирши; длиннейшие строчки путались, теряя всякую схожесть со стихами. А какие они, настоящие стихи? К счастью, в руки подростка стали попадаться образцовые сочи нения.

Позже он напишет об этом так:

«Первая хорошая книга, которая попалась мне в руки, были басни Крылова: я им чрезвычайно обрадовался, так что вытвер дил их наизусть, и помню большую часть теперь. По ним я стал учиться рифмам и излагать стихами разные сказки. Решитель ное желание сделаться стихотворцем овладело мною при чте нии Плутарха, когда мне было отроду лет шестнадцать: я вос пламенился, и с величайшим усердием ломал голову над риф мами; не разумел стоп и размера, утешался только созвучиями;

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

необузданный стих мой содержал иногда слогов двадцать, уда рение прыгало и садилось произвольно. Хотя приметил я не стройность в этой отчаянной музыке, однако долго не отгады вал, отчего у меня выходила такая нескладица, и это доставляло мне истинную пытку. Целые ночи были проведены в усилиях открыть секрет. Наконец сосчитал я гласные буквы в печатном стихе, прислушался к ударению — и завеса приподнялась. Я на чал составлять стихи, более или менее правильные, и приводить их в разные размеры, по образцу немногих стихотворений, ко торые удалось читать впоследствии»1. Умение осмысленно пи сать стихи пришло довольно рано. Сохранились рукописи су дейского писца Милькеева с юношескими пробами пера: есть там басни и есть сказки. Написаны они гладко, с проблесками оригинального стиля. Поэт быстро подвигался в росте. Укреп лялось и его положение служащего канцелярии. К 16 ти годам он — коллежский регистратор, к 18 ти — помощник столона чальника губернской канцелярии. Но «канцелярная» служба поэту была совсем не по нутру. Просиживая днями за разбором скучнейших челобитных текстов, выслушивая жалобы разного рода обывателей, Милькеев старался и в этой казенной словес ности уловить особенности письменного строя речи, приспо собиться к деловому этикету формальных переписок. Служба оплачивалась плохо, и неотступная нужда постоянно преследо вала юношу: «Я обречен был ранним мукам, нёс бедность, горе сти и стыд». Обстановку скуки, крючкотворства и своей отстра ненности от канцелярской рутины поэт позже поведает в обли чительном сочинении «Сцена канцелярная»2. Естественно, пос ле томительного дня в учреждении повытчик и подьячие иска ли развлечений. Обыкновенно приказные служки уходили в го сти, а не то отправлялись в питейное заведение купчихи Рас торгуевой, находя забвение в чашах Бахуса. Приобщился туда ходить с ними и Милькеев3.

Современник. 1838. Т. XI. — С. 13—14.

Современник. 1839. Т. XV, отд. 8. — С. 130—136.

В. Бурмин [Утков В. Г.] Поэтический подмастерье Евгений Милькеев // Омский альманах. Кн. 6. — Омск, 1947. — С. 150.

Александр Стрижев ДЕТСКОЕ ЧТЕНИЕ Стихи для него были жизнью души, главной целью всего су ществования. Он много читает, с книгами не расстается. Из под его пера появляется множество подражаний антологическим стихотворениям. Так заполнилась первая тетрадь собственных лирических стихов. Один их перечень уже достаточно красно речив: «Ночь и день», «Березка», «Чета», «Звездочка», «Увяда ние», «Люблю я небо снеговое…», «Осенний день» и др. Вписа ны в тетрадь и наиболее удачные басни, а также стихотворные сказки: «Бал на Олимпе», с действующими мифологическими героями; «Иванов цвет», с подзаголовком «Поэма сказка». Уче нический период Милькеева заканчивался, впереди предстояла серьезная, осмысленная работа над самостоятельными текста ми. Начинался новый творческий этап, собственно, сибирский.

Тобольск, его история, величественный Иртыш, кедры, луго вые просторы и над всем этим — небо, с его солнцем, звездами и грозами, с его яхонтовым цветом в ясный день. Святыни род ного края — монастыри и чудотворные иконы, церковные ска зания, рассказы богомольцев — всё близко сердцу поэта тобо ляка. И он берется воплотить свои созерцания и впечатления от увиденного в оригинальные стихотворения. Кое что удается ему из этого сделать удачно, со вкусом. Так была им написана поэма «Сибирские клады».

В ней Евгений Милькеев возвышенно вос певает неисчислимые богатства холодной страны, где:

–  –  –

Ломоносов и Державин становятся на всю жизнь кумирами сибирского поэта. Державинская нота явно слышится в этой его поэме, державинский гиперболизм затем прочно усвоит Миль кеев. От Державина ему легче подвигаться к Тютчеву, что про изойдет уже в более зрелые годы.

Весной 1837 года Тобольск всколыхнула сногсшибательная весть: едет Государь наследник со свитой! Городские власти спешно стали готовиться к встрече. Продумали до мелочей, как принимать высоких гостей, кому что говорить, где пройдут тор жества, где будет устроен бал. Чистили и приводили в порядок улицы. Местные поэты вызвались написать приветственные стихи в честь державного наследника Александра. Оценивать их будет сановный поэт В.А. Жуковский. К тому времени в Тоболь ске проживало три известных стихотворца: учитель гимназии Петр Ершов, автор «Конька горбунка», ссыльный лейтенант фло та, а теперь рядовой Сибирского батальона Николай Чижов, и помощник столоначальника канцелярии генерал губернатора Евгений Милькеев.

Затворившись в своей лачуге, что в нижнем городе, Евгений Лукич, набираясь вдохновения, пишет длинное приветственное стихотворение «На прибытие в Тобольск Госу даря наследника» Вот несколько строк из этого творения:

Шум радости, порыв движений!

Восторг везде заговорил!

Какой животворитель гений Внезапно всех одушевил?

Какими чудными огнями Зажглась на Севере заря?

Явилось солнце перед нами, Наследник, первенец Царя!

И слух дрожит, и сердце тает!

Мы гостя царственного зрим!

Не сновиденье ль обольщает Сердца событием таким?

Не чародей ли наши взоры В могучий фокус погрузил, Прочёл тихонько наговоры И чудом вдруг обворожил?

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Далее поэт призывает будущего владыку государства не взи рать на Сибирь, как на презренный край «людей изгнанных» и ссыльных, а с душою обозреть и изведать эту часть необъятной и великой Руси с тем, чтобы полюбить её и считать своею отчиной.

В Тобольск небывалый для этих мест кортеж прибыл поздним вечером 1 июня. Высоких гостей встречали толпы горожан во главе с генерал губернатором Западной Сибири Петром Дмит риевичем Горчаковым. Город сиял иллюминациями. На другой день с утра В.А. Жуковский слушает стихи местных поэтов1.

Первым выступил Евгений Милькеев, за ним Петр Ершов, а ссыльного Николая Чижова к чтению не допустили. Милькеев так живо выступил, его стихотворение на приезд Александра показалось настолько оригинальным, что Жуковский захотел с юношей познакомиться поближе. Петр Александрович Плетнев впоследствии расскажет со слов Жуковского об этом знаком стве двух совершенно разных поэтов: «Он [Милькеев] пришел один, никем не представленный. За исключением очень понят ной застенчивости и даже робости, в нем не заметно было этого всегда неприятного подобострастия и ни одного из тех смеш ных приемов, которые нередки в провинциях. Между тем из разговора с ним открылось, что он самый бедный человек, не имел возможности образовать себя, а еще менее заменить недо статок чтения порядочным обществом. Но в его словах и во всей его наружности нельзя было не чувствовать того достоинства, в которое природа облекает человека с мыслию и характером. Он говорил откровенно о любви своей к поэзии, не вверив до сих пор ни одному существу своей тайны. Его стихи в самом деле выражали то, что дает человеку жизнь, в полном смысле созерца тельная — глубокое религиозное чувство и стремление к высокой философии»2. Жуковский пригласил Милькеева посетить столи цу, где он познакомит его с литераторами и поможет учиться.

Благосклонное внимание живого классика, сановного Жу ковского к стихам мелкого чиновника, с которым до этого в В.А. Жуковский. ПСС. Т. 14: Дневники 1834—1847. —М., 2004. — С. 55.

Плетнев П.А. Путешествие В.А. Жуковского по России // Современ ник. 1838. Т. XI. С. 10—11.

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

Тобольске никто не считался, произвело на присутствующих, да и на всех именитых горожан ошеломляющее впечатление. О Милькееве заговорили, его поздравляли, желали дальнейших успехов. И он загорелся мечтами: приедет в Санкт Птеребург, будет дружить с большими поэтами и начнет печататься в сто личных журналах. Через два дня, 4 июня, имперский кортеж направился из Тобольска в Тюмень, и город на Иртыше погру зился в свою обычную жизнь. Теперь поэта узнают и к нему бла говолят первые лица города. Сам тобольский гражданский гу бернатор Христофор Христофорович Повало Швейковский спрашивал Милькеева об отъезде в Петербург. Даже комендант тобольской крепости Александр Карлович Жерве узнаёт и при ветствует юношу.

Милькеев должен показать себя. Он, разумеется, сознавал, что накопленных стихов недостаточно для утверждения своего имени. Нужны новые, более совершенные. Евгений Лукич дав но вынашивал не совсем обычные сюжеты, в основу которых положены впечатления от посещения тобольских обителей. Он освежает в памяти народные предания о возникновении Аба лацкого монастыря и создании чудотворного образа «Знамение Божией Матери», о традиции крестных ходов с этой иконой и умилении верующих, возлагающих свои надежды на спаситель ную силу Православия. Трудится Милькеев самозабвенно, стро ки поэмы рождаются вдохновенно и легко. До темна засижива ется он в своей лачуге и никуда почти не выходит. Посещения с приятелями питейного заведения купчихи Расторгуевой, каза лось, оставлены навсегда. Осенью 1837 года поэма «Абалак»

была, в основном, написана. Сибирская благочестивая быль и сибирский народный сказ предстали в поэтическом облике столь красочно и убедительно, а тема, положенная в основу, была столь необычна в отечественной словесности, что поэму эту и срав нить не с чем: другого образца нет. Написана она зрелым масте ром слова, сильно, в ключе, соответствеющем замыслу.

Удачным можно назвать и другой его стихотворный опыт — поэму «Затворницы». Описывается в ней жизнь монастырок, смиренная в своем молитвенном подвиге, ради которого они добровольно отказались от земных утех. Милькеев художествен Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ но выражает свои чувства в отношении этих чистых дев: сокру шаясь их долей, он в то же время восхищается ими, желает им продолжения жертвенного подвига. Поэмы «Абалак» и «Затвор ницы» — две жемчужины духовной поэзии, сияющие и поныне своим внутренним немеркнущим светом. К разряду такого рода творений Милькеева надо отнести и его короткое стихотворе ние «Образ Богоматери», написанное тогда же в Тобольске.

Поэт, обращаясь к Пречистой, взывает:

О дай, Непорочная, жизни святой, Дай чистых желаний, дай слез и терпенья, И дум исступленных мятеж успокой!

Настает для него другая жизнь, в которой одних чистых же ланий и терпения окажется недостаточно… В конце декабря 1837 года из Тобольска в Петербург отправ ляся правитель губернской канцелярии. К нему в кибитку под сел Милькеев. Он вез с собою рукописи и больше ничего. По ложенное жалование будет начисляться ему без перерыву, что бы к тому времени, как он вернется в родной город, у него нако пилось бы побольше денег. Дорога обойдется бесплатно, а в сто лице он попадет под радушное покровительство В.А. Жуковс кого. Длительная езда по заснеженной России не была для по эта скучной: сугробы и стужа сибиряку по душе, а мечты о вы соких целях согревали душу.

И вот в начале 1838 года наш поэт в Петербурге. Надмен ный и чопорный город показался Милькееву неприступным и чуждым, но радостная встреча с Василием Андреевичем Жуков ским, его предупредительность и кротость скрашивали перво начальные впечатления, забывалась грусть. Юного поэта устро или, как гостя, вовлекли в интересные разговоры, снабдили не обходимым. Жуковский знакомился со стихами Милькеева — привез несколько тетрадей, перебеленных писарским почерком и совершенно грамотных в отношении правил правописания, — а тоболяку надлежало письменно рассказать о себе, своих за ботах и стремлениях. Провинциал с поэтической жилкой взял ся за составление «исповеди сердца» ревностно, ему хотелось Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

чистосердечно поведать о себе, без утайки и лукавства. Он гово рит о своем религиозном смирении: «Религиозное чувство и природа служили основным, единственным побуждением: я любил смиряться перед Богом и дивиться Ему, любил смотреть на звезды и на открытое небо, и хотел одевать чувствования зву ком, хотел говорить о небе и о Творце. К этому сердце относило цель жизни. И теперь желал бы я всего более погрузиться в ис тину, настроить разум, совокупить силы души, чтобы принести дань удивления чудесам Бога словом достойным»1. Начинать в 23 года учиться — поздно, считал Милькеев. Начинать чинов ничью службу по канцелярной части, чтоб содержать себя, ему, пожалуй, и подошло бы, но он беспокоится, что на новом мес те, да еще в Петербурге, с его крайним чинопочитанием, будет не до творчества. И все же к последнему он склонился. По про текции влиятельных лиц Милькеева пробуют определить, пока без содержания, на мелкую должность в один из департаментов министерства государственных имуществ. Пока осматривал при сутственное место, да знакомился с столоначальником, подвер нулся, к счастью, Николай Яковлевич Зимовский, скромный титулярный советник. Разговорились, сдружились, так что те перь у Милькеева появился задушевный друг. Ему он мог пове рять всё, а в день именин Милькеева, 21 января, они даже зас тольничали.

Автобиографическую записку своего подопечного Жуковс кий прочел внимательно и был приятно удивлен ее обстоятель ностью и тактом, как она получилась. Решил опубликовать эту записку через своего друга Петра Плетнева. Что касается стихов сибирского юноши, то Василий Андреевич посоветовал ему пе чатать их за подписью «Эм въ» и полной подписи какое то вре мя не ставить. Зная литературные нравы столичных скептиков от литературы — Греча, Булгарина, Сенковского и им подоб ных, Жуковский стал хлопотать о переезде Милькеева в Моск ву: там русский дух. В письме к С.П. Шевыреву от 9 марта 1838 года Жуковский рекомендует Милькеева как поэта, «которого я узнал в Тобольске и который дал мне прочитать несколько сво Современник. 1838. Т. XI. — С. 16.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ их стихотворений, означающих много таланта»1. Сообщается также, что о сибирском даровании Жуковский имел разговор с попечителем Московского учебного округа графом Сергеем Григорьевичем Строгановым, чтобы заручиться его поддерж кой. Строганов «хочет помочь в достижении его цели». И еще просил Жуковский Плетнева познакомить Милькеева с мос ковскими литераторами, в первую очередь с М.П. Погодиным и Е.А. Боратынским. К письму прилагалась автобиография Милькеева, составленная им в Петербурге. Позже ее надо было вернуть обратно через Александра Михайловича Тургенева.

С этим то письмом поэта царедворца и отправился Миль кеев в Москву. Его благосклонно принял граф Строганов, обе щал свое содействие. Степан Шевырев ввел Милькеева в круг московских литераторов, там Николай Языков, Евгений Бора тынский, Алексей Хомяков, они то и привели его в салон Пав ловых. Хозяйка салона, Каролина Карловна, известная всей Москве красавица, умная поэтесса, тонкая ценительница пре красного и ее муж, Николай Филиппович, талантливый беллет рист, картежник и кутила, проматывающий огромное состоя ние своей суженой, доставшееся ей в наследство от родного дяди.

Каролина Павлова в ту пору русских стихов не писала, занима ясь больше переводами на французский и немецкий Пушкина, Боратынского, Языкова и Хомякова. Переводила мастерски, с сохранением тончайших смысловых оттенков оригинала.

И кто только в этом салоне не побывал? Весь цвет русской литературы того времени там побывал! Милькеев попал к Пав ловым в самый расцвет жизни этого необыкновенного салона.

Начинающего поэта встретили восторженно, и сибирские его стихи произвели на всех сильное впечатление.

Но вот вопрос:

как самородному алмазу придать блистательные грани и вделать затем его в подходящую оправу? Алексей Хомяков предлагал обучать тобольского юношу немецкому языку, чтобы читал ве ликих философов — Фихте и Шеллинга. Николай Языков дер жался другого мнения: обучать надобно французскому, на нем есть что читать изящного, да и в светском общении необходим.

Русская старина. 1901. Т. 107, № 7. — С. 98.

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

Милькеев смущался, робел. Разночинец в великосветском са лоне — явление жалкое. Позаботиться о нем здесь некому, да и некогда было. А Милькееву необходимы средства, ведь мечтал он устроиться на сносную оплачиваемую службу, чтобы самому встать на ноги и вызволить мать из крайней бедности. Так не получалось. Каролина Павлова советует ему вернуться на роди ну, в свой Тобольский край. Чуть позже она пошлет ему вдогон ку только что написанное стихотворение «Е. Милькееву»:

–  –  –

Стихотворение помечено ноябрем 1838 года, впервые напе чатано в журнале «Отечественные записки» с подзаголовком «Неизвестному поэту». В письме к А.А. Краевскому, передан Отечественные записки. 1839, № 5. — С. 133.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ ному мужем Каролины Карловны Н.Ф. Павловым, поэтесса просила редактора журнала поместить еще послание А.С. Хо мякова к тому же Милькееву, что и было сделано: поместили рядом. Стихотворение Хомякова исполнено дружеского распо ложения к поэту сибиряку, оно раскрывает чувство восхище ния его стихами, сильными и звучными. В журнальном вариан те послание читалось так: «Ему же».

–  –  –

Возможно, что это один из вариантов первоначальной кон цовки братского послания. Какие стихотворения читал Миль кеев в салоне Каролины Павловой, можно лишь догадываться.

Судя по восторженной оценке Хомякова, это были стихи си бирского цикла, возможно, поэма «Сибирские клады». Аллю зиями на державинский гиперболизм — «Гудела степь и гнулся бор» и на пушкинское — «И тайны и видений полн» Хомяков намекал на животворную связь современной ему поэзии с клас сической традицией. Обрадованный посланиями московских друзей, Милькеев ответил стихотворением «К.К.

Павловой» с заключительными строками:

Мой жребий мрачен и ненастлив, Никто мне в мире не родня;

Но я прославлен, горд и счастлив, Когда вы хвалите меня.

Первый наезд в Москву Евгения Милькеева длился немно гим более месяца. Неустроенность, зависимость от милостей, бедность, чувство долга перед покинутой несчастной матерью ускорили его отъезд в Петербург. В середине апреля 1838 года Милькеев снова в северной столице. С собою он привез письмо С.П. Шевырева к В.Ф. Одоевскому, в котором тот, в частности, писал: «Перед тобою Милькеев, молодой человек с замечатель ным поэтическим дарованием, открытый Жуковским в Тоболь ске. Он был у нас в Москве, с тем чтобы найти место в службе и начать учение, потому что он никогда и ничему не учился. Но любовь его к старой матери, которую он оставил в Тобольске, Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ влечет его опять туда»1. Шевырев предлагает Одоевскому поме стить что либо из стихотворений Милькеева на страницах «Ли тературных прибавлений к Русскому инвалиду»: «Это придаст ему сознание сил, а он в этом нуждается». Публикаций его в том издании не обнаружено.

Хлопочет о судьбе Милькеева и В.А. Жуковский. В конце апреля 1838 года он пишет П.А. Плетневу: «Любезный Петр Александрович, прошу вас познакомиться с Милькеевым. Он возвратился из Москвы, не решившись там остаться. Всё то, что с ним было, увидите из письма о нем ко мне от Шевырева, кото рое вам доставлю, и из письма его к Строганову. Надобно его поддержать. Нельзя ли вам ко мне побывать, чтобы порядком переговорить об нем. У меня прочтите и его письмо, и письмо Шевырева. Пожалуйста, приходите»2.

В середине лета 1838 года Евгений Милькеев отправился в Тобольск. Поехал он с оказией, из милости важной особы. В экипаже, кроме самого чиновника и подсевшего к нему поэта, было еще несколько лакеев. Дорога предстояла долгой, а для Милькеева и непомерно скучной, поскольку особа та литера турных разговоров не переносила, презрительно отстранясь от разговорчивого спутника. Постепенно накапливалась неприязнь друг к другу. И Милькеев, не находя ничего лучшего, стал в пе рерывах между ездой заглядывать в кабачок, возвращаясь отту да навеселе. Начались серьезные переругивания, окончившие ся еще более затяжными сидениями поэта в питейных заведе ниях. Чиновник пригрозил поэту высадить его из экипажа, и велел ему пересесть на скамью возле облучка кучера: пусть об дувается ветерком. Обидные слова, а они постоянно слышались даже от лакеев, совершенно повергли Милькеева в расстройство, которое он, как умел, заглушал за стойкой на постоялых дворах.

Наконец силы ему изменили, он потерял самообладание и впал в белую горячку. В Кунгуре взбешенный чиновник велел сдать поэта в смирительный дом, что и было сделано самым жесто ким образом. Целый месяц держали Милькеева прикованного Русская старина. 1904, № 5. — С. 371.

Русская литература. 1983, № 1. — С. 202.

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

к кровати, как это там делалось с буйными помешанными. Ког да же к нему вернулось самобладание, то и тогда он был вынуж ден оставаться в принудительном заведении: требовалась упла та долга за лечение. А денег не было. Пришлось снестись с то больской губернской канцелярией, где скапливалось полугодо вое жалование, и только когда друзья привезли эти деньги, по эта отпустили на волю. На время он остался в Тюмени, надеясь на помощь брата, Матвея Лукича, служившего в должности кол лежского секретаря при окружном суде. Но брат и его семья тол ком не приняли Милькеева, предавая его насмешкам и поруга нию1. Набравшись кое как сил душевных, он все же сумел в на чале октября добраться до Тобольска, где весь город уже знал о его дорожных приключениях. Ославленный поэт теперь ни в какие присутствия и показываться не мог, во всех прошениях ему отказывали, а в случае настойчивых требований грозили новой больничной расправой.

Надо отдать должное Милькееву, что в тот ужасный период своей жизни он все же нашел путь к благоразумию. В родном углу, не отвлекаясь, он прочно засел за работу. Сибирские по эмы «Абалак» и «Затворницы» заново переделал, придав им за конченный вид. По московским впечатлениям написал стихот ворение «Колокол в Кремле», одно из самых сильных в этом периоде. Особенно потрудился над переложениями из Библии.

Ранние стихи им были также пересмотрены и улучшены, фило софические размышления в них стали более масштабными. В Тобольске поэт серьезно занялся чтением: связку образцовых книг, подобранную В.А. Жуковским и пересланную Милькееву в Сибирь через Плетнева, получил еще в Тюмени (туда ему дос тавили из за отсутствия его в Тобольске), но только теперь, «по бедив нравственную смерть», он мог воспринимать классиков.

«Первоначальный ход жизни и спокойствие в присутствии моей матери мало помалу настроили ум к ясному и правильному дви жению», — читаем всё в том же его письме к Н.Я. Зимовскому.

Подробности этой поездки описаны в письме Е.А. Милькеева Н.Я.

Зимовскому. См.: Русская литература. 1983, № 1. — С. 202—204. Публика ция Е.П. Горбенко.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ В Тобольске поэт получил свежий номер журнала «Современ ник», где была напечатана его автобиография в публикации П.А. Плетнева1. Но особенно Милькеева обрадовали послания московских друзей — Каролины Павловой и Алексея Хомяко ва, а также их письма с приглашением снова посетить Москву и даже остаться там. Милькеев обдумывал всё, прикидывал, оце нивал свои способности и характер той среды, куда он попадет.

Решил все же ехать, а как устроится в Москве, возьмет к себе мать. В последних числах марта 1839 года он составил стихотво рение «Прощание с родиною».

Вот из него несколько строк:

–  –  –

Попрощавшись с близкими друзьями и вдохновенно продек ламировав им это щемительно грустное, возвышенное стихот ворение, Евгений Милькеев 1 апреля 1839 года отбыл в Москву.

Встретили его тут радушно, хлебосольно, как старого знакомо го. Особенно рады ему были Николай Филиппович Павлов и Алексей Степанович Хомяков. Они показывали поэту древнюю столицу, возили к Иверской, затем в Кремль, на Воробьевы горы, к Сухаревой башне, в Останкино и городские сады. Милькеев был пленен Москвой, вот где бы он хотел остаться навсегда!

В салоне Павловых по прежнему людно. Сама Каролина Карловна, незримо главенствуя среди гостей, окружена избран ными почитателями. И.И. Панаев, посетивший ее салон тогда же, так описывает эту незаурядную личность, сыгравшую весь ма заметную роль в судьбе сибирского поэта: «Передо мною была высокая, худощавая дама, вида строгого и величественного… В Современник. 1838. Т. XI. — С. 5—22.

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

ее позе, в ее взгляде было что то эффектное, риторическое. Она остановилась между двумя мраморными колоннами, с чувством достоинства слегка наклонила голову на мой поклон и потом протянула мне свою руку с величием театральной царицы… Че рез пять минут я узнал от г жи Павловой, что она пользовалась большим вниманием со стороны Александра Гумбольдта и Гете и что последний написал ей несколько строк в альбом… Затем был принесен альбом с этими драгоценными строками… Через чет верть часа Каролина Карловна продекламировала мне несколько стихотворений, переведенных ею с немецкого и английского»1.

Московский период Милькеева начался с учения. По насто янию А.С. Хомякова его стали обучать немецкому языку: по дыскали наставников из университетских, одного и другого, и дело поначалу пошло неплохо. Евгений Лукич даже стал удачно переводить. Сохранились некоторые его переводы: «Свидание из Гете» и «Завешен снегом кедр высокой…» из Гейне, извест ное в лермонтовском, более позднем переводе как «На севере диком стоит одиноко На голой вершине сосна…». Считается, что милькеевский перевод ближе к оригиналу («сосна» по не мецки мужского рода, и «кедр» точнее подходит к передаче смыс лового оттенка; в переводе Тютчева, 1827 года, также простав лен «кедр»). Но не переводы занимают Милькеева, к тому же от обучения немецкому пришлось вскоре совсем отказаться — по дыскивалась служба. Московские стихи рождались непринуж денно, как бы сами собой.

Восхищаясь Воробьевыми горами, поэт восклицает:

С каким я сладким умиленьем Коснулся в первый раз ногой Тех гор поверхности крутой!

С каким святым благоговеньем Ходил по роще вековой!..

И я глядел на мать столицу, На свет бесчисленных крестов, И видел всю Москву царицу, Венец родимых городов… И.И. Панаев. Литературные воспоминания. Л., 1950. — С. 177.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Описывая останкинские кедры, Милькеев соотносит их с сибирской стариной:

–  –  –

Энергичны, крепки стихи «Сухарева башня» и «Колокол в Кремле», в последнем даже слышится мотив личного пережи вания. Осенью 1839 года в Тобольске ставили памятник Ерма ку. На это событие Милькеев откликнулся особым стихотворе нием, посвященным завоевателю Сибири. Тема родного края уже исчерпывалась, и теперь главенствовать будут московские сюжеты. Крепнет, совершенствуется его мастерство. В письме от 20 мая 1840 года А.С. Хомяков сообщает Н.М.

Языкову:

«Милькеев, тебе неизвестный сибиряк, растет не по дням, а по часам и пишет славные вещи»1. В салоне Павловых его слушают внимательно, ежели не вторгнется вдруг кто либо из особ титу лованных — тогда слушание прерывается. Вот как Каролина Павлова описывает облик Милькеева и его манеру читать свои стихи: «Поэт явился, застенчивый, не совсем ловкий молодой человек, в не совсем свежих перчатках. Он вошел с некоторым чувством робкой гордости в этот освещенный и просвещенный салон, где такие важные особы, такие прекрасные женщины собрались его слушать. … Хозяйка дома взялась за поэта. Она к нему подошла и очень любезным образом высказала свое и общее нетерпение и ожидание обещанного чтения, потом уса дила его у стола, а слушателей вокруг него, сама великодушно заняв самое видное место, где уже нельзя было ни шепнуть, ни зевнуть. Бедный молодой человек несколько смутился, стал пе релистывать свою тетрадь и не знал, что из нее выбрать. По все му было видно, что он в первый раз готовился занять собою этот разряд людей, отделяющихся от остального человечества и со ставляющих тот надменный свет, так наивно названный, для Русский архив. 1884. Кн. 3. — С. 206.

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

которого нет иного в Господней вселенной. … Ободренный таким лестным вниманием, молодой человек начал читать, спер ва вполголоса, потом звучнее и живее. Он был до того молод и неопытен, что читал свои стихи при этом аристократическом обществе с тем же жаром, с каким говорил их в своей скромной комнате, наедине с самим собой; он был до того закален в огне поэзии, что не чувствовал веющего от всех этих лиц светского холода. … Все казались несколько утомлены поэтическим наслаждением. Притом было уже и довольно поздно, так что вечер ее мог благополучно кончиться без помощи какой бы то ни было художественной примеси. И в самом деле, общество любителей литературы мало помалу разошлось с очень доволь ным видом; и еще на лестнице слышались похвалы: — Молодой человек с талантом»1.

В январе 1841 года Москву собрался посетить Василий Анд реевич Жуковский. Поэты сговорились отметить его приезд поэтическими приветствиями. Стихи взялись писать Е.А. Бо ратынский, М.А. Дмитриев, С.П. Шевырев, Е.Л. Милькеев и др.

Стихотворение последнего было по объему небольшим и упор в нем делался на заслуге маститого литератора, который воспел «год великий»:

Наш Певец был в грозных драках, Был бойцом в войне святой И коптился на биваках С лирой звонко золотой.

Встреча Милькеева с Жуковским состоялась в субботу вече ром 6 января (ст. ст.). Василий Андреевич в тот день только что вернулся из Английского клуба, где встречался с тамошними завсегдатаями: Чаадаевым, Свербеевым, Нащокиным, Чичери ным. Милькеев готовился к свиданию с Жуковским: с собою он взял все старые и новые свои стихотворные опыты. Жуковский внимательно прочел его новые стихи, предостерег поэта от ри Каролина Павлова. Отрывок из романа [«Двойная жизнь»] // Моск витянин. 1845. Ч. III, № 4 (март). — С. 3—6.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ торики и напыщенности, которыми он и раньше грешил, обе щал помочь всё это издать отдельным сборником. Но сначала надо было устроить подопечного сибиряка на службу. Для этого Жуковский имел особый разговор с Московским гражданским губернатором Иваном Григорьевичем Сенявиным, который и зачислил Милькеева в штат своей канцелярии. Должность его оказалась необременительной, оставалось достаточно времени для продолжения творчества. Сенявин же напечатал сборник поэта в своей губернской типографии.

Но прежде, чем сборник Милькеева был напечатан, пред стояло преодолеть препятствия со стороны цензуры. Иван Ми хайлович Снегирев, цензор, получив до этого строжайший на гоняй за пропуск в печать ряда смелых для того времени произ ведений, был особенно привередлив. Он вычеркнул почти всю первую главу из поэмы «Абалак», несмотря на то, что поэма эта уже целиком печаталась в «Современнике» Плетнева, сильно урезал поэму «Затворницы» и ряд стихотворений, в том числе перевод из Гете «Свидание». Цензор настаивал, чтобы Мильке ев еще и переписал некоторые строки, отмеченные красным карандашом. И он силился поменять текст, но получалось хуже.

Так книга и вышла в свет, общипанная цензурой, неорганизо ванная по композиции, без значительного числа стихов сибир ского цикла. Автор ото всего этого страдал, связывая пережива ния со своею несчастною судьбою.

Но самые тяжкие испытания ему выпадут позже. Сборник Евгения Милькеева «Стихотворения» был подписан в печать 28 июня 1842 года, а выпущен из типографии лишь полгода спус тя: так долго погашались расходы. Друзья поэта подготавлива ли читающую публику к открытию неведомого стихотворца.

Ведь до сборника все публикации Милькеева были анонимны ми, под криптонимом «Эм—въ». Степан Шевырев в своей за метке «О выходе в свет стихов Милькеева» впервые раскрывает фамилию поэта, ссылаясь как на его автобиографию, опубли кованную в «Современнике» в 1838 году, так и на стихотворе ния, появляющиеся всё в том же «Современнике». Далее напи шет: «Публика увидит скоро в печати стихи Милькеева. Мы при глашаем всех просвещенных любителей поэзии встретить их не Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

с тем обидным равнодушием, с каким обыкновенно встречают ся у нас стихотворения, а подарить им внимание, которого они достойны и которым почтил их сначала первый современный представитель русской поэзии»1. За образец творчества моло дого поэта взято его стихотворение «Колокол в Кремле», кото рое и приводится в заметке почти целиком.

Извещение публики С.П. Шевыревым о скором выходе кни ги Милькеева дополнено более конкретным разбором его про изведений, сделанным П.А. Плетневым. Он, в частности, пи шет: «Перед нами собрание стихотворений поэта, которого по справедливости надобно назвать замечательным между совре менными нашими талантами. Будучи всем обязан природному чувству и постоянному стремлению к самосовершенствованию, он довел свое искусство до обработки прекрасной. Удивитель ней всего, что в эпоху падения чистых поэтических форм, не поддерживаемый строгостию науки, он, руководимый един ственно музыкальным слухом и внутренним тактом, понял на значение поэтических созданий, и защитился от всех недостат ков господствующего теперь слога. … Обдумывая самобытно предметы своей поэзии и чувствуя сильно красоты природы и ее влияние на сердце, он исполнен выразительности оригиналь ной; он владеет самыми смелыми идеями и создал для их оттен ков множество счастливых оборотов и выражений. Ясность представления образов и действий сообщила его языку необык новенно чистую отделку»2. Отметил Плетнев также религиоз ность поэзии Милькеева: в его стихах «выражается чувство бла гоговения к Создателю».

Все эти положительные характеристики творческих поры вов Евгения Милькеева давались людьми, близкими сибирско му поэту, друзьями его покровителя В.А. Жуковского. Критики либерального толка придерживались совершенно другого на правления и отживающий свой век романтизм, да тем более с Москвитянин. 1842, № 7, отд. IV. — С. 403.

Современник. 1843. Т. 30. — С. 185—187.

То же. Сочинения и переписка П.А. Плетнева. Издал Я. Грот. Т. II.

СПб., 1885. — С. 385—388.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ окраской религиозной, им виделся чуждым общественному на строению. Даже писатели «натуральной школы» отторгались тогда либералами. Не было им дела и до выращивания юных поэтических талантов, нуждающихся в добросовестном рассмот рении писаний, в наставничестве. Правда, некоторая попытка здраво судить о содержании книги тобольского поэта была пред принята со стороны штатного критика «Литературной газеты»

А.Д. Галахова. В начале своей рецензии он заявляет: «Г н Миль кеев имеет полное право на внимание критики по полноте мыс ли, по способу выражения и по направлению, которое он при нял. Но критика должна быть к нему строга, потому что направ ление его и способ выражения принадлежат не ему, а заимство ваны у Бенедиктова…». Выставляя ссылку на Бенедиктова в са мом начале критического разбора, Галахов сразу же низводил Милькеева на уровень подражателя осмеянного поэта. Потому что «бенедиктовщина» стала к тому времени синонимом лите ратурной посредственности и дурного вкуса. Критик, конечно, знал, что Милькеев выше Бенедиктова и с ним он почти никак не связан, но камень брошен. Его поднимут еще не раз недруги и швырнут в поэта со всею одержимостью. Далее А.Д. Галахов уже выступает как отстраненный педагог: «Милькеев имеет нео споримые поэтические достоинства, которые могли бы ему слу жить материалом для создания себе собственной сферы в рус ской литературе, но для этого необходимы труд и самосовер шенствование. Алмаз в грубой коре своей не имеет и полови ны той цены, которую придают ему грань и политура. Грань и политура для самородного таланта — есть наука. Пушкин дос тиг до своего совершенства постоянным трудом и изучением языка. А Пушкин не только может, но должен быть образцом для всех русских поэтов…»1. Затем Галахов приступает к при дирчивому, нормативному филологическому рассмотрению стихов Милькеева, зачастую весьма субъективному и неубеди тельному.

[А.Д. Галахов]. Русская литература: Стихотворения г. Милькеева. 1843 // Литературная газета, вестник наук, искусства, литературы, новостей, театров и мод. Издатель Ф. Кони. — СПб., 1843, 18 июля. — С. 533—536.

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

Появилась рецензия на сборник Милькеева и в «Библиоте ке для чтения».
Написанная в пасквильном тоне, с выпадами личного характера, она выпустила в поэта столько ядовитых стрел, что могла кого угодно уложить наповал. Осип Сенковс кий, он же Барон Бромбеус, пожалуй, самый беспринципный из всех критиков, когда либо бывших в отечественной литера туре XIX века. Он, прежде чем заняться рецензией, предвари тельно собрал о сибирском поэте самые разные сведения, вплоть до интимных. И всё это потом, как из ушата, выплеснул на стра ницы своего журнала. Сначала он злобно набросился на тех, кто пытался сказать доброе слово о Милькееве, а по Сенковскому:

какова жизнь — такова поэзия. Сенковский потешается: «И вот груз его жизни, или поэзии: и какой жизни, какой поэзии! — чудной, шипящей, вдохновенной, с девами, с мечтами, с рюм ками, с идеалами, с лунами, штофами, звездами. Ах! дайте от дохнуть и с силами собраться: я всё вам расскажу».

И далее — рассказывает: «Нельзя не согласиться, что судьба бестолково жестока: ну, чтобы ей подсунуть поэту грамматику Меморского? А ведь не догадалась! Вместо этого, вообразите, она, встретив поэта между звездами [читай: литературными], схватила его за ногу, как некогда Юпитер своего неудавшегося сынка, Вулкана, и бросила в Санктпетербург. Да! он был здесь, и мы его не видали, мы не знали его! В Петербурге поэт, по древ нему обыкновению поэтов, немножно загулялся: мы вдруг встре чаем его уже “под усом”. Покровители предложили ему учить ся. Это испугало поэта… “Я должен прозябать в невежестве”.

Поэт! прямой поэт!»1.

Из всего сборника Милькеева Барон Брамбеус выбрал для осмеяния стихотворение «Русское вино», написанное, кстати сказать, без особых претензий на оригинальность: так воспева ли «пенистую чашу и пуншу пламень голубой» многие крупные и даже гениальные поэты. Но что до того беспринципному Сен ковскому, он всё это подвел под свою черту. «Что касается до поэтических теорий господина Милькеева, то он держится того правила, что шампанское — злоупотребление в поэзии, которая Библиотека для чтения. СПб., 1844. Т. 62, отд. 6. — С. 1—6.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ должна ни на волос удаляться от природы, вечного источника всего изящного: изо всех известных и неизвестных ему вещей, самая близкая к природе, по его мнению, — русская сивуха… Вот что значит — уметь кстати не учиться! Как тогда человек видит вещи просто, естественно, так сказать, натурально! Как он близок к природе! Как прямо натыкается на великие исти ны, которые не что иное как великие простоты! Людям, совра щенным учеными идеями, — шампанским, ротвейном, мадерой, — и в голову не приходило, что ведро творчества стоит только три целковых» — ехидничает издатель и он же желанный кри тик «Библиотеки для чтения».

И уж совсем убийственным для поэта получился погромный отклик В.Г. Белинского. В августе 1843 года читатели «Отече ственных записок» получили свежий номер журнала с этой весь ма запальчивой рецензией. Наш великий критик буквально в порошок растер книгу Милькеева. Поэту он просто отказывал в таланте: «Не только самобытности и оригинальности, — в его стихах нет даже того, что прежде всего составляет достоинство всяких порядочных стихов: нет таланта поэтического. Наш при говор, может быть, жесток, но он тем не менее справедлив, и это не трудно будет доказать при сколько нибудь внимательном рассмотрении лежащих перед нами стихотворений. … В сти хах Милькеева не только нет никаких признаков поэтического дарования, но даже видна положительная, решительная бездар ность. … Мы не встретили в целой книжке Милькеева ни од ного поэтического стиха, ни одного живого образа, ни одной картины; стих его не что иное, как насильственное сведение слов, которые ревут, видя себя поставленными вместе»1. По добные «жестокие» рецензии Белинский писал и раньше, ког да рассматривал стихотворения Е.А. Боратынского, А.С. Хо мякова, П.П. Ершова и всё того же Бенедиктова. Приговоры одинаковы: поэзия не получилась. В случае с Милькеевым кри тик, целясь в сибиряка, брал выше мишени: он хотел поколе бать авторитеты из другого лагеря — Жуковского, Плетнева, Отечественные записки. — СПб., 1843. Т. XXIX, № 8. — С. 39—45.

То же. В. Г. Белинский. ПСС. Т. VII. М., 1955. — С. 601—609.

Александр Стрижев

ЕВГЕНИЙ МИЛЬКЕЕВ: ЖИЗНЬ И СУДЬБА

Шевырева. Как убежденному атеисту ему претила привержен ность этого ряда литераторов к православию, к национально народной стихии. Милькеев выбран для прицела, а яростная пальба велась по его покровителям.

Радуясь первым, одобрительным, откликам на выход в свет первой своей книги, Милькеев буквально был сражен погром ными рецензиями Барона Бромбеуса и Белинского.

Его горест ная жизнь и без того с каждым днем становилась всё тяжелее:

скудного жалованья не хватало, к тому же он взял из Тобольска к себе мать; его благодетели либо уехали (В.А. Жуковский и П.А. Плетнев), либо уезжают. Вот и недавний его ходатай и покровитель, Николай Александрович Мельгунов, попрощался и тоже выехал за рубеж. Заступиться некому. Книга, напеча танная тиражом в 400 экземпляров и сулившая некоторый до ход, теперь не будет востребована. Договор о продаже всего тиража книгопродавцу М.Д. Ольхину рухнул: начитавшись раз громных рецензий, кроме пробы из нескольких книжек, ос тальное отказался брать. А сколько было радости поначалу!

Только что полученный из типографии первый экземпляр по спешил отнести переплетчику для подношения В.А. Жуков скому. Переплет заказал дорогой, чтоб одет был в кожу, с золо тым тиснением и с золотыми обрезами1.

Судьба, тяжелая судьба не дает жить! Не даровала ему судьба и женского внимания:

влюбленность в Каролину Павлову была, скорее, литературно го пошиба. Да теперь в ее салон и не покажись: ославлен крити ками, унижен подло.

И впал подавленный горем поэт в состояние невменяемос ти. Он всё подносил горькую «под ус», а легче не становилось. В состоянии отчаяния Евгений Лукич наложил на себя руки. Было это, по устойчивой версии, в 1845 году.

Десять лет спустя па мять незабвенного Милькеева Каролина Павлова почла особым, покаянным стихотворением:

Этот экземпляр сборника сохранился в составе библиотеки В.А. Жу ковского. Хранится в Томском университете. См.: В.В. Лобанов. Библио тека В.А. Жуковского (Описание). — Томск, 1981. — С. 41.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ

–  –  –

сии пору, в 1922 году, в Чите в сборнике «Камены» появилось обширное исследование Марка Константиновича Азадовского, целиком посвященное жизни и поэзии Евгения Милькеева1.

Этот замечательный ученый своим трудом оживил интерес к тобольскому поэту, ввел его имя в академическое литературо ведение и тем самым оказал большую услугу историкам отече ственной словесности.

Интересной и важной оказалась публикация Виктора Гри горьевича Уткова, избравшего себе псевдоним «В. Бурмин». Он пытался рассказать о поэте в художественном очерке «Поэти ческий подмастерье Евгений Милькеев»2. Затем долгое время о талантливом тоболяке не вспоминали. Но в 1983 году в акаде мическом журнале «Русская литература» появилась исключи тельно новаторская работа Евгении Павловны Горбенко «К биографии Е.Л. Милькеева». Исследовательница впервые при влекла к публикации архивные материалы, хранящиеся в фонде П.А. Плетнева (ИРЛИ), провела исторические разыскания.

Высокая оценка творческого наследия Милькеева впервые ста вила его имя на достойное место. Впрочем, текстами самого поэта, по существу, еще никто не занимался. Сборник его сти хов 1843 года — величайший раритет: известны пока всего два подлинных экземпляра. Видно, тираж был уничтожен самим автором. Не велась и текстологическая работа над публикация ми. Правда, такая попытка вроде бы намечалась составителями сборника «Литературные фантомы». Для подборки из 25 произ ведений Е.Л. Милькеева они, Ю.Л. Мандрика и Н.А. Рогачева, проделали заметную работу по выявлению и выверке текстов поэта. И это явилось отрадным знаком.

Составленный мною сборник объединяет все известные на сегодня произведения Евгения Лукича Милькеева, как опубли кованные, так и оставшиеся в рукописях. Стихотворения при жизненной его книги, во многом изуродованные цензурой, све рены с первыми журнальными публикациями, а в отдельных М.К. Азадовский. Неизвестный поэт—сибиряк (Е. Милькеев) // Сб.

«Камены». Вып. 1. — Чита, 1922. — С. 33—67. — Отд. оттиск. — 35 с.

Омский альманах. Кн. 6. — Омск, 1947. — С. 145—158.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ случаях и с рукописными подлинниками. Цензурные изъятия восстановлены нами согласно источникам. Сборник 1843 года дан в мемориальном виде: его композиция — хотя она и хао тичная, а также его структура в целом оставлены без измене ний. В угловых скобках проставлены даты либо первых публи каций, либо основанные на привязке к описываемым событи ям (прощальный приезд В.А. Жуковского в Москву в 1841 году, открытие памятника Ермаку в Тобольске, 1839 год и пр.) Наш сборник включает немалое число впервые публикуемых тек стов Милькеева; в основном, это произведения сибирского пе риода. Замыкает сборник публикация переписки и писем, свя занных с поэтом, а также прижизненная критика и классичес кое исследование М. Азадовского. Сборник посвящен 190 ле тию со дня рождения Евгения Лукича Милькеева, крупного си бирского поэта, оставившего свой след в истории русской сло весности.

Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

Дневники. Письма. Воспоминания В марте 1994 года исполнилось 90 лет со дня рождения Евге ния Ивановича Замятина, крупного писателя неореалиста, тео ретика литературы, автора новаторского романа антиутопии «Мы». Скромно отметила юбилейную дату литературная обще ственность России, поглощенная невзгодами жизни, расстроен ная издательскими неурядицами. И все же на родине писателя — в достохвальной Лебедяни — Замятину отдали должное: состоя лась представительная конференция с участием литературоведов из Москвы, Санкт Петербурга, Воронежа, Тамбова, Липецка, Ельца. Съехались сюда также неутомимые краеведы со всех сто рон, хранители памяти Отечества, собрались родственники Ев гения Ивановича, некоторые из них как бы вновь породнились на лебедянской земле — так всех разобщила жизнь. Сценически ми представлениями порадовали собравшихся подвижники мес тной художественной самодеятельности, музыканты и певцы.

Чем же мы почтим Замятина? Казалось бы, о нем все написа но, все его издано, ежели не у нас, то за рубежом. И все же только возьмись, только копни... будут и находки, будут и открытия.

В представленной подборке материалов раскрываются под робности исканий почитателей Замятина по внедрению в лите ратурный обиход его творчества; время действия — глухие 60 е годы, когда мертвомыслие, сковывая всякую инициативу, тя нулось к своим истокам. В подборке впервые опубликованы бе седы о Замятине с его современниками. Автор подборки — Алек сандр Стрижев.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Автобиография Замятина Родился 19 января 1884 г. в г. Лебедяни Тамбовской губер нии. Рос под роялем: мать (Мария Александровна) — хорошая пианистка. Чудесные русские слова знала моя бабка, может быть, кое чему научился от нее. Года в четыре — уже читал. Детство — почти без товарищей: товарищи — книги. Одиннадцати лет из давал журнал «Калейдоскоп» (сколько то недель пришлось си деть дома после кори). В это время уже учился в прогимназии. С 1898 г. — в Воронеже, в гимназии. За «сочинения» получал пя терки с плюсом. Кончил в 1902 г. с золотой медалью.

В том же году поступил на кораблестроительный факультет Петербургского Политехнического Института — кажется, боль ше всего привлекало то, что придется колесить по свету. Одно лето (практика на заводах) — жил в Севастополе, другое — на Урале, третье — в Гельсингфорсе, четвертое — плавал из Одес сы в Александрию (Константинополь. Афон, Салоники, Бей рут, Митилепа, Смирна, Яффа, Порт Саид), был в Иерусали ме. В Одессе в 1904 г. видел восстание «Потемкина», в Гельсин гфорсе в 1906 г. — восстание в Свеаборге.

Был в ту пору большевиком; с декабря 1905 г. по апрель 1906 г. — просидел в одиночке на Шпалерной, потом выслали из Петербурга. Кажется, в конце 1906 г. явочным порядком верну ли — доучиваться. Много занимался в Политехническом Ин ституте студенческими общественными делами, был членом, потом председателем студенческого Совета старост.

В этом же году написал и напечатал в старом «Образовании»

свой первый рассказ («Один»). Художественным отделом в «Об разовании» ведал тогда М.П. Арцыбашев. Следующие три года был инженером, писал и печатал статьи в специальных техни ческих журналах («Русское судоходство», «Теплоход» и дp.).

В 1911 г. — много хорошего и плохого. Между прочим, вспом нили, что я не имею права жить в Петербурге, — и выслали.

Поселился в Лахте, каждый день ездил в Петербург. Был очень болен. В тишине и безлюдии — начал писать всерьез. 1912 год, «Уездное» — настоящее начало, сближение с группой «Заветов», Разумником Ивановым, Ремизовым, Пришвиным. В 1913 г. — Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

амнистия — трехсотлетие Романовых: вновь водворился в Пе тербурге. В этом же году уехал — строить землечерпалки в Ни колаеве. Там построил несколько рассказов и повесть «На ку личках». По напечатанию ее в 1914 г. в «Заветах» книга журнала была конфискована, автор и редакция привлечены к суду.

В 1916 г. — был отправлен в Англию — для наблюдения за постройкой русских ледоколов; между прочим — моё детище один из самых крупных ледоколов «Александр Невский» — те перь «Ленин». Много ездил в 1916—1917 гг. по Англии, Шот ландии; был в Норвегии, Швеции. Видел воздушную и подвод ную войну. В Англии — повесть «Островитяне» и несколько рас сказов.

Вернулся в Петербург незадолго до октября 1917 г. С конца 1918 г. или с 1919 — бросил практическую технику и занимаюсь только литературой и преподаванием в Политехническом Ин ституте (корабельная архитектура). За эти годы — работал: в Совете Дома Искусств, в Комитете Дома Литераторов, в Прав лении Всероссийского Союза Писателей, в редакционной Кол легии «Всемирной литературы», в издательствах Гржебина, «Ал коност», «Петрополис», «Скифы», «Мысль», «Круг» и пр., чте ние курса новейшей русской литературы в Педагогическом Ин ституте им. Герцена, курс «Техника художественной прозы» в Студии Дома Искусств, организация около этой студии кружка «Серапионовы братья».

В марте 1919 г. вместе с А.А. Блоком, А.М. Ремизовым, Р.В. Ивановым Разумником, П.С. Петровым Водкиным был арестован и провел ночь на Гороховой. В августе 1922 г. — снова с месяц просидел на Гороховой и Шпалерной. Высылали за гра ницу, потом раздумали; в феврале 1923 г. — опять высылали и опять раздумали.

СПб., 24/VII—1923

–  –  –

и лебедянский период десятилетиями оставался для них лаку ной. Кто же они, его близкие?

Отец. Иван Дмитриевич Замятин, священник церкви Покро ва Пресвятыя Богородицы в одной из лебедянских слобод; по храму и название ее — Покровская. Женат на Марии Александ ровне Платоновой «со взятием», то есть унаследовал место свя щеннослужителя в том же приходе, где до этого окормлял моля щихся его тесть. Взял невесту с приходом — «со взятием» и есть.

Славился о. Александр (Платонов) благочестием, отличаясь и широкой эрудицией. Он воспитал в детях (их было трое) как духовные, так и светские навыки. И как водилось в семьях про винциальных батюшек — сын служил дьяконом в ближайшем селе, дочь Мария вышла замуж за священника и стала матуш кой в приходе; другая дочь, Варвара, осталась набожной старой девой.

Иван Дмитриевич вошел в новую семью как свой человек, прочно. Домовитый, хозяйственный, он в свободное время лю бил заниматься рукомеслом: вытачивал на токарном станке по делки. В моем собрании имелась шахматная ладья, искусно вы точенная о. Иваном из слоновой кости. При нем обновилось и расширилось лебедянское подворье: богател породами фрукто вый сад, тянувшийся к Дону, а на подступах к саду поновлялись и вновь росли усадебные постройки — каретный сарай, погре ба, амбары. Но, главное, был заново отстроен вместительный дом, с балконом на тихую, заросшую травой Покровскую ули цу. Отец Иван немного заикался, и этот порок несколько стес нял его благовествовать на литургии, был заметен на пропове ди, но беспорочное поведение, доброжелательность снискали ему любовь богомольных прихожан. В самом посаде о. Иван вел уроки закона Божия в местной прогимназии. Здесь же учился и его сын Евгений. Впоследствии лебедянские впечатления и рас сказы домашних во многом определят местный колорит и ха рактеристики персонажей повести «Уездное». Лебедянцы узрят в ней самих себя. Угадывается в «Уездном» и о. Иван (испыта ние Барыбы в законе Божием).

Нигилизм, а затем и атеизм Евгения Ивановича, его бурное участие в демократическом движении накануне и в самом ходе Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

первой русской революции доставили немало горьких минут его отцу. Упреки горожан и церковного начальства, с одной сторо ны, и твердое убеждение в неправоте сына, отвергшего преда ние и неповрежденную жизнь — с другой, окрасили в холодные тона дальнейшее общение между отцом и сыном. Так будет все оставшиеся годы. Имеется письмо Евгения Ивановича Замяти на отцу от 20 декабря 1905 года, написанное им в Петербургс ком доме предварительного заключения, где он сидел в одиночке после ареста. «Твоя вера поможет тебе, дорогой мой отец, пере нести гope. Меня оно, может быть, научит лучше верить»... — пробует, yтешить своего родителя Замятин. Он, конечно, знал, что письма подследственных просматривает тюремный цензор, оттого и весьма сдержан в своих признаниях. Дважды читал письмо Замятина к отцу тюремный цензор, дважды прощупы вал каждое слово и только после этого поставил свою печать, тоже дважды.

После перенесенных душевных горестей о. Иван сдал, на него напали постоянные хвори. То лихорадка огневица, с ее жаром и ознобом; то хромота появилась — ногу парализовало, при шлось ходить с клюкой, чего раньше не было; то в шею кольну ло — головы не поворотить. Весь разболелся, частенько немо жется — день ото дня хуже. Хотел Евгений Иванович порадо вать отца. Когда впервые увидела свет повесть «Уездное», Замя тин послал этот номер журнала «Заветы» с лаконичной надпи сью: «Отцу». Послан журнал майским днем 1913 года. Три года спустя Иван Дмитриевич Замятин скончался. Похоронен возле Покровской церкви.

Maть. Мария Александровна Замятина (в девичестве Плато нова) воспитываясь среди духовных, обладала и многими светс кими отличиями. Любила классическую музыку, великолепно играла на рояле. Впоследствии Евгений Иванович так и напи шет; я вырос под роялем. Летним днем на распахнутый балкон вырывались дивные звуки, не совсем обычные для лебедянско го захолустья: матушка Мария играла Шумана, Брамса, Бетхо вена, Шопена, увлекалась пьесами русских композиторов. Люди останавливались, слушали. Музыке она обучила и своих детей — Евгения и Александру. Благодаря матери на всю жизнь Евгений Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Иванович полюбил музыку, был ее тонким ценителем, велико лепно играл на фортепиано. Мать много читала, обладала умом проницательным, умела весело подтрунить, и рассказчицей она была изумительной. Ее дарования во многом достались сыну.

Ведя жизнь благочестивую, Мария Александровна по свое му положению была на виду во всем приходе. Посещение мона стырей в самой Лебедяни и в селе Троекурове, путешествие к святым местам — в Задонск, Воронеж (к Митрофанию Воро нежскому), Саровскую пустынь к преподобному Серафиму — все это было в обыкновении. С собою брала детей. Так, когда Женечке было 3 года, родители повезли его к Тихону Задонско му, и это паломничество запало в душу писателя: рассказано самим Евгением Ивановичем в одной из автобиографий. Стран ники, богомолки ютились в доме всегда, у Замятиных ли самих или в избушке бабушки — Анастасии Васильевны, и разговоры их, речь, язык, манеры вошли потом в сплав замятинской про зы. Евгений Иванович не только отлично знал чин церковной службы, но и многие жития святых, сказания и апокрифы. Язы ковые структуры этою рода литературы нашли отзвук в его сти лизациях. Устная речь околоцерковного простонародья тоже проступает на страницах его произведений.

Когда с Замятиным стряслась беда и он оказался в петербур гской предварилке на Шпалерной, мать тут же поехала в столи цу на выручку сыну И ей это удалось. Благодаря ее хлопотам Евгений Иванович был освобожден из заключения, где он про сидел под следствием целых восемь месяцев. Был освобожден и увезен «с перетертыми нервами» в Лебедянь. Поправка пришла скоро.

Потом, куда ни отлучался сын, Мария Александровна зор ко следила за его житейским обиходом. Сохранилось письмо М.А. Замятиной к сыну от 25 апреля 1909 года, связанное с оче редной тревогой за сына: газета сообщила о его будто бы новом аресте. Вообще говоря, это были любящие мать и сын.

В 1918 году мать Замятина была местными властями насиль ственно выселена из собственного дома и оказалась без угла, Евгений Иванович тогда жил в Петербурге, находясь в гуще ли тературных дел. Чтобы помочь матери, он обратился к Горько Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

му и тот лично написал ходатайство в Лебедянский исполком, после чего дело уладилось: Мария Александровна опять посе лилась в доме. Этот дом доныне сохранился. Умерла Мария Александровна Замятина в декабре 1925 года.

Сестра. Ее звали Александрой Ивановной (1885—1965). Учи лась в Лебедяни. Замуж она вышла за Владимира Васильевича Волкова, учителя словесника. Симпатичная, деловая, гордая сестра прожила нелегкую жизнь. Четверо детей — Евгений, Александр, Сергей, Ксения (заметьте, имя одного дано в честь Евгения Ивановича), и всем надо было дать образование, боль ной муж, а тут... гонят из дома. Было это уже в 30 е годы, в эпоху нового произвола. Пришлось жить в хибарке напротив. Умерла в Тамбове в возрасте 80 лет.

Тетка. Варвара Александровна Платонова, младшая сестра матери Замятина. С теткой его связывала долголетняя задушев ная дружба. Варвара Александровна скончалась в декабре 1931 года, не пережив разлуки с любимым племянником.

Современники о Замятине Беседа с Корнеем Ивановичем ЧУКОВСКИМ, 16 июля 1967 года. Переделкино.

— Вот на фотографиях везде он черный, а он был русый.

Бывало, выйдет из воды — купались не раз — русак русаком.

Манерничал на английский лад. Говорил «ол райт», курил трубку. Хлопотал за всех. То комнату Мандельштаму, или еще кому что.

«Мы» читал у Волошина в Коктебеле. Месяцев через пять после переворота он и Людмила Николаевна возненавидели новый режим. Маевки справляли по старому календарю, у Ах матовой (Людмила Николаевна с Ахматовой была в большой дружбе). Декретное время не признавал. Часы так на 2 часа и опаздывали, показывая мифическое время.

Защищал со мною Лернера. Горький вдруг стал считать Лер нера доносчиком в Чека. Перестал ходить на собрания «Всемир ной литературы». Я и Замятин пошли к Горькому объявить, что Лернер ни при чем. Кажется, убедили.

Но когда Горький при Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ шел на собрание, то, снимая черные перчатки (уже обзавелся такими), только и выдавил:

— Я жалею, что вам об этом сказал. — И ушел. Все поняли, что он остался при своем.

Замятин ходил к Горькому еще, все по тому же лернеровс кому вопросу. Безрезультатно.

Некоторые факты, положенные Замятиным в основу расска зов, рождались у меня на глазах. Так, в Холмках (под Псковом) у нас была колония. Жили: Замятия, Чуковский, Зощенко, До бужинский, Радлов и др. Там, между прочим, была княгиня Софья Гагарина, влюбленная в Замятина, а в нее был влюблен Добужинский. Ситуация. Но не об этом. Там же жил бывший дьякон, который волочился за женой слесаря (работал день в неделю, остальные дни слонялся как бы выпить да за бабами).

Слесарь взял да и покрасил скамейку. Парочка — дьякон и жена слесаря — выкрасились в полоску. Эпизод вошел в рассказ «Икс».

Был нэпман Слонимский, отец нынешнего театрального критика, разбогател на портновском деле в 1915 году. Деньги прятал под половичку паркета, где их и сгрызли мыши. Эпизод попал в рассказ «Пещера»

Работали до упаду. Бывало, лежим на ковре.

Замятин го ворит:

— Кто этот поэт на букву ЭФ?

Ломаем голову. Потом оказывается — Тютчев. — Ф.Т.

Составлял в «Современном Западе» хроникальный раздел — кропотливейшая работа. Это была выборка из иностранной пе риодики. Английский мы оба знати дилетантски. Лекции читал в Лесном, Политехническом институте и в Доме Искусств — везде небольшой группе. В Политехническом, кроме английс кого языка, преподавал техническую эстетику.

Себя не жалел, утомлялся очень, курил сильно. Всё удивлялся я, как он много читал. Долго переживал расстрел Гумилева.

5 и номер «Русскою Современника» был подготовлен. Че ловек, который субсидировал журнал, под давлением властей отказался давать деньги.

Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

Вначале цензура не разбирала, что к чему, пропускала спря танный острый смысл. Затем утвердился цензурный гнет. На петербургские издательства давил литературный дядька из по роды бешеных — Ионов, как его называли, Ионушка.

Предисловие Анненкова в «Портретах» редактировал я, тек сты Бабенчикова и Кузмина — Замятин.

Дача «Всемирной» была под Сестрорецком.

Замятин запомнился очень общительным, компанейским.

Мы были тогда легкими.

Холмки — имение кн. Гагариных в Псковской губернии, не далеко от Порхова Кн. Андреи Григорьевич Гагарин (1855— 1921), математик, инженер, один из основоположников теории и конструирования машин для механического испытания мате риалов; сын художника кн. Г.Г. Гагарина (1810—1893); строи тель и первый ректор Политехнического института им. Петра Великого в Петербурге. В 1905 г. он спас от ареста группу сту дентов революционеров; вероятно, как следствие этого поступка его имение в 1918 г. было оставлено ему в частное пользование.

В 1920 г. там организовалась колония петроградской художе ственной интеллигенции. В двухэтажном дворце, выстроенном И.А. Фоминым, и в деревянных домах с весны до зимы жили семьи Чуковских, Черкасовых, Радловых, В.Ф. Ходасевич, а так же В.А. Милашевский, В.А Пяст, Е.И. Замятин, О.Э. Мандель штам, М.И. Зощенко, М.Л. Слонимский, С.В. Нельдихен и др.

Заведующим колонией был художник Б.П. Попов, а управляю щей хозяйством — Е.О. Добужинская.

В Холмках Добужинский написал стихотворение о тамош ней жизни:

–  –  –

Поездка в Порхов Я прожил полтора года в писательском общежитии при пе тербургском Доме Искусств, который сам по себе представлял классический образец камуфляжа, но о котором сейчас говорить не буду: это тема особая. В 1921 году один член правления Бог весть какими путями, добился устройства летней колонии для измученных и отощавших литераторов: был он человек много семейный, детям в особенности надо было прокормиться. Ко лония помещалась в Порховском уезде Псковской губ.; мест ный совдеп отвел под нее чье то пустующее поместье с полу разрушенный барским домом. Жили там совершенными Робин зонами. В доме было комнат двенадцать — только в трех сохра нились оконные стекла. Кроватей было всего три. Спали на полу, на сене. Одна почтенная писательница, в которую, говорят, был влюблен Тургенев, устроилась в выдвинутом ящике большого комода. Был диван, было несколько столов и стульев. Было не сколько мягких кресел, с которых обивка была сорвана и пошла на туалеты местных прелестниц, так что семья одного мужика представляла собою как бы разбежавшуюся голубую гостиную, а семья другого — гостиную розовую. Из какого то склада вы дали нам посуду — но мне не поверят, если я скажу, какие именно сосуды были присланы в качестве суповых мисок и кувшинов для молока. Хотя сосуды были прямо из магазина — они вызы вали такие скучные ассоциации, что ими никто не пользовал ся. Советских денег деревенское население не принимало. Бу дучи в этом заранее осведомлены, колонисты привезли с со бой предметы для товарообмена: скатерти, из которых шились портки и рубахи, салфетки, которыми бабы повязывали голо вы, а также одеколон, румяна и пудру. За скатерть можно было получить двухмесячный абонемент на молоко, за кусок мыла — курицу и десяток яиц, за бутылку одеколона — мешок муки.

В ход пошли одежды: покойный поэт Пяст, друг Блока, при мне выменял свои знаменитые на весь Петербург клетчатые штаны на два пуда муки. В общем, мы стали недурными тор говцами. На бывшей стеклянной веранде, превращенной в универсальный магазин, по целым дням толклись мужики и Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

бабы. Питались мы очень недурно. Кто то выменял граммо фон на барана.

Казалось бы: дали людям подышать воздухом и поесть — и хорошо. Но не тут то было: продавать румяна деревенским дев кам надобно не иначе, как под прикрытием из высоких лозун гов и культурных «заданий». Билеты на проезд до Порхова вы давались не иначе, как по командировкам. Нужно было проде лать фантастическое количество формальностей в таком же ко личестве петербургских и порховских учреждений, чтобы эти ко мандировки получить, и в этом было немало трагикомического.

Владислав Ходасевич. Белый коридор. Воспоминания.

Нью Йорк, 1982.

К.И. Чуковскому Корней Иванович!

Я составляю библиографию Е.И. Замятина, беллетриста «еретика». Предприятие больше для себя, но может пригодить ся и для других. Мне необходима одна справка. В «Русском Со временнике», соредактором которого Вы были с 1 по 4 й номер, публиковался «Паноптикум. Тетрадь примечаний и мыслей Онуфрия Зуева» — горестные заметы на полях книг разных ав торов. Весь дух заметок напоминает замятинскую работу. Но поскольку полной уверенности у меня в этом нет — включить их в «путеводитель по Замятину» рискованно. Не соблаговоли те ли Вы разъяснить мне, кто автор «Паноптикума». На Вас вся надежда.

Чтящий Вас, А. Стрижев. 12.V.1965.

А.Н. Стрижеву Дорогой Александр Николаевич! Вы угадали вполне безоши бочно: «Паноптикум Онуфрия Зуева» составлялся Евгением Ива новичем. Материал для «Паноптикума» давали ему Н.О. Лернер, Ю.Н. Тынянов и я. Где то в моем архиве хранятся исключен ные из журнала страницы «Паноптикума». Словесное оформ ление материала принадлежит Евгению Ивановичу — ему од ному.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Сейчас мне нездоровится, но если мне будет лучше, я с удо вольствием разыщу и предоставлю Вам письма и записочки Е.И.

Ведь мы редактировали с ним журналы «Запад», «Дом Искусств», «Русский Современник» и ряд англ. книг.

Но сейчас даже это письмо, и то далось мне с трудом. Про стите, пожалуйста.

Желаю Вам успеха!

Ваш К. Чуковский. 17.V.1965.

Михаилу Михайловичу Пришвину Дорогой Михаил Михайлович. Как же Ваши паноптические дела? От Вас ни слуху — ни духу. Или Вы заняты на крышах мар товским делом? Если, невзирая на это, ecть что для «Панопти кума» — пришлите.

И еще: как Ваша повесть? Когда покажете? Мне об ней уж накапали в мозги.

Евг. Замятин. 20.III.1924.

Беседа с Михаилом Леонидовичем СЛОНИМСКИМ, 11 ав густа 1967 года, Комарово.

— Что это — позиция или поза? «Я боюсь», и продолжение разговора о «католицизме» в «Огнях св. Доминика».

Иногда ошеломлял. В 1928 году в гостинице «Европейской», где отмечался приезд Горького, Замятин назвал тогдашнюю ли тературу «лакейской». Я вступился в спор, Горький поддержал меня.

Или. На каком то вечере критик Зелик Штейнман ругал За мятина.

Замятин встал и бросил реплику:

— Вы посмотрите на себя в зеркало и подумайте, имеете ли вы право критиковать русскую литературу?

Спрашиваю:

— Евгений Иванович, как же Вы так?

Поглаживая усы, сквозь зубы:

— Сорвалось как то.

Это не было характерно для Замятина, но два таких случая запомнились мне.

Он был англоманом из Лебедяни.

Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

Замятин был горяч изнутри и холоден снаружи.

Когда была поднята шумиха вокруг него и Пильняка, ко мне посыпались телеграммы с вопросами: что случилось? Я пошел к Замятину, в прихожей ко мне бросилась в слезах Людмила Николаевна с просьбой, чтобы друзья утешили Евгения Ива новича.

А он, подавляя в себе волнение, высказался так:

— Я еще спортсмен, могу драться.

Письмо о выезде сперва писал на имя Рыкова. Отсоветовали — не имеет веса, надо Сталину. Это подействовало.

Замятин не участвовал в эмигрантской печати. Он даже вклю чился в состав советской делегации, приехавшей в 1935 году в Париж на антифашистский Конгресс в защиту культуры.

О «Мы» Слонимский сказал: «Распланированный чертеж.

Схема».

Закончил беседу эпизодом.

— Как то встретил одного профессора из Политехническо го. Спрашивает:

— Правда ли, что Замятин пишет рассказы?

Говорю, правда.

— А он у нас начертательную геометрию преподает.

Многоуважаемый Михаил Леонидович!

Ваше рекомендательное письмо облегчило мне свидеться с Конст. Фединым. После того, как я подал его домашним кон верт «от Мих.

Слонимского», вскоре показался и сам хозяин:

подвижный, веселый, участливый. С таким было легко разгова ривать. Разговор получился, но вопрос, с которым пришел к «вседержителю», остался по прежнему нерешенным: Евг. Замя тина не пускают в седьмой том библиографического справоч ника новейших русских прозаиков. Вот и получается: редкол легия издания из за предвзятой осторожности не вносит в спи сок якобы предосудительное имя, рассчитывая на подсказку сверху, а руководство полагает, что ему как то не с руки разре шать, пусть разрешится само. Спрашивается, разве не своевре менно ввести Замятина в литературоведческий обиход? Ведь минуло 30 лет, как не стало «чистого экспериментатора».

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Ваши проникновенные слова о позе и позиции Замятина, экспрессивные характеристики его как человека и литератора — запали в душу. Из больших писателей, пожалуй, только Вы так чутко, так благосклонно относитесь к литературной судьбе Замятина.

До сих пор чувствую себя виноватым за то, что неточно при вел высказывания Горького о Замятине. Слова А.М.: «А Замя тин слишком умен для художника и напрасно позволяет разуму увлекать талант на тропу сатиры. «Мы» — вещь отчаянно пло хая. Усмешка — холодна и суха, это — усмешка старой девы» — адресованы не Вл. Ходасевичу, а И. Груздеву. Ходасевичу Горь кий писал так: «Избыток ума мешает Замятину правильно оце нивать размеры своего таланта» (июль 1924 г.).

От К.А. Федина получил две весьма редких фотографии Е.И.

Спасибо и на этом.

С уважением, А. Стрижев. 26.IX.67.

Многоуважаемый Михаил Леонидович!

Спешу поделиться с Вами новостями. Дело Замятина под винулось! Константин Александрович дал указание Секретари ату разобраться по существу. Вот уж несколько раз привелось мне свидеться с В.П.

Дорофеевым, который энергично хлопо чет, чтобы:

была напечатана библиография (посылают в Публичную библиотеку письмо за подписью К.А. Федина);

вернуть парижский архив Е.И. Замятина (подключается Инюрколлегия);

создать комиссию по лит. наследству писателя.

Чувствую, что в продвижении дела Вы оказали настоящую помощь. Спасибо.

А. Стрижев. 20.Х.67.

–  –  –

наследию, об архиве. Всё это весьма мне интересно. Со своей стороны разрою после праздников свое скопище писем и сниму Вам копию с письма Евг. Ив.

Желаю Вам успехов и удач! И поздравляю с праздниками!

М. Слонимский. 31.Х.67.

Беседа с Елизаветой Григорьевной ПОЛОНСКОЙ, 12 августа 1967 года. Ленинград.

— В 1919 году в Доме Искусств каждую субботу мы ставили «живое кино». Евг. Шварц, Лев Лунц и Миша Зощенко играли.

Приходили поглядеть со всего города. Они изображали, импро визировали (уходили в другую комнату, вызывали любого). Кон ферансье был Евг. Шварц: Антоний и Клеопатра не по Шекс пиру, объявлял. Дима Форш и Познер изображали море. Они кувыркались на ковре купца Елисеева и изображали море. Так были поставлены «Фамильные бриллианты» Вс. Иванова. Иг рали молодые композиторы Арапов, Каменский (на рояле).

Во главе живого кино стояли Лунц, Шварц и Зощенко (смяг чал грубые шутки).

Откуда взялись Серапионовы братья?

На столе лежали рассказы Гофмана. Получили название по герою Гофмана — Серапиону.

Были у Серапионов и персональ ные прозвища:

Никитин — брат Ритор, Груздев — брат Летописец и т.д.

На собраниях Серапионов были Замятин и Шкловский — метры Серапионов. Замятин — западник.

Я тогда писала стихи в честь Серапионов. Каждый год 1 фев раля — в день Серапионов устраивались собрания. Читала свое.

К слову, вот что было мною написано по случаю 1 февраля 1924 года:

–  –  –

Веселились и доставляли радость другим. Никакой фальши, и страшно друг друга ругали. Дружеское бескорыстное ругатель ство.

Замятин был очень резок. Но умница, замечательный чело век.

Интересно, что группа молодых — Колбасьев, Вагинов, Ти хонов — носила название «Островитяне», перекличка с пове стью Замятина.

Беседа с Константном Александровичем ФЕДИНЫМ, 22 ав густа 1967 года. Москва.

Невысок, седовлас, в разговоре экспрессивен, живой в дви жениях.

Много воспоминаний при просмотре фотографий Замяти на. Дал две новых.

О баронессе Будберг. Была библиотекарем во «Всемирной».

Сблизилась с Горьким (в ту пору у него был разрыв с Марией Федоровной). Уехала с ним в Сорренто. Там познакомилась с Уэллсом, навестившим Горького. Увлечение ею Уэллсом. Одно время Уэллс подумывал оформить брак с Будберг. И даже были приглашены гости на свадьбу. Но баронесса сказала гостям, что не согласна, и вечер расстроился. Знала об отношениях Замяти на с Уэллсом во время петербургской встречи. С Евгением Ива новичем виделась в его парижский период.

— Как выехал?

— Выехал через Ригу. Там ждал антисоветский букет, но За мятин сказал эмигрантам, что печататься у них не будет. Букета не получилось. Во Франции консультировал кинорежиссеров, снимавших фильмы по русским произведениям. В печати про тив Советов не выступал. Замятин не был эмигрантом, умер с советским паспортом.

Были письма от Людмилы Николаевны после смерти Евге ния Ивановича.

Что еще припомню?

В Политехническом преподавал корабельную архитектуру.

Знал английский, это был «полный перфект». Терминология корабельная по большей части английского происхождения.

Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

Людмила Николаевна из интеллигентной семьи, была у него как экономка.

Я о нем никогда плохого не писал.

Ему предлагали покинуть Союз в 22 м году, он отказался.

Попросил о выезде в 1931 м. Подходил ко всему с сатирической усмешкой. Был против уродств.

Константин Федин о Евг. Замятине По первым рассказам серапионов без труда читались следы борьбы, происходящей на субботах, борьбы различных представ лений о «должном» в искусстве.

Очень индивидуально было «должное» Евгения Замятина — писателя изысканного, однако с сильными корнями в прошлом русской литерауры. Он много придавал значения языку, ожив лял его провинциализмами и теми придумками, какими так бо гат Лесков. Он насыщал свои повести яркой, находчивой образ ностью, но почти в обязательном порядке так что механизм его образов бросался в глаза и легко мог быть перенят любым спо собным старательным последователем. Замятин вообще был того склада художником, которому свойственно насаждать последо вателей, заботиться об учениках, преемниках, создавать школу.

Не слишком терпимый к чужому вкусу, он весь талант направ лял на заботы о совершенстве своего вкуса, своей эстетики. Его произведения всегда бывали безупречны — с его точки зрения.

Если принять его систему, то нельзя найти ошибок в том как он ею пользовался. Если крупного писателя можно угадать по лю бой странице, то Замятина не хитро угадать по любой фразе. Он вытачивал вещи, как из кости, и как в костяной фигурке, в его прозе наиболее важной основой была композиция. Тут прояв лялась еще одна сторона его сущности — европеизм. Выверен ность, точность построения рассказов Замятина сближали его с европейской манерой, и это был третий кит, на который опира лась культура его письма.

Первые два кита Замятина — язык и образ — плыли из мо рей Лескова и Ремизова, что в значительной степени предреша ло его судьбу — трагическую судьбу писателя, как Ремизов, на Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ всегда отдавшегося сражениям с мельницами стиля. Молодой не только по годам, но и по литературному возрасту — моложе символистов — по самому духу своему гораздо более революци онный, чем они и такой же, как они, принципиальный по худо жественным целям, Замятин вдруг высказывал взгляды, роднив шие его с консерваторами с теми духами молчания, которые прятались от гражданской войны в пещерах. Он убедил себя и убеждал других, что вынужден молчать, потому что ему не по зволено быть Свифтом или Анатолем Франсом, или Аристофа ном. А он был превосходным бытовиком, его пристрастие к са тире было запущенной болезнью, и, если бы он дал волю тому, чем его щедро наделила родная тамбовская Лебедянь, и сдержал бы то, что благоприобрел от далекого Лондона, он поборол бы и другую свою болезнь — формальную изысканность, таящую в себе угрозу бесплодия. Он обладал такими совершенствами ху дожника, которые возводили его высоко. Но инженерия его ве щей просвечивалась сквозь замысел, как ребра человека на peнтгeновском экране. Он оставался гроссмейстером литерату ры. Чтобы стать на высшую писательскую ступень, ему недо ставало, может быть, только простоты.

Федин К.А. Горький среди нас. Картины литературной жиз ни М, 1967, с. 77—78.

К.А. Федину Константин Александрович!

Ваши полные намеков слова о Евгении Ивановиче Замяти не, сказанные в «Картинах литературной жизни», ободритель ны. Они отличимы от предвзятых и проработочных, которые никак не отцепятся от его имени. А ведь 10 марта исполнится 30 лет, как не стало опального беллетриста. Казалось бы, что на следство Евг. Замятина теперь отстоит от нашего сегодня на та ком почтительном удалении, что на него можно бы взглянуть прямо, рачительнее — в пределах Вашей концепции. Но беда в том, что «гроссмейстера литераторы» здесь замели забвением, до него как бы нет дела. В сущности же, такое неприятие оттал кивает творчество Евг. Замятина за кордон, к потусторонним.

Если бы Родина с высоты 50 летия признала и такого своего Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

сына, то нечестивые руки тамошних попечителей выпустили бы не принадлежащее им. Кто же не помнит, как после Ваших слов на 2 м съезде писателей Бунин обрел Россию. Нельзя ли, Константин Александрович, также заступиться за Евгения Ива новича Замятина на 4 м съезде? Только Вам — первооткрыва телю и безусловному авторитету — по силам такой благород ный жест.

Занимаясь библиографией произведений Замятина, я попро бовал вникнуть и в его биографию, и, естественно, в отноше ния Евгения Ивановича с современниками, и их с ним. Мне показалось, что его связывали с Вами более, чем профессиональ ные интересы. Во всяком случае, в письме к Людмиле Никола евне (жене) Е.И. осенью 31 года пишет, что побыл у Вас. В 31 м году он заходил только к близким.

Прилагаю несколько фотографий Евгения Ивановича, сня тых в разные годы.

А. Стрижев. 4.III.67 г.

Директору Государственной публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова Щедрина В.М. БАРАШЕНКО Нам стало известно, что подготавливаемый к печати Вашей библиотекой дополнительный (седьмой) том библиографиче ского указателя (Русские советские писатели прозаики) не вклю чает имя значительного русского литератора Е.И. Замятина.

Евгений Иванович Замятин стоял у истоков зарождавшейся советской прозы, принимал деятельное участие в организации периодики 20 х годов. Ему, бесспорно, принадлежит видное ме сто в редактировании и популяризации выдающихся писателей Запада: Г. Уэллса, Дж. Лондона, Б. Шоу и др. В некоторой части спорное, литературное наследство Евг. Замятина содержит про изведения, отличающиеся высоким мастерством, новаторством формы, владением темы. Его писательский опыт поучителен для нашей творческой молодежи.

Е.И. Замятин за свое участие в революционном движении 1905—1906 гг. жестоко преследовался царскими властями. За разоблачительную, антиимпериалистическую повесть «На ку Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ личках» (1914 г.) был осужден Петербургским окружным судом к высылке на Север. До революции состоял членом РСДРП.

Получив разрешение на выезд, Е.И. Замятин с ноября 1931 г жил вне пределов Родины. Проживая за границей с советским паспортом, писатель сочувственно относился к СССР, в эмиг рантской печати не выступал. В 1935 году Е.И. Замятин входил в группу советских деятелей культуры — участников Антифа шистского конгресса в защиту культуры.

Учитывая изложенное, Секретариат Союза советских писа телей рекомендует издательскому отделу Публичной библиоте ки им. М.Е. Салтыкова Щедрина включить в седьмой том биб лиографического указателя «Русские советские писатели про заики» указатель произведений Е.И. Замятина и литературы о нем, составленный А. Стрижевым.

Первый секретарь Союза советских писателей К. Федин.

15.X.1967 г.

Секретариату Союза советских писателей В конце 1965 года в Париже скончалась вдова русского пи сателя Евг. Замятина — Людмила Николаевна. До конца своих дней она заботливо сберегала архив, в котором находились как произведения Е.И. Замятина, представляющие непреходящий историко литературный интерес, так и материалы других писа телей.

Евгений Иванович Замятин жил в Париже с февраля 1932 го до дня смерти, последовавшей 10 марта 1937 года. Последний его адрес был: улица Раффэ, дом 14. Там же, по видимому, прожива ла впоследствии и его вдова. Это можно будет уточнить, обратив шись к ее парижским друзьям — художнику Юрию Павловичу Анненкову или к биографу Ремизова Наталии Кодрянской.

Поскольку наследников у Замятиных не было, архив лите ратора после смерти Л.Н. Замятиной остался «бесхозным», не устроенным. Было бы своевременным и теперь безотлагательно предпринять решительную попытку вернуть на Родину рукопи си, личные книги и другие архивные материалы Замятина. Толь ко здесь, на Родине писателя, эти материалы обрели бы свое достойное место.

Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

Замятин жил за рубежом советским гражданином. Свой вы езд с разрешения правительства считал временным. Он с инте ресом следил за литературной жизнью СССР, встречался со многими советскими деятелями культуры, приезжавшими во Францию, переписывался с ними. Но преждевременная смерть помешала ему вернуться на Родину, которую он по своему ис кренно любил.

Прошу обсудить на заседании Секретариата меры, которые способствовали бы возвратить на Родину архив Евгения Ива новича Замятина.

О себе. Я занимаюсь исследованием жизни и творчества Е.И. Замятина. Твердо верю, что литературное наследство За мятина необходимо для изучения новейшей русской прозы, при рассмотрении ее исканий и достижений.

А. Стрижев. 14.Х.67 г.

Из беседы с Александром Исаевичем СОЛЖЕНИЦЫНЫМ, 23 ноября 1967 года. Москва.

Лицо чрезвычайно подвижное, как и весь сам подвижен.

Глаза пронзительные, вострые. Продолговатый овал щек окай млен бородкой. Лоб раскроен шрамом.

Удивляется моему возрасту: «Думал, что вы старый библио фил, знавший Замятина».

Выходим на улицу. Мокрый снег падает на матерчатую кур тку Солженицына, на его шапку мурмолку, на мои очки.

Спускаемся вниз по Тверской. Говорит о Замятине, восхи щается его находками. Считает правильным его утверждение (в статье «О синтетизме»), что машинизированный век убыстря ет, сжимает стиль, как бы спрессовывает прозу. Но Солжени цын предостерегает от увлечения «синтезированием» — не от бить бы читателя сложностями.

Говорит о влиянии Замятина на Дж. Орвелла («1984»): по хож на «Мы», только более трагичен. Нет замятинской радости и искрометности.

Интересовался отъездом Замятина, болезнью, почему так мало печатал.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Глубокоуважаемый Александр Исаевич!

Непредвзятое восхищение Вашей нравственной и граждан ской позицией освобождает меня от долгих признаний и объяс нений. Скажу лишь: все, кто хочет столочить Вас, исчезнут ча дом. Солженицын же останется совестью наших лет и будет пе редан следующим поколениям в цепи немеркнущих имен.

Одно звено этой цепи — Евг. Замятин — мне особенно доро го. Свои симпатии к нему я выражаю кропотливым трудом — составляю библиографию его произведений, коплю материалы к жизнеописанию Евгения Ивановича. В этом и счастье обретаю.

Прочитав в Вашем письме к съезду открытые слова об опаль ных литераторах, меня тронула Ваша уверенность в непремен ном возврате народу доброго имени Евг. Замятина. Спасибо Ва шему зоркому сердцу, что оно чувствует справедливость! Если бы по настоящему издать Замятина, то перед читающей публикой предстал бы автор 12 превосходных томов. Знают же — толику.

Посылаю Вам в дар фотографию Евг. Замятина, отснятую в 25 м г. Наппельбаумом, и книжку его рассказов. Посмотрите, пожалуйста.

Ваш А. Стрижев Если найдете нужным, напишите свое мнение об этом писа теле (хоть несколько слов, я их буду хранить верно). — 3.VI.1967 г.

15.VI.1967 г.

Глубокоуважаемый Александр Николаевич!

Вы растрогали меня присылкой книг Замятина и фотогра фией его. До сих пор ни одной его книги я сам не имел, а только читал при случае. Вы поразили меня, что так много у него напи сано. Во встречавшихся перечнях его вещей мне так и казалось, что — мало, не достает чегo то. Но чтоб двенадцать томов?! Мо жет быть, Вы разрешите мне когда нибудь с чем нибудь позна комиться?

Я читал его «Мы» (блестящая, сверкающая талантом вещь;

среди фантастической литературы редкость тем, что люди — живые и судьба их очень волнует), сборник рассказов «Остро витяне», да пьесу об инквизиции, название которой забыл. Вот, наверное, и все.

Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

–  –  –

Глубокоуважаемый Александр Исаевич!

Прилагаемый перечень вбирает основные публикации про изведений Евг. Замятина, хотя в таком состоянии он и не допе чен: ряд книг посажены в спецхран и мне пока не доступны.

Библиография, как и краткая справочка о писателе, предназна чены для совпечати (северная столица затевает издать путево дитель по творчеству опальных литераторов, удастся ли его уви деть и как скоро — не известно), поэтому критическая часть покоится в основном на ругателях, вернее — и на ругателях. Схе ма списка — заданная, я бы предпочел хронологическую (для себя составил и такую).

Представляется, что 12 томник можно бы сформировать так (каждый том получает название главного произведения, поло женного в основу цикла):

Т. 1. Уездное (повести и рассказы).

Т. 2. На куличках (повести и рассказы).

Т. 3. Островитяне (повести и рассказы).

Т. 4. Мы (антиутопия+рассказы «пещерного цикла»+боль шим детям сказки).

Т. 5. Нечестивые рассказы (состав тома шире, чем содержа ние одноименной книжки).

Т. 6. Закулисы (статьи о литературном мастерстве+брошю ра об Уэллсе).

Т. 7. Бич Божий (незаконченный роман, варианты+Навод нение).

Т. 8. Театр (пьесы, инсценировки).

Т. 9. Лица (воспоминания, лекции).

Т. 10. Р. Майер (+инженерные статьи).

Т. 11. Неопубликованные материалы. Письма.

Т. 12. Письма.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ Архив Замятина объемен. Из отечественных хранилищ са мые значительные — Институт мировой литературы и Библио тека Салтыкова Щедрина. Эпистолярное наследство — несколь ко сот писем родным, близким и современникам — неотрывно от творческих исканий, от жизненных фактов писателя, поэто му ему в Собрании место — полтора последних тома.

В посылку положены 5 книг Е.И. Замятина и 2 альманаха, в которых он участвовал. Здесь же найдете фотокопии 2 статей («Я боюсь» опубликована в сб. «Дом Искусств», № 1, 1921; «О синтетизме» — в кн. Ю. Анненкова «Портреты». 1922). Возврат — не к спеху, когда не нужны станут. Библиографию (на 30 стра ницах) возвращать не надо.

Пьеса об инквизиторах — «Огни св. Доминика».

Желаю Вам, Александр Исаевич, нескудеющего здоровья, осуществления всех Ваших намерений.

А. Стрижев Последний московский слух — о статье Ф. Бурлацкого и Л. Карпинского в «Комсомолке» (от 30 июня, стр. 4), за которую снят редактор этой газеты Б. Панкин и разжалованы авторы (Бур лацкий — политический обозреватель «Правды»). Статью расце нили как поддержку требований Вашего письма к съезду.

13.VII.1967 г.

2.IX.1967 г.

Многоуважаемый Александр Николаевич!

Я еще не был дома и не видел присланной Вами бандероли — однако могу уверенно поблагодарить.

«Нечестивые рассказы» прочел, скоро напишу Вам о них.

Может быть, позвоню, если буду в Москве с просветом времени.

Всего доброго!

А. Солженицын

–  –  –

Как выехал Замятин?

Когда началась невероятная травля писателя, инспирирован ная сверху, Евгений Иванович пытался объяснить, что «Мы»

печатали там без его ведома (рукопись попала в Берлин к Грже бину в начале 20 х годов, предназначалась для 4 го тома Собра ния, предпринятого концессионным издательством; вышло лишь 2т.). Но маховик раскрутили, слушать было некому. В те атре снимают с постановки «Атиллу», уже доведенную до пре мьеры, ни строчки не пропускает в свет Главлит. Замятин пи шет письмо Рыкову, в котором говорит, что его как писателя приговорили к высшей мере наказания — к молчанию, излагает подробности нетерпимого положения, просит разрешения на выезд за границу, пока в России не установится нормальный общественный климат. После совета друзей Евг. Ив. решает об ратиться с таким письмом не к Рыкову, выбрасываемому из сед ла, а к самому дядьке усатому, к Сталину. В июне 1931 г. Замя тин отнес Горькому письмо, а тот отдал его «в собственные руки».

Максимыч убедил деспота дать вольную опальному литератору.

В ноябре 1931 го Евг. Ив. вместе с женой покинул Петербург.

Отчего умер Замятин?

Страдал от трех болезней — от грудной жабы, колитов и бес сонницы («перетерлись нервы» — выраж. самого Е.И.). Особен но мучила бессонница, спал слишком мало. В разгар травли всё это усилилось. И всё же Замятин в отчаяние не впадал («Но я еще крепко держу вожжи и погоняю себя», — пишет он летом 31 го из под Сорочениц, где отдыхал в деревенской, тогда уже тревожной глуши).

В таком состоянии и выехал. За границей добавилась нос тальгия. Родственники говорили мне, что Евг. Ив. умер от серд ца. Но совсем недавно Мих.

Слонимский в разговоре сказал:

Замятин скончался от рака, так показало вскрытие.

Чем мне дорог Замятин?

Бесстрашной искренностью, несгибаемой прямотой, когда разоблачает ложь затверженных формул. Замятин распознал гибельность тирании равенства, поведал об этом с нескрывае мым осуждением, вступился в защиту свободы. Замятин оста вался революционером в ту пору, когда надобность в револю Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ ционерах миновала, когда их стал уничтожать узурпатор. Я вос хищаюсь этим человеком, хочу быть чем то полезным в его пи сательской судьбе на Родине...

А. Стрижев. 29.XI.67 г.

Из беседы с Ириной Борисовной КУСТОДИЕВОЙ, 9 сентяб ря 1968 года. Ленинград.

— Евгений Иванович бывал у отца часто. Получалось так, что когда oн приходил, то у нас оказывались сготовленными «лозанчики» — вареники такие. Любил отведать. Евгений Ива нович остроумен, с усмешкой, приятный.

На коленях брюки почему то бывали всегда непроглажен ными. Одет был просто. Людмила Николаевна красивая, нос прямой, невысока.

Холмки под Порховом — имение Гагариных. Князь отец отдал дом артистам и писателям. Софья, его дочь, была влюбле на в Евгения Ивановича и в Добужинского.

Ник. Ник. Никитин о Замятине Там же (в Доме Искусств) возникла литературная студия, сперва предназначенная только для тех, кто думал заниматься переводами. Затем она обросла «кадрами» русской художествен ной прозы, поэзии, литературоведения. Занятия с прозаиками вел Е. Замятин, человек умный, большой стилист, очень талан тливый. Стилизация была в моде тех лет и прежде всего принес ла вред самому Замятину, а затем и нам, его ученикам... Для нас, для молодежи, этот вред был временный. А самого Замятина, большого художника, она погубила.

Там (в альм. «Дом Искусств») появился известный очерк Замятина «Я боюсь...». То есть «Я боюсь», что у нас литературы не будет. Зря он боялся. Как раз в это время она возникла, бук вально на гребне двух волн, как бы накативших одна на другую, и одна из них оказалась волею историческою захлестнутой. Это, конечно, не значит, что Советская власть не привлекла к рабо те, например, Замятина. Привлекла, и очень. Однако он пошел (по его собственным словам) «своим путем», и «этот» путь увел Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

его от литературы и, конечно, в дальнейшем погубил его как человека и как литератора.

Изречение Шиллера «Дерзай ошибаться и мечтать», тонкий парадокс, он воспринял как «догмат» и будто нарочно гнался за ошибками.

Несмотря на вред «замятинской» школы, о которой я уже говорил, надо сказать, что в этой школе была, конечно, и польза, которой литературная молодежь впоследствии и воспользова лась.

Он учил эту молодежь кристальной любви к русскому слову, к поэтизации его, к бескорыстной вере в него, и вся эта сумас шедшая тяга к «провинциализмам», которые он так обожал, че рез год два выдохлась у этой молодежи, было отброшено любо вание экзотикой слова, отброшено, как шлак, «мода» перегоре ла, но осталось глубокое, засевшее в душу понимание, что такое русское слово, каков его вес, как много оно значит в литературе и как без вкуса к этому слову трудно жить в литературе, как много значат для этого слова даже знаки препинания.

Точно инстинктом, желая избавиться от этого, в конце 1923 года я ушел в работу для газет. Это были ленинградские, мос ковские и периферийные органы печати. Я писал очерки. Сей час (в 1961 г.) я вижу ясно, что именно в этой газетной повсед невной работе было мое спасение.

Никитин Н. Воспоминания юных дней. — «Знамя», № 1, 1968 (написано в 1961 г.).

В. ШКЛОВСКИЙ. Отрывочные воспоминания (о Горьком).

«Неделя», № 13, 22.III.68 г.

...Улицы зарастали травой.

В этот город приехал Герберт Уэллс, еще не старый, креп кий, хорошо одетый. Прибыл он вместе с сыном, молодым хи миком. Остановились они у Горького...

Довольно много писателей жило тогда в Петрограде в Доме искусств: этот большой дом выходил на Мойку, Невский и Мор скую.

В доме два этажа занимала квартира бывшего бакалейщика виноторговца Елисеева — квартира с концертным залом, ван Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ ными, баней, библиотекой, огромными кухнями и коридором, с комнатами для прислуги.

Дом был заселен писателями, молодыми и старыми: жила Ольга Форш, и Грин, и Слонимский, и Аким Волынский, и многие еще — даже не вспомнишь.

В этом доме устроили прием Уэллсу. На прием пришел креп кий, неплохо говорящий по английски Замятин, Корней Чуков ский, Ал р Грин. Пришел Амфитеатров. Переводч. была Ма рия Игнатьевна Будберг. Для Уэллса сделали обед по тому вре мени роскошный, был и суп с пирожками. Во время обеда взял слово старый журналист, в свое время очень знаменитый, Ам фитеатров. Он начал жаловаться Уэллсу на голод, на грязь, на холод. Горький сидел сердитый и сказал Будберг: «Я думаю, что не надо переводить иностранцу эти ламентации».

Примечание «Всемирная литература» при Народном комиссариате по просвещению ставила своей задачей «дать в переводе на рус ский язык все наиболее выдающиеся произведения мировой художественной литературы, начиная с конца XVIII века и до наших дней».

Намечалось выпускать книги двумя сериями:

основная — 1500 томов и дешевая народная библиотека — 2500 томов. Заведующие издательством: М. Горький, З.И. Гржебин, И.П. Ладыжников, А.Н. Тихонов.

Редакционная коллегия экспертов: Ф.Д. Батюшков, А.А. Блок, Ф.А. Браун, А.Л. Волынский, М. Горький, Н.С. Гумилев, Е.И.

Замятин, А.Я. Левинсон, Г.Л. Лозинский, Б.П. Сильверсван.

А.Н. Тихонов, К.И. Чуковский.

«Всемирную» закрыли в 1925 году.

Рассказывали, что молодой Шкловский любил устраивать скандалы, и когда появился каверинский роман «Скандалист», многие стали искать среди его персонажей Шкловского.

Я помню, как В. Каверин читал главы своего нового романа в Институте истории искусств.

Присутствовавший на чтении Е. Замятин, молодцеватый, румяный, похожий больше на моряка, чем на писателя, выска Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

зываясь о романе, называл героев не вымышленными, а насто ящими, подразумеваемыми именами. Острота и парадоксаль ность положения заключались в том, что герои романа сидели здесь же, в зале, каждый узнавал другого, а не самого себя. За мятин расставлял над всеми i уже никому не нужные точки.

Казалось, назревал скандал, но тихий академический зал Института истории искусств менее всего был пригоден для скан дала. Все обошлось. Каверин, как казалось мне, был чуточку сконфужен. Собрав своих героев в зале, он, вероятно, думал, что они поверят псевдонимам и не узнают себя. Но о том, чтобы узнали, позаботился Е. Замятин.

Гор Геннадий. Замедление времени. — «Звезда», 1968, № 4, с. 188—189.

За далью непогоды В бумагах Михаила Васильевича Бабенчикова имеется запись разговора с Евг. Замятиным «о далях».

— Дни, годы, века жили мы, — говорит Замятин, — русские, да и не только мы одни, а почитай, добрая половина человече ства, каждый в своей конуре и дальше конуры той ничего не видели.

Весь «свет в окошке» — противуположная стена, клочок гряз но серой тучи, двор, а через двор веревка с бельем. Места обхо женные: от службы до дома, от дома до службы; фразы заучен ные, книги зачитанные... Тысячи маленьких «надо» — надо учиться, надо жениться, надо служить и сверх всего, выше всего одно большое «надо» — «быть, как все».

И вот — революция, никаких «надо» — грандиозное, во все российском масштабе «ничего подобного» всей прежней жизни.

Вместо закутка — даль. Неприглядная русская безлюдная равнина, пустырь, пни обугленные, корни корявые, но все же — даль.

Большинство, как увидело, затаило злобу, зашипело, закар кало: «Где дом, где нора, где закуток, где мое корыто?» И нет дома, нет норы, нет закутка, нет своего корыта. Нет и не будет — не должно быть.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ — Революция — всегда во времени, «вид на будущее». Пер воначальный чертеж, схема. Не сегодня, а завтра. Дело револю ции, итог ее всегда там, «за далью непогоды».

Но не этих дней мы ждали, а грядущие века...

Красная армия, субботник такие же средства для поддержа ния мировых сил, как (неразб.) — единоличные. И то и другое — только план.

Пусть низки тучи, зато сини дали. Пусть «здесь» всё обык новенно — и дом, и лампы желтый круг, и даже герань на окне;

«там», за окном, — даль. А за далью — блаженная страна. Только бы добраться до нее — ноги в крови от корневищ, руки — от терниев. Длинен путь. Знаю, Миша, Сережа, Вася — комсомол спросит, а «мы»? — Мы только маленький отряд, мы только дер зкое начало».

Шаг сделан, и какой шаг гигантский.

Даль зовет, манит, И нет стен — простор единый.

Завтра она станет нашей...

К своей записи Бабенчиков эпиграфом взял слова Замяти на, начертанные ему на книге «Уездное»: «Михаилу Васильеви чу Бабенчикову — одному из немногих, с которыми я говорю по русски. В день разговора о далях». 8—IX—1923. Москва. Евг.

Замятин».

Запись М.В. Бабенчикова приводится по рукописи: «Из века в век» (книга воспоминаний о современниках)». ЦГАЛИ, ф. 2094.

Книга с автографом Замятина — в коллекции А.Н. Стрижева.

Речь Евг. Замятина на похоронах Ф. Сологуба, 5.ХII.1927 Сегодня, сейчас Ф.К. Сологуб покинет эти знакомые ему комнаты и уже больше сюда не вернется. Прежде чем он уйдет отсюда навсегда, я по поручению Всеросс. Союза писателей именно здесь хочу сказать ему несколько последних прощаль ных слов.

Один из близких друзей Сологуба, видевших его во время болезни, говорил мне, что с своей серебряной бородой исхудав Александр Стрижев

ЗАМЯТИН НА ФОНЕ ЭПОХИ

ший Сологуб стал похож на Гомера. Мне кажется, что во время его болезни только проявилось вовне то, что уже было внутри его все эти годы. Какое то гомеровское спокойствие, какая то великая умудренность — вот что видели в нем все мы, кому при ходилось встречаться с ним последнее время. Для Союза он был не только должностным лицом — Председателем Правления, — он был мудрым старцем, к которому приходили во всех трудных случаях в жизни Союза — и не бывало, чтобы уходили от него, не получив ответа.

Мы, работавшие вместе с ним писатели позднейших, чем он, поколений, видели в нем единственный уцелевший мост кото рый связывал нас с славным прошлым русской литературы. На наших глазах время безжалостно подтачивало этот мост — и вот он рухнул. Федора Сологуба больше нет.

Для русской литературы 5 е декабря 1927 года — такой же день, как 7 е августа 1921 года: тогда, в августе, умер Блок, те перь, в декабре, умер Сологуб. Смертью каждого из них — пере вернута незабываемая страница в истории русской литературы.

И еще: в каждом из них мы потеряли человека, с богатой ярко выраженной индивидуальностью, с своими — пусть и очень раз личными убеждениями, которым каждый из них остался верен до самого своего конца.

Конец этот наступил... Человек Федор Сологуб — умер, боль ше мы не увидим и не услышим его никогда. Перед этим жут ким словом «никогда» — останавливается мысль. Самый страш ный враг человечества — смерть — еще не побежден, перед ним мы бессильны. Может быть, пока наше единственное оружие в борьбе со смертью — это творческая работа, это подлинное вдох новение — и мы знаем: это оружие есть у Федора Сологуба. Тело его лежит немое и холодное, но не погас пламенный круг его чувств и мыслей, запечатленных в его книгах. Последнее про сти мы говорим сегодня только человеку Федору Кузьмичу: поэт Федор Сологуб — останется с нами.

Евгений Иванович Замятии умер в своей парижской кро хотной квартире (ул. Раффэ, 14) в среду, в 7 часов утра 10 марта 1937 года. Хоронили его 12 марта в дальнем предместье Парижа Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ на кладбище Тие — последнем пристанище русской бедноты Из литераторов в последний путь Замятина провожали Алексей Ремизов, Марина Цветаева, Августа Даманская, Роман Гуль, Марк Слоним, Гайто Газданов. Шел сильный дождь. Не было ни церковного отпевания, ни речей. На дне могилы застаива лась вода, гроб опустили прямо в воду.

В письме к В. Ходасевичу от 13 марта 1937 года Марина Цве таева, описывая похороны Евг.

Замятина, горестно замечает:

«Было ужасно, растравительно бедно — и людьми и цветами — богато только глиной и ветрами — четырьмя встречными... У меня за него — дикая обида».

ЕВГ. ЗАМЯТИН:

ИЗ ПЕРЕПИСКИ С РОДНЫМИ

Биографическая справка Евгений Иванович Замятин родился 20 января (1 февраля) 1884 года в городе Лебедяни Тамбовской губернии (теперь Ли пецкая область), в семье священника. В 1893—1896 годах учил ся в лебедянской прогимназии. Затем — в воронежской гимна зии, которую окончил с золотой медалью в 1902 году и посту пил в Петербургский политехнический институт на кораблестро ительный факультет. Во время студенческой практики он мно го путешествовал, и не только по России. Летом 1905 года пла вал в Александрию.

С 1903 года Евгений Замятин активно участвовал в полити ческих демонстрациях в Петербурге. Стал членом РСДРП. Ре волюцию 1905—1906 годов Е. Замятин встретил восторженно.

В письме (1906 г.) Людмиле Николаевне Усовой (впоследствии — жена писателя) Замятин признавался: «Революция так хоро шо встряхнула меня. Чувствовалось, что есть что то сильное, огромное, гордое — как смерч, поднимающий голову к небу, — ради чего стоит жить. Да ведь это почти счастье!»

Александр Стрижев

ЕВГ. ЗАМЯТИН ИЗ ПЕРЕПИСКИ С РОДНЫМИ

В 1905 году после одной из сходок Е. Замятин был аресто ван. После освобождения, весной 1906 года, уехал в Лебедянь, но пробыл там недолго и уже летом нелегально вернулся в Пе тербург, а затем перебрался в Гельсингфорс. Потом — снова Петербург, нелегальное положение, занятия в Политехничес ком, который окончил в 1908 году. Получив специальность мор ского инженера, Е.И. Замятин был оставлен при кафедре кора бельной архитектуры для научной работы. С 1911 года он пре подавал в институте курс корабельной архитектуры.

Литературный дебют Е.И. Замятина — рассказ «Один» (на печатан в журнале «Образование» осенью 1908 года). Затем в журнале «Теплоход» и «Русское судоходство» Е. Замятин пуб ликует несколько специальных статей. В 1911 году в Лахте, под Петербургом, он пишет повесть «Уездное», которая увидела свет в пятом номере журнала «Заветы» за 1913 год. Эта повесть выз вала многочисленные похвальные отзывы в периодике тех лет.

В 1914 году в третьем номере «Заветов» печатается еще одна его повесть — «На куличках», сатирическая злободневность кото рой оказалась настолько острой, что цензура конфисковала от печатанный номер журнала, предав автора суду. Решением Пе тербургского окружного суда Замятин был выслан на Север, в Кемь.

В 1914—1915 годы в «Ежемесячном журнале», «Русской мыс ли», «Современнике» Е. Замятин публикует несколько расска зов и рецензий.

В марте 1916 года Евгений Иванович уехал в Англию для ра боты на судоверфях в Глазго, Нью Кастле и Сандерлэнде. Под его руководством построен один из самых крупных русских ле доколов «Александр Невский». В Англии Е. Замятин написал «Островитян» — тонкую сатиру на английский быт.

После Февральской революции, в сентябре 1917 года, Замя тин вернулся в Россию и сразу включился в литературную жизнь Петрограда. Он входит в коллегию экспертов «Всемирной лите ратуры», становится одним из руководителей издательства «Ал коност» и «Эпоха», издает с группой писателей «Дом искусств», журналы «Русский современник», «Современный запад». В 1920 году Замятин пишет рассказ «Пещера» (напечатанный в пятом Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ номере «Записок мечтателей» за 1922 год) и роман «Мы», гро тескно изображающие эпоху военного коммунизма. В 20 е годы Замятин создает немало рассказов и пьес, публикует литератур но теоретические статьи, в которых утверждает принципы нео реализма.

В 1925 году МХАТ 2 ставит пьесу Е. Замятина «Блоха», а в 1926 году «Блоху» ставит Большой драматический театр в Ле нинграде. «Блоха» выдержала 500 представлений.

В 1927 году издательство «Круг» выпустило книгу Е. Замя тина «Нечестивые рассказы», в которой были собраны новей шие его работы. Через два года издательство «Федерация» вы пустило Собрание сочинений писателя в четырех томах, куда вошло около 50 его произведений.

В 1929 году «Воля России», эмигрантский журнал в Праге, без согласия автора печатает его роман «Мы» (в обратном пере воде с английского). Последовали резкие обвинения в адрес писателя от «литературной общественности». Сложившаяся об становка вынудила Евгения Замятина просить о временном вы езде за границу. С помощью А.М. Горького он получил разре шение на выезд и в ноябре 1931 года уехал из России. С февраля 1932 года и до конца своих дней Е. Замятин жил в Париже на положении советского гражданина. Там он вел себя совершен но независимо, в эмигрантской прессе не печатался, писал ста тьи, делал сценарии для кино, охотно встречался с советскими деятелями культуры, приезжавшими во Францию, вниматель но следил за всем происходившим в России. В 1935 году опаль ный писатель вместе с советскими делегатами участвовал в ан тифашистском Конгрессе в защиту культуры. В последние годы жизни Евгений Иванович работал над романом «Бич Божий», посвященным падению Римской империи. Роман остался неза вершенным.

Умер Е.И. Замятин 10 марта 1937 года. Похоронен на клад бище Тие в предместье Парижа.

В Париже одним из первых на смерть Е.И. Замятина отклик нулся А.М. Ремизов, с которым Евгений Замятин многие годы поддерживал добрые отношения.

Александр Стрижев

ЕВГ. ЗАМЯТИН ИЗ ПЕРЕПИСКИ С РОДНЫМИ

Письма, предлагаемые вниманию читателей, были переда ны автору публикации племянниками Е.И. Замятина Е.В., С.В.

и Л.В. Волковыми, в 1967 году. К настоящему времени, кроме писем к жене, это единственное, что сохранилось из переписки Е.Замятина с родными.

А.И. Замятиной 13 19/XI 01 г. 6 часов вечера Милая моя гимназистка!1 Сейчас неотложных дел никаких нет, и вот я собрался напи сать тебе письмо. Хорошо, когда наступит праздничек! Вот се годня после уроков я на полчаса пошел погулять, хотя холоди ще страшный сегодня, потом все время до обеда читал Данилев ского «Воля». Ну что за прелесть! Читал и за обедом тоже (Ми хаил Иванович болен, так что без него пока житье; должность инспектора исправляет Гавриил Алекс. Новочандов. Вот сим патичный человек. Просто прелесть! И учитель такой, какого мне еще не приходилось встречать (он у нас преподает в ны нешнем году по русскому языку и логике). Зато у нас его и любят. Продолжаю теперь прерванный рассказ о том, как я про водил нынешний день. После обеда тоже все время читал Дани левского; сейчас только кончил. Должно быть, все время до чаю буду писать тебе письмо, т.е. до 7 часов. После чаю пойду се годня в театр; идет пьеса Потехина «Нищие духом»; идет в театр из 8 го класса 18 человек. Если останется свободное время, пойду играну на рояли; что то хочется сегодня поиграть. Вообще иг раю я на рояли очень редко: иногда только в праздник сыгра ешь, а иногда случается и недели три не играть. Последний раз играл в воскресенье. В этот день многие ходили в театр, но мне Письмо, адресованное сестре Е.И. Замятина Александре Ивановне Замятиной (1885—1965), написано в ту пору, когда семнадцатилетний Е. Замятин оканчивал воронежскую гимназию, а сестра училась в Лебедя ни. Позже она вышла замуж за учителя словесности В.В. Волкова и имела троих детей (Евгения, Сергея и Людмилу). В 30 е годы, как сестра Е. За мятина, она многое перенесла — гонения, выселение из дома. Умерла в Тамбове в возрасте 80 лет.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ что то не хотелось, да, вдобавок, нужно было и уроками занять ся. Но... мне захотелось поиграть, я поиграл сначала полчаса до молитвы, до 9 часов, потом хотел поиграть с 1/4 часа пос ле молитвы, а вместо того проиграл час с четвертью. Впрочем, сегодня не придется играть: внизу в гимнастическом зале, где стоит рояль, идет репетиция к спектаклю, который будет 25 ноября.

Расскажу тебе кое что о своих учебных делах: они идут по маленьку. В нынешней четверти 2 йраз спросили меня уже по многим, получил по 5: по Закону Божию, по гречес кому языку, по латинскому языку, по русскому яз ыку, по французскому; было одно классное сочинение по русски — 5; остается мне еще быть спрошенным по математике, что, вероятно, и произойдет в этот четверг, по истории, по кос мографии, по физике, да по немецки ответить в конце четвер ти. В этой четверти придется еще писать домашнее сочинение о лирических отступлениях в «Мертвых душах» Гоголя. Ну, как нибудь напишем! Относительно твоего сочинения я еще поду маю и, что придумаю, напишу.

Остается мне еще написать тебе обещанное — о любви. Ко нечно, о любви или, как в данном случае, об одном виде ее мож но было бы написать целый трактат, но места, к сожалению, мало. Прежде всего, нельзя не сознаться, что любовь, о которой мы говорим, существует. К сожалению, конец придется отло жить до завтра, а то уже 7 часов.

19 14/XI 01 г. 8 часов утра Итак, любовь несомненно существует: о ней говорят в своих сочинениях знаменитейшие писатели — не о несуществующем же говорят они; всем известно, что любовь многих делает не счастными в жизни — если бы любви не существовало, такие люди были бы несчастны вследствие, так сказать, галлюцина ций, своей мании, т.е., другими словами, пришлось бы массу людей считать сумасшедшими. Далее, есть люди, не признаю щие любви, как душевного чувствования, но я уверен, как не материалист, что существует духовная любовь. По моему мне нию, любовь можно подразделить на два вида: коллективную и Александр Стрижев

ЕВГ. ЗАМЯТИН ИЗ ПЕРЕПИСКИ С РОДНЫМИ

индивидуальную. Под коллективною — разумею я чувство без различно к той или другой симпатичной личности, под индиви дуальной — чувство исключительно к одной личности, опреде ленной. Первое — это скорее увлечение; второе, собственно, и есть истинное чувство; особенно резкая черта пройдет между обоими видами, если допустить, что второй вид — постоянен, но этому я пока еще не верю. Происхождение того чувства, ко торое я называю коллективной любовью, по моему, такое: в сер дце большинства людей есть стремление к любви именно инди видуальной, но прежде чем найти этот индивидуум, чувство может временно останавливаться на различных, привлекающих его внимание, личностях. Так как это инстинктивное, бессоз нательное, стремление сердца начинается лишь только мышле ние приобретет в нем известную силу (я говорю «силу», но разу мею под этим только развитие способности мыслить, о правиль ности мыслительной деятельности я ничего не говорю), следо вательно, в раннем юношеском возрасте, то в этом возрасте впол не возможно и естественно то чувство, которое я называю кол лективной любовью. На этом письмо обрывается.

И.Д. Замятину 20/XII—05 г.

Вот и несчастье налетело...1 Нежданно негаданно. Как вихрь в ясный летний день. Бе зоблачное небо, солнце — и вдруг всё нахмурилось, потемнело, В 1905 году в связи с участием в революционном движении Е. Замя тин находился под следствием в Доме предварительного заключения, где и писалось это письмо, адресованное отцу Е.И. Замятина Ивану Дмитри евичу Замятину. И.Д. Замятин был священником церкви Покрова Бого родицы в Лебедяни. Участие Е. Замятина в демократическом движении в период революции 1905 года, его атеизм доставили немало горьких минут отцу. Упреки горожан и церковного начальства, с одной стороны, и твер дое убеждение в неправоте сына, отвергшего предание и патриархальную жизнь — с другой, окрасили в холодные тона дальнейшее общение между отцом и сыном. Когда в 1913 году в журнале «Заветы» (№ V) впервые уви дела свет повесть Е. Замятина «Уездное», колорит которой, персонажи создавались под впечатлением детства, проведенного в Лебедяни, Е. За мятин послал номер журнала И.Д.

Замятину с лаконичной надписью:

«Отцу». Умер И.Д. Замятин в 1916 году в Лебедяни.

Александр Стрижев ЛИТЕРАТУРНАЯ СТУДИЯ загудел ветер, налетел ураган, разбросал, разломал — и улетел куда то, забыв о том, что наделал.

Так и теперь — со мной.

Ну, да умели в счастьи жить — надо суметь и с несчастьем сдружиться.

Не всё на свете будет ночь, авось и солнышко проглянет.

Пройдет и несчастье — заживем по старому. Еще больше будем ценить жизнь и все ее блага — как выздоровевший от тяжелой болезни.

Твоя вера поможет тебе, дорогой мой отец, перенести горе.

Меня оно, быть может, научит лучше верить...

Я думаю, сейчас у тебя никаких чувств по отношению ко мне не может быть, кроме самого искреннего сочувствия, желания помочь.Гнев на человека, который своим несчастьем слу жит невольной причиной горя другого, — гневу в такие мо менты, мне кажется, не может быть места.

Как мне хотелось провести праздник в доме! Как много было у меня, чем поделиться: много, я знаю, нашлось бы и у вас. Ну, да, оказывается, не судьба!

Я еще не сказал, кажется, до сих пор, что с 11 декабря уже я сижу в Предварилке (официальное название, высокоторже ственное — «СПБ ий Дом Предварительного Заключения»).

Не думайте, впрочем, чтобы здесь заключенные ходили в арестантских халатах, спали на нарах, ели хлеб с водой и т.д. — обыкновенно такие представления связываются с понятием о тюрьмах.

Я занимаю одиночную камеру. Семь шагов вдоль, три попе рек, а ежели квадратными шагами ходить — так и целых 21 на берется. Одно окно (увы! с решеткой!), 20x30 вершков, же лезный стол, железный стул, кровать, паровое отопление, элек трическая лампочка, умывальник — кран с раковиной в стене.

Обстановка кругом дешевая и прочная — камень и железо. За свои деньги можно получать обеды (по 35 к.). Обеды из двух блюд, очень хорошие — лучше даже, пожалуй, институтских.

Подушку, одеяло, белье — доставили мне дня через три с моей квартиры одни знакомые (свет не без добрых людей!).

Александр Стрижев

ЕВГ. ЗАМЯТИН ИЗ ПЕРЕПИСКИ С РОДНЫМИ

При Доме Предварительного Заключения отличная биб лиотека, чем я, конечно, пользуюсь. Первое время, пока я не свыкся с новым положением, пока мне нужно еще поразвлечь ся — пустил в ход беллетристику — Золя, Сенкевича etc. Дальше — думаю заниматься более серьезными вещами.

Читать и есть — самое милое занятие. Этого у меня вдоволь.

Покупать можно через контору всё, что угодно (за исключени ем ножей, ножниц, порошку «Аррагац», вина и прочих чле новредительных предметов). Деньги у меня пока есть: в мо мент ареста со мной было рублей около 70. При таких обсто ятельствах еще жить можно.

Пока чувствую себя сносно.

Правильный режим, ежеднев ная (одиночная) прогулка по полчасу — всё это по статистичес ким данным конторы действует даже хорошо на заключенных:

все будто бы увеличили в весе. Положим, я думаю, правило это на всех распространить нельзя — контора, по всей вероят ности, оптимистична. Нужно считаться с факторами не только физическими, но и психическими, а настроение не всегда и у всех бывает хорошее.

Бывают и со мной случаи, что настроение опускается ниже нуля. Но, в общем, я умею с собой справляться недурно.

Меня очень мучила все время та неизвестность, в которой находитесь все вы — ты, мама, Санька.

Воображаю, как изахалась и извздыхалась бабушка. И вооб ражаю, что было бы с Варей, ежели бы она на моем месте была!

Потеха!



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
Похожие работы:

«Электронный журнал «Психологическая наука и образование» www.psyedu.ru / ISSN: 2074-5885 / E-mail: psyedu@mgppu.ru 2012, №4 Значение методов нейропсихологической диагностики нарушений когнитивных функций в системе современной нейрореабилитации Н.Г. Малюкова, кандидат психологических наук, д...»

«Г. Оберлендер Дрессировка и натаска охотньичих собак (поле, лес, водоем) Начальное воспитание собаки Все спортивные писатели, составлявшие руководство к дрессировке, сходятся в положении, что молодая собака должна быть телесно и...»

«Образование и наука. 2006. № 2 (38) ТЕОРИЯ ОБРАЗОВАНИЯ УДК 37.035 (075.8) ББК 74.100я73 СОЦИАЛЬНОЕ ВОСПИТАНИЕ В УЧРЕЖДЕНИЯХ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ (ПОПЫТКА ОБОСНОВАНИЯ КОНЦЕПЦИИ)1 Б. В. Куприянов Ключевые слова: конвенциональные отношения; общественные функции; с...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №29 Поиск и перспективы Из опыта работы МБОУ СОШ №29 в рамках экспериментальной площадки «Повышение уровня культуры...»

«УДК 376.352 Карандаева Татьяна Аркадьевна Karandaeva Tatyana Arkadyevna доцент кафедры специальной педагогики Assistant Professor, и психологии Special Education and Psychology Department, Института педагогики и психологии Institute of Education Science and Psychology, Марийского государственного университета Mari State Universi...»

«УТВЕРЖДАЮ Заведующий МАДОУ д/с №24 «Ромашка» _Н.Б. Рябошапко «_»_2013 г.ОСНОВНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ДОШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ МУНИЦИПАЛЬНОГО АВТОНОМНОГО ДОШКОЛЬНОГО ОБРАЗО...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Белгородский государственный национальный исследовательский университет» Рабочая программа дисциплины «Методика обучен...»

«Оренбургский государственный профессионально-педагогический колледж СОЦИАЛЬНАЯ ПЕДАГОГИКА УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС Оренбург-2008 г. Автор: Горшенина Н.В. Допущено Институтом проблем развития среднего профессионального образования России в качестве учебного пособия для студ...»

«УДК 378 ББК 74.580.22 А13 Э.А. Абадзе, В.А. Трусов Концептуальная модель педагогического проектирования открытой программы курса: проект «Электронная учебная программа» (Рецензирована) Аннотация: В статье описывается системно-динамический подход к педагогическому про...»

«Содержание I. Пояснительная записка..3 стр.1.1.Актуальность и педагогическая целесообразность, особенность программы, новизна программы..3 стр.1.2. Цели, задачи и формы программы..3 стр.1.3. Поэтапное содержание программы по обучению грамоте.4 стр.1.4....»

«МИКАЭЛЯН ДИАНА АРМЕНОВНА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ГОТОВНОСТИ СТАРШЕКЛАССНИКОВ К ОСОЗНАННОМУ ВЫБОРУ БУДУЩЕЙ ПРОФЕССИИ 19.00.07 – педагогическая психология (психологические науки) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандида...»

«Электронный журнал «Клиническая и специальная E-journal «Clinical Psychology and Special Education» психология» 2016, vol. 5, no. 2, pp. 121–134.2016. Том 5. № 2. С. 121–134. doi: 10.17759/psyclin.2016050209 doi: 10.17759/psyclin.2016050209 ISSN: 2304-0394 (onli...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Уральский государственный педагогический университет» Институт филологии, культурологии и межкультурной коммуникации Кафедра...»

«Тезисы к опыту работы по теме «Развитие творческого воображения в совместной деятельности педагога с детьми старшего дошкольного возраста»   Авторы: Чич Наталия Петровна и Бурляева Светлана Васильевна, воспитатели муници...»

«БЮЛЛЕТЕНЬ НАУКИ И ПРАКТИКИ — BULLETIN OF SCIENCE AND PRACTICE №3 2016 г. научный журнал (scientific journal) http://www.bulletennauki.com УДК 377.36 РАСКРЫТИЕ СТРУКТУРЫ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА В НЕФТЕГАЗОВОЙ ОТРАСЛИ КАК ЭЛЕМЕНТ ЭФФЕКТИВНОГО КОРПОРАТИВНОГО ОБУ...»

«Приложение №4 к приказу Министерства образования, науки и молодежи Республики Крым от « 28 » ноября 2014г. №327 Персональный состав групп специалистов для осуществления всестороннего анализа резуль...»

«Кодекс этики социального работника и социального педагога – члена общероссийской общественной организации „Союз социальных педагогов и социальных работников“ Настоящий Кодекс разработан на основе рекоме...»

«НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ РАСТИТЕЛЬНЫЙ МИР АЗИАТСКОЙ РОССИИ h p://www.izdatgeo.ru Растительный мир Азиатской России, 2013, № 2(12), с. 55–60 УДК 57.017.5: 581.9 ПОЛОВОЙ ПОЛИМОРФИЗМ ВИДОВ РАСТЕНИЙ ПОДКЛАССА CARYOPHY...»

«Приложение 8А: Рабочая программа факультативной дисциплины Педагогическая психодиагностика ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ПЯТИГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» Утверждаю Проректор по научной работе и развитию интеллек...»

«УДК 159. 9: 316. 35 ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ И УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ СУБЪЕКТНОСТИ У СОВРЕМЕННОГО ПОДРОСТКА © 2014 А. Н. Бондарева соискатель каф. психологии, педагог-психолог ОКСКОУ «КСКО школа» e-mail: AnnaBond0071988@mail.ru Курский государственный университет В статье анализируются...»

«Педагогические науки 83 при необходимости использовать консультативную помощь детского психолога; организовать просвещение и подготовку педагогов в области коррекционно-развивающего обучения, нацеленн...»

«Современное дополнительное профессиональное педагогическое образование № 2 2015   УДК: 37 ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ОДАРЁННЫХ ДЕТЕЙ КАК УСЛОВИЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ БАРЬЕРОВ ИХ СОЦИАЛИЗАЦИИ Зарецкая И.И., д.п.н., проф., E-mail:inzarl68@mail.ru, К...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования города Москвы «МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» Институт дополнительного образования СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ Председатель экспертного совета Первый проректор по дополнитель...»

«ПЕДАГОГИКА Выпуск № 11 (35) Демченко З. А. Современный подход к понятию «научно-исследовательская деятельность студентов в образовательном процессе вуза»: аксиологический аспект / З. А. Демченко // Научный диалог. — 2014....»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.