WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |

«Негосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский Гуманитарный университет ...»

-- [ Страница 10 ] --
Сегодняшний кризис идентичности, состояние духовной аномии, дисбаланс ценностно-ориентационной модели российских реформ требует корректировки мировоззренческих доминант «русского мира», способных составить основу национальной идеологии. В целях обеспечения исторической преемственности и создания единого ценностно-идентификационного пространства национальная идеология должна вобрать в себя основные составляющие русской идеи, опираться на ценности православия, органично вошедшие в русскую культуру и придающие смысл жизни обществу и человеку, признавать государственность как форму сохранения национальной самобытности и территориальной целостности, осознавать национально-культурную уникальность

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

и духовную самобытность России, ее исторических судеб, настоящего и будущего. Содержание и основные функции возрождающейся национальной идеологии определяются, с одной стороны, характером социокультурной ситуации, сегодняшними проблемами общественного развития России и общемировыми тенденциями, с другой — ее сущностной способностью консолидировать многоэтничное российское общество, обеспечить ценностно-ориентационному многообразию российской культуры, стремящемуся перейти в хаос, общее духовное основание, смысл и перспективу развития.

Основными составляющими консервативной идеологии являются следующие аксиологические доминанты русской цивилизации, выступающие одновременно основаниями национально-культурной идентичности.

1. Гармония материального и духовного.

Жизненные стратегии «русского мира» и культура в целом обретают свои идентификационные основания на платформе баланса материальных и духовных приоритетов бытия, соотношение которых согласуется с исторически устойчивыми и входящими в ядро национального менталитета ценностями (это соответствует идеалистической модели культуры по классификации П. Сорокина). Данный вариант культурного самоопределения не противоречит «евразийской» парадигме жизнеустройства, в мировоззренческом плане исключающей европо- и этноцентризм и утверждающей Россию в качестве особого географического, культурно-исторического и духовного мира, синтезирующего в себе восточную (идеациональную) и западную («сенсорную») культуры1. Сохраняя свою духовную уникальность и самобытность, Россия при этом будет играть роль «всемирного медиатора», посредника в культурном диалоге Востока и Запада. В этой модели социально-культурная миссия дополняется и обеспечивается «идеократическим» государством, которое должно стать формой выражения интересов народа и средством воплощения национальной идеи.

Духовная составляющая в рамках этой парадигмы может быть обеспечена отечественными традициями святости, которые позволят уравновесить и гармонизировать противоречивое соединение традиционной для русской истории теократии, характерной для десятилетий советской власти социократии и гедонистического индивидуализма эпохи «дикой» капитализации. Такого рода «равновесие» Вяч. Иванов называл агиоцентрической культурой (или агиократической соборностью, символом которой является образ Святой Руси) и считал наиболее вероятной формой грядущего воплощения русской идеи.

Агиоцентрическая культура основана на двух принципах:

— признании святости в качестве высшей духовной ценности (неизменными спутниками которой будут всечеловечность и универсализм, мессианский пафос и служение, духовность и аскетизм, милосердие и сострадание) и референтности образов православных святых (культурная вертикаль);

— соборности общественного бытия с ее реальным равенством и абсолютной свободой, когда свобода равна необходимости, то есть становится «неосознаваемой несвободой» (социальная горизонталь).

Зародившаяся в начале 1920-х годов евразийская концепция нашла продолжение и развитие в работах Н. Рериха, Н. Гумилева и ныне начинает оказывать существенное влияние на формирование новой идеологии национальной консолидации.

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

Соборность есть «общение с отошедшими, … не приверженность к их былому обличию и к их былым делам, но верность их бессмертному, умопостигаемо-единственному лику»1. Вяч. Иванов считал, что агиократическая соборность соответствует сути и предназначению русского народа, она является оптимальной формой воплощения русской идеи.

Важной составляющей национальной идеологии, вытекающей из специфики российской государственности и единых оснований и истоков духовной культуры народов России, может стать концепция евразийства как одна из доминант «русской идеи», утверждающая Россию в качестве особой цивилизации, синтезирующей восточную и западную культуры, духовного центра евразийского континента. Возрождение единого культурного пространства в рамках идеологии «евразийского национализма» — это восстановление преемственности национального самосознания и осознание общности исторических судеб народов Евразии, формирование их установки на «многонациональное симфоническое единство» (Н. С. Трубецкой); восприятие себя народом бывшего Союза как законного наследника тысячелетней цивилизации Киевской Руси, Московского царства, Российской империи и Союза ССР.

2. Справедливость как критерий и условие общественной солидарности.

Возрождение традиционных ценностей «русского мира» как мировоззренческой основы национальной идеологии предполагает утверждение социальной справедливости как важнейшей аксиологической доминанты отечественного этоса, неразрывно связанной с христианской трактовкой свободы личности. «Свобода является истинной и полной только в целостной взаимосвязи каждого и всех. Нет изолированной свободы, она по своей природе взаимна и социальна... Я могу быть действительно свободным только среди людей так же свободных, как я. Утверждение моего права за счет прав раба или даже человека менее свободного, чем я, может и должно внушить мне сознание моей привилегии, а не сознание моей свободы. Но ничто так не противоречит свободе, как привилегия....Полная свобода каждого возможна лишь при действительном равенстве всех. Осуществление свободы в равенстве — это и есть справедливость»2.

Идеалы социальной справедливости были положены в основу социалистического мироустройства, которое коренится в традициях русской культуры. Еще Ф. М. Достоевский рассматривал социализм как «последнее, крайнее до идеала развитие личности», как форму соединения личностей «во имя красоты идеала»3. Эта идея не потеряет актуальности и в будущем, ибо трудно противопоставить что-либо равноценное гуманистическому принципу справедливости, который отражает «онтологический закон гармонических соотношений частей в единстве целого», а социализм, понимаемый как форма осуществления социальной справедливости, «имеет полное основание рассматриваться и с гуманистической, и даже с религиозной точки зрения имеющим на себе некоторое историческое благословение. Это явление есть прогрессивное, имеющее впереди некоторое по существу оправдываемое торжество: нечто из его Иванов Вяч. О русской идее // Русская идея. М. : Республика, 1992. С. 334.

Бакунин М. А. Избранные философские сочинения и письма. М., 1987. С. 273.

Достоевский Ф. М. Указ. соч. Т. 20. С. 193.

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

замыслов должно воплотиться в жизнь, ибо без этого воплощения эволюция человеческой природы была бы неполна и незаконченна»1.

3. Возрождение имперского духа в национальном самосознании и государственной политике.

Велики значимость и реалистичность возвращения русской цивилизации к универсалистской, духовной идентичности, то есть к имперской парадигме государственного строительства и выстраивания геополитических стратегий:

во-первых, Россия имеет уникальный опыт построения социально-политического и культурного мегамира; во-вторых, империя способна «сочетать централистский логос с полифонией этносов»2, создать условия и возможности для осознания своей значимости и достоинства, для участия в общем деле представителям всех народов, этносов, конфессий и культур; в-третьих, имперская парадигма способна предотвратить нацистский реванш в современной европейской цивилизации, прежде всего за счет фундаментальной оппозиции нацизма и имперского духа с его универсализмом и полиэтнической (или даже надэтнической) идентичностью, пассионарным пафосом служения и стремлением к общечеловеческому единству.

Мировые империи Нового времени, начиная с Византии, возникающие на основе мировых религий, существенно отличались от империй Древнего мира. Они строились на единстве государственной и сакральной власти, культивировали идею величия и долга, воспитывали героическую пассионарность, опирались на духовные ценности и религиозную доминанту. Без сакрального фундамента государству и обществу трудно сдерживать действие центробежных сил хаоса и распада. Основой имперской идеологии и доминантой национального самосознания становится мессианизм, утверждающий уникальность государства и культуры в мировой истории. Империя переплавляет множество этносов в единый народ, обретающий общность «мы» вне этнического поля. Такой способ формирования идентичности народа «поверх» этнического разнообразия был характерен и для Греческой империи, которая создавалась из созвездия средиземноморских этносов, не имеющих государственности, и для Византии, и для Российской империи, возникшей на пересечении силовых полей Европы и Азии на основе органичной консолидации множества этносов.

Сегодня статус империи имеют США — главный геополитический игрок на мировой площадке, целью которого является глобальная гегемония, и не только в военном, политическом и экономическом плане, но и в духовной области.

В перспективе имперский статус может обрести Европейский Союз, которому пока не хватает духовной миссии, способной повысить привлекательность «европейского дома», компенсировать примитивизм буржуазной прагматичности и сытого потребительства сегодняшней европейской цивилизации, ограничить пространство девиаций и пороков. Еще один геополитический проект — попытки создания на пространстве исламского мира Халифата — единого государства, способного, по мнению его идеологов, обуздать хаос, посеянный США на пространстве Ближневосточного региона.

Аскольдов С. А. Религиозный смысл русской революции. С. 200.

Дугин А. Г. Социология воображения. Введение в структурную социологию. М. : Академ.

проект ; Трикста, 2010. С. 98.

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

Воссоздание в национальном самосознании исторически устойчивых мировоззренческих доминант культуры особенно актуально в период общественных потрясений. В частности, проекту реабилитации имперской модели идентичности, символически связанной с византийской цивилизацией, предшествовал этап распада Российской империи в революциях ХХ века, когда «вместе с начавшимся угасанием западной цивилизации уходил в прошлое и отрезок российской истории»1. После Февральской и Октябрьской революций возникла ситуация массовой анархии, и власть оказалась перед необходимостью диктатуры. «Россия вновь оказалась в ситуации кризиса, в какой она, собственно, и была до революции, когда распадалась империя. Идеализация революции и превращение ее в единственно значимое событие, отныне определяющее ход истории, отвлекало от понимания кризиса, понимаемого уже не как кризис империи и даже не как кризис революции, а как кризис цивилизации»2. «Византийская традиция» становится судьбой России «в экстремальной ситуации, какой и явилась Вторая мировая война. Следовательно, империя в ее новой — сталинской редакции — это реабилитация византийской традиции, которая была так упакована в марксистскую терминологию, что, казалось, ни о какой активности этой исторической традиции не могло быть и речи. Тем не менее, это именно так. А, как известно, византийская традиция в ее государственной форме известна как второй Рим»3.

Традиционалистская идеология и политика (особенно в ситуации кризиса) в значительной степени выполняют компенсаторные функции, особенно для той части общества, которая не желает и не может идентифицировать себя с наступающими ценностями западной капиталистической цивилизации — рационализмом, гедонизмом, утилитаризмом4. Деформация ценностно-нормативного ядра культуры неизбежна в период «смутных времен», которые всегда сопровождались духовным хаосом, неустойчивостью и расплывчатостью норм и ценностей, их внутренней противоречивостью. Но проходит время — и в новом политическом и экономическом контексте снова возрождаются те ценностно-ориентационные доминанты, которые составляют специфику и духовную уникальность культуры. В истории нашего Отечества становление и утверждение имперской идеологии и соответствующей политической структуры стало способом компенсации отсутствующих условий для формирования нации-государства. «Социальная разобщенность как по горизонтали (между территориальными локализациями), так и по вертикали (между сословными субкультурами российского общества)», которая стала следствием пространственной протяженности России при слабо развитой системе экономических и информационных коммуникаций, породила «отчужденность основной массы населения от наиболее важных, “судьбоносных” для страны исторических событий Хренов Н. А. Столкновение цивилизаций как глобальный вызов: культурологический экскурс в ХХ век // Современные глобальные вызовы и национальные интересы : ХVI Междунар.

Лихачевские науч. чтения, 19–21 мая 2016 г. СПб. : СПбГУП, 2016. С. 255.

Хренов Н. А. Указ. соч. С. 255.

–  –  –

Даже в лихие 1990-е, несмотря на чрезвычайные усилия ультралиберальных политиков и идеологов, значительная часть русского общества, воспитанная в атмосфере русской духовности, разделяла и исповедовала традиционный образ мировосприятия и жизнеустройства.

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

и инертность по отношению к ним»1. Эту разобщенность и отчужденность смогли компенсировать имперские основания идентичности, которые «накладывались» и интегрировали иные формы социальной консолидации: родовую, сословную, конфессиональную2.

Сегодня российская культура переживает сложный этап. Цели и приоритеты культурного возрождения еще не отрефлексированы национальным самосознанием. Между тем видна общая тенденция духовных усилий: перенос акцента с поиска внешнего, предметного своеобразия российской культуры на понимание в контексте проблем дня сегодняшнего ее исторической глубины, целостности и самобытности, на выявление ее подлинного образа, который включает все многообразие преданий, традиций, форм организации труда и быта, специфику духовной жизни, художественного творчества, воспитания, общения, познания. Эта тенденция вполне закономерна и перспективна, ибо духовная целостность национально-культурного мира может существовать лишь в большом историческом времени — она никогда не дается нам «здесь и теперь» в виде готовой и окончательной формулы. Усилием самосознания она должна непрерывно реинтерпретироваться в контексте современных проблем, образуя тем самым единое ценностное и смысловое пространство прошлого, настоящего и будущего отечественной культуры. Реализовать идентификационный потенциал отечественной культуры — это значит обеспечить сопричастность духовным поискам отечественных мыслителей, которые обнаруживают новые смысловые глубины в контексте сегодняшних проблем, ввести в ткань живой культуры духовно-нравственные образы соотечественников, максимально полно воплотивших человеческое предназначение, сделать так, чтобы духовное достояние отечественной культуры сопровождало жизненный путь человека, помогая ему понять смысл прошлого и настоящего, свое предназначение и призвание.

ВЫВОДЫ

1. Переживаемый сегодня духовный кризис становится реальной угрозой разрушения душевного здоровья нации, что актуализирует проблему обеспечения духовной безопасности общества, разработки новой концепции безопасности многонациональной России, которая смогла бы обеспечить сохранение жизненно важных параметров в пределах исторически сложившейся нормы, защиту общенациональных духовных ценностей, прав и свобод личности.

2. Основополагающими факторами идентичности (как на индивидуальном, так и на общенациональном уровне) являются: формирование у граждан чувства причастности к истории и духовным традициям своей родины; осознанное чувство общности «мы», фиксирующее «родство» на уровне национальной Малыгина И. В. Национализм как частный случай культурной идентичности: российский опыт // Современные глобальные вызовы и национальные интересы : ХVI Междунар. Лихачевские науч. чтения, 19–21 мая 2016 г. СПб. : СПбГУП, 2016. С. 423.

Гелнер Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса // Нации и национализм.

М., 2002. С. 192.

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

ментальности; восстановление целостности в структуре национального самосознания, которое необходимо наполнить новым содержанием, сохраняя при этом преемственность его духовной составляющей.

Это предполагает три вектора духовных усилий нации:

— поиск духовных символов и оснований идентичности в историческом прошлом и целенаправленное включение в актуальное поле национального самосознания образов духовных лидеров российской истории, в концентрированном виде олицетворяющих ценности и идеалы русской культуры;

— ценностно-нормативное самоопределение в настоящем;

— идентификация с будущим: возрождение и утверждение в новом историческом контексте национальной идеи как формы общественной консолидации и национально-культурного самопознания.

3. Обретение историко-культурной идентичности предполагает понимание и принятие прошлого — оно должно войти в актуальное пространство самосознания, переработано и усвоено им. Особую роль в процессе идентификации играют «пиковые» в истории Отечества этапы и события государственного и общественного бытия, позволяющие перекинуть мост через периоды исторического и культурного небытия в те эпохи, когда Россия максимально полно выражала свое предназначение. Актуализированные события истории выступают своеобразным «зеркалом», которое позволяет понять настоящее и увидеть контуры будущего. В резонансе с образом прошлого настоящее усиливается и утверждается энергией отражаемого, делая себя подлинным и легитимным.

4. Преодоление кризиса идентичности предполагает актуализацию в национальном самосознании духовных референтов российской культуры и государственности, в концентрированном виде олицетворяющих духовные устремления и идеалы народа, максимально полно воплотивших свое человеческое предназначение и выразивших духовную доминанту культуры. Персонификация души русской цивилизации становится условием укрепления душевного здоровья личности и общества, фактором общественного единения, предпосылкой согласия и соучастия субъектов культурной жизни, эталоном личностного развития. Масштаб и нравственная глубина национальных референтов задает образ и норму поведения, фиксирует ориентиры личностного самосовершенствования, альтернативные сегодняшним ценностям массовой и денационализированной культуры. Необходимой предпосылкой идентичности выступает «со-ответствие», которое служит интегрирующим условием-связью для нелинейного развертывания человеческой сущности на всех уровнях ее существования. Идентификация, как ведущий психокультурный механизм, «убирает», «снимает» несущественное, выявляет родственное, подобное, взаимно усиливает существенное, в том числе результативность и полноту целостного самоосуществления человека и культуры.

5. Духовная целостность русской цивилизации обретается в процессе идентификации с будущим («замыслом», «проектом» народа), которое следует рассматривать как продолжение тех пиковых эпох прошлого, что максимально полно выражали историческую сущность России во всемирной истории.

Проектное видение будущего опредмечивается в форме национальной идеи, выступающей способом понимания народом своей культурной самобытности

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

и духовной миссии, глубин и перспектив общественного развития, мировоззренческой базой национальной идеологии.

6. Необходимым компонентом духовной жизни общества, его самопознания и развития является национальная идеология, обеспечивающая историческую устойчивость человеческих объединений, общественную солидарность и системную целостность государственных институтов. Национальная идеология предполагает «любовь к историческому облику и к творческому акту своего народа», она опирается на «веру в его духовную силу и призвание», «волю к творческому расцвету моего народа». Ее деятельная энергия направлена на созерцание истории и души народа, понимание его духовной проблематики, его талантов и достижений, опасностей и соблазнов (И. А. Ильин). В этом качестве она вбирает в себя (на правах составляющей) и преобразовывает «националистические импульсы», придавая им культурсозидающий характер, исключающий зарождение и развитие идеологии шовинизма и фашизма. Мировоззренческой основой национальной идеологии в контексте русского мира являются консервативные ценности.

6. Воссоздание в сегодняшнем национальном самосознании базовых ценностей, составляющих специфику российской культуры, станет возможным в том случае, если доминирующим мировоззрением общества, альтернативным сегодняшнему курсу демократического радикализма, станет идеология консерватизма, отвечающая сущности всякой культуры, ее доминантной ориентации на сохранение и наиболее органичная и продуктивная в контексте отечественной культуры. Ключевыми факторами возрождения консервативной идеологии сегодня являются: глобализация, которая становится значимым фактором возрождения консервативных ценностей; крах либеральной парадигмы общественного устройства как фактор усиления консервативных ценностей. Национально-культурный консерватизм предполагает: признание эволюционного пути развития как единственно продуктивного; понимание России как исторически устойчивого духовного организма; актуализацию духовных лидеров и возрождение консолидирующего общество национального идеала;

осознание и утверждение свободы человека в связи с надличностными ценностями; строительство правового государства на основе естественного продолжения и закрепления веками формировавшегося миропорядка. В рамках национальной идеологии традиционные ценности «русского мира» неизбежно будут скорректированы и содержательно дополнены социалистической идеей справедливого мира, которая имеет высокую ценность и прочные традиции в российской культуре.

7. Основными составляющими консервативной идеологии являются аксиологические доминанты русской цивилизации, выступающие одновременно основаниями национально-культурного самоопределения и идентичности: 1) гармония материального и духовного; 2) утверждение социальной справедливости как важнейшей аксиологической доминанты отечественного этоса, критерия и условия общественной солидарности; 3) возрождение имперского духа в национальном самосознании и государственной политике. Имперская парадигма способна создать условия и возможности для участия в общем деле представителям всех народов, этносов, конфессий и культур, предотвратить нацистский реванш в современной европейской цивилизации, прежде всего

Глава 7. КОНСЕРВАТИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА...

за счет фундаментальной оппозиции нацизма и имперского духа с его универсализмом и надэтнической идентичностью, пассионарным пафосом служения и стремлением к общечеловеческому единству.

8. Ключевым институтом, обеспечивающим востребованность национального духовного опыта, являются гуманитарная культура и ее важнейшая составляющая — отечественное гуманитарное знание, миссия которого состоит в том, чтобы, во-первых, востребовать духовный опыт народа и неактуализированные смыслы философских, научных, религиозных и художественных текстов, ввести их в живую ткань культурного творчества, в актуальное пространство национального самосознания и индивидуальной жизнедеятельности; во-вторых, творить новые смыслы, восстанавливающие единство настоящего и прошлого культуры, создавать «защитные» психокультурные практики, позволяющие современному человеку осмысленно существовать в сегодняшнем мире.

Глава 8

РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ

И ПРОЕКТ БУДУЩЕГО «РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ»

Важнейшей предпосылкой преодоления духовного кризиса и условием восстановления историко-культурной целостности и самобытности «русского мира» является актуализация (и в значительной степени реабилитация) в общественном сознании, в гуманитарной мысли, в деятельности институтов образования национальной идеи, фиксирующей «моральное призвание нации», ту особую идею, «которую мысль Бога полагает для каждого морального существа — индивида или нации — и которая открывается сознанию этого существа как его верховный долг». Поэтому национальная идея есть такая же «роковая необходимость», как и законы физического мира, — «эта идея действует во всех случаях как реальная мощь, она определяет во всех случаях бытие морального существа, но делает это она двумя противоположными способами: она проявляется как закон жизни, когда долг выполнен, и как закон смерти, когда это не имело места». Ни человек, ни нация, как моральное существо, не могут освободиться от власти идеи, являющейся выражением смысла их бытия, но от них зависит, «носить ее в сердце своем и в судьбах своих как благословение или как проклятие»1. К вопросу о смысле бытия народа «приводят те же запросы, которые являются перед нами в отношении нашей личной жизни. Человек спрашивает себя: зачем он явился на свет, с чем уйдет из него, что связывает начало жизни, ее течение и ее конец? Эти вопросы становятся перед нами и при размышлении о коллективной жизни людей. Жизнь личная и жизнь коллективная так тесно между собой связаны, что мы не можем их понимать без освещения жизни личной общественными условиями и общественных условий — свойствами личности!»2.

Роль национальной идеи уникальна не только в формировании национальной идеологии, но и в создании здорового духовно-нравственного климата в обществе. «Каждый народ может существовать лишь до тех пор, пока ощущает себя избранным, хотя бы в собственном воображении (впрочем, никакой другой избранности не бывает). А тот круг народов, внутри которого существует согласие об их совместной избранности, сегодня и можно назвать пышным словом “цивилизация”»3.

Попытка понять и описать русскую идею, с одной стороны, подобна интеллектуальным усилиям по выявлению основы генотипа — в обоих случаях надо постичь «некую скрытую сущность, которая воспроизводится во времени через внешние признаки.... Поскольку мы этих внутренних связей с ядром не видим, а внешние признаки противоречивы и необъяснимы, то кажется, что одна Соловьев В. С. Русская идея // Русская идея. М. : Республика, 1992. С. 187.

Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М. : Москва, 1997. С. 15.

Мелихов А. М. Русское гетто и производство гениев // Диалог культур и партнерство цивилизаций : XIV Междунар. Лихачевские науч. чтения, 15–16 мая 2014 г. СПб. : СПбГУП, 2014.

С. 407.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

часть русской идеи как бы отрицает другую»1. Однако при всем взаимоотрицании внешних признаков (когда одна часть русской идеи отрицает другую) они сущностно сцеплены изнутри2.

С другой стороны, русская идея — в значительной мере состоявшийся проект, детально и глубоко исследованный русской философско-гуманитарной мыслью. «Для осмысления и выявления русской идеи есть два больших корпуса знаний, вполне формализованные, поддающиеся анализу. Это, во-первых, русская квазифилософия, посвященная русской душе: Достоевский, Бердяев, Данилевский, Сорокин. Хорошо сформированная вокруг этой проблемы русская литература. Скажем, Лев Толстой. Его вполне можно анализировать научными методами, все его мазки, которые он дал относительно русской идеи.

А, кроме того, формализован огромный фольклор. Былины — зарождение русской идеи. Материал для такого исследования есть»3. В системе гуманитарного знания русская идея — это ответственный и удивительно красивый в духовном смысле пласт отечественной культуры, — процесс и результат национально-культурного самосознания народа, интеллектуально и духовно напряженное средство понимания того, что «Бог думает о русских в вечности». В текстах гуманитарной культуры уже содержится «репертуар» вариантов «проектного обоснования» предназначения и миссии России в мире, выполненный на основе анализа духовных подвигов и поражений, выстраданный и выведанный любящими Родину сердцами отечественных мыслителей.

Поэтому национальную идею в сегодняшней ситуации не надо изобретать — ее необходимо вспомнить: генетически, социально, культурно (как «вспоминает» свое «здоровое прошлое», вглядываясь в свои образы, пациент психотерапевта-художника Назлояна). В ситуации органического развития общества будущее («замысел», «проект») народа, его культуры становится продолжением и развитием тех пиковых эпох исторического прошлого, события и подвиги которых максимально полно выражали историческую суть и призвание России.

Кара-Мурза С. Г. Русская идея: реальность и фантом // Проблемы национальной идеологии : стеногр. 8-го заседания Русского интеллектуального клуба, 26 июня 2002 г. / Моск.

гуманит.-соц. академия. URL: http://www.rikmosgu.ru/publications/3658/3724 С. Г. Кара-Мурза отмечает определенные противоположности устремлений и самоосуществлений русской истории (которые в свое время на ментальном уровне характеризовал Н.

Бердяев в широко известной работе «Русская идея»): «Мы вроде из земледельческого народа, такая тайная связь с землей в нас есть. В то же время для русской идеи характерно стремление уйти от оседлости. “Россия — это обоз”, — сказал Клюев. С одной стороны, русские, ввиду той исторической судьбы, какая им выпала, были вынуждены проявлять огромную самоотверженность, соединяться, самоорганизовываться. Но, с другой стороны, трудно найти людей, более склонных к предательству и отказу от своей собственной судьбы и истории. С одной стороны, говорят о братстве, о русском братстве, о самоотверженности, взаимопомощи, но, с другой стороны, трудно найти менее солидарных людей. Наше общество традиционно религиозно. И в советское время оставалось традиционным, консолидируясь в основном на базе, как говорят, естественного религиозного органа, т. е. способности придавать священный смысл многим явлениям и отношениям людей и многим институтам. В то же время для русского духа характерны безбожие и даже глумление над религиозными ценностями, институтами. Говорят: звериный характер русской души.... Это не означает, что отсутствуют ядро и общая идея, как говорится, у противостоящих частей народа. Думаю, что и во время смуты, во время Гражданской войны в начале XX века и сегодня такое ядро существует». См.: Кара-Мурза С. Г. Указ. соч.

См.: Кара-Мурза С. Г. Указ. соч.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

«Национальная идея, которая способна сформировать национальную идеологию, должна иметь историко-культурную связь, должна иметь традицию....

Если идея органична культуре народа, она сама завоевывает сознание людей и становится материальной силой, особенно явно ощутимой в кризисные моменты истории»1. Критерием подлинности русской идеи является не «сиюминутное общественное мнение», которое «фабрикуется и продается по дешевой цене оппортунистической прессой», а путь нации, засвидетельствованный совестью и религиозным характером народа и указанный важнейшими событиями и личностями его истории2.

В советский период, да и в последующие времена проблема возрождения национальной идеи в системе гуманитарного знания не имела особой популярности. И причиной тому является несколько факторов. Прежде всего сказывается «родство» национальной идеи с идеологией национализма, «внутри»

которой она только и может появиться и существовать, а также некомпетентность суждений в адрес русской идеи, о чем свидетельствуют ее оценки как явления, порожденного «русским этноцентризмом», обвинения в «агрессивном мессианизме» и др. Кроме того, срабатывает комплекс вины и национальной неполноценности, внушаемый обществу либеральными идеологами. Понятие «русский» спекулятивно отождествляется с этническим происхождением, хотя традиционно основанием для национальной идентичности в России была не этническая принадлежность, но прежде всего чувство духовной общности, ощущение особого исторического предназначения и судьбы. Русский — это человек, выросший в культуре и стихии русского языка, смысловой аппарат которого уже во многом определяет тип национального сознания, подсознательно задает систему мировоззренческих доминант. Этот человек непроизвольно отождествляет себя с русской культурой и нацией, в отличие от народов, говорящих на английском языке (которые, как известно, не идентифицируют себя с культурой США и даже англосаксонской культурой в целом).

Идеологический негативизм по отношению к проблеме поиска и осознания национальной идеи связан также с ее преднамеренной дискредитацией, ассоциацией всяческой национальной тематики с фашизмом, который трактовался как логическое завершение националистической идеологии. В таком контексте национальная идея — это когда государство ставится превыше всего, а национализм как мировоззрение трактуется преимущественно в негативном плане — как утверждение национального превосходства и национальной исключительности, естественное стремление народа к империи, а затем — к мировому господству. Фашизм рассматривается как «последнее напряжение» национального чувства, когда национальные интересы и национальная мощь становятся «идолом, требующим жертв»3. На самом деле связь национальной идеологии и фашизма далеко не однозначна — как известно, мировоззренческая эклектика германского национал-социализма имеет гораздо большее родство с идеяИз выступления В. Л. Петрова на заседании Русского интеллектуального клуба // Проблемы национальной идеологии : стеногр. 8-го заседания Русского интеллектуального клуба, 26 июня 2002 г. / Моск. гуманит.-соц. академия. URL: http://www.rikmosgu.ru/publications/3658/3724 Соловьев В. С. Указ. соч. С. 191.

См.: Стреляный А. Песни западных славян (мысли о русском национальном сознании) // Литературная газета. 1990. 8 авг.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

ми таких либералов, социал-демократов, позитивистов и материалистов, как Дюринг, Аммон, Гальтон, Спенсер и др.1 В этом контексте актуальной становится проблема культурологического исследования феномена русской идеи, поиска оптимальных теоретико-мировоззренческих подходов к анализу и оценке позитивного и негативного исторического опыта, связанного с идеологией национализма, который нередко интерпретируется как следствие гиперболизации национальной идеи.

Действительно, опасение перерождения национально ориентированного сознания в шовинизм с его проповедью расовой исключительности вполне обосновано историческими фактами. Не только опыт фашистской Германии, но и отечественная история демонстрирует факты соседства национальной идеи с политикой геноцида. Уже в 1935 году Г. П. Федотов писал, что национальная идея в России, проводимая под лозунгом патриотизма, обернулась потоком националистической стихии. Изменяя коммунизму, Сталин становится к концу 1930-х годов национал-социалистом в большей мере, чем сам Гитлер2.

Н. Бердяев отмечал, что в истории нашего самосознания были две внутренне противоположные, но внешне нередко сплетающиеся полосы: с одной стороны, национальный мессианизм, сознание великого призвания России, долга перед человечеством и миром, то есть осознание идеальной задачи (мы должны быть хороши и можем быть хороши); с другой — первобытно-языческий национализм в форме апологии национального самодовольства и национальной корысти, грубого преклонения перед фактами действительности3. Но эти процессы необязательно являются следствием воплощения национальной идеи — скорее, наоборот, они есть результат ухода от нее, игнорирования нацией сути своего духовного предназначения. Общественное мнение нации по поводу своего истинного призвания не всегда право — «и народ может заблуждаться в своем истинном призвании или отвергать его»4. Кроме того, как известно, «преступление во имя идеи не исключает ценности самой идеи»5.

И сегодня разброс мнений по проблеме национальной идеи достаточно велик — от отрицания ее социально-культурного смысла, признания исторической и социально-философской исчерпанности русской идеи в ее традиционных содержательных аспектах до утверждения русской идеи как одной из составляющих национального менталитета, попыток сформулировать значимую альтернативу русской идеи в соответствии с сегодняшней социокультурной и политической ситуацией6. Но доминирующей является уверенность в судьбоносной роли национальной идеи. «Я абсолютно уверен, что если даже Россия не выдержит испытаний (я боюсь, что мы идем в какое-то историческое небытие, это не значит, что территории не останется. Останется территория, ее будет кто-то заселять. Ведь что-то осталось от греков), то трагедия См.: Гливаковский А. Фашизм в России? // Москва. 1993. № 5.

Федотов Г. П. Новый идол // Судьбы и грехи России. СПб., 1982. Т. 2. С. 58.

См.: Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М. : Наука, 1990.

Соловьев В. С. Указ. соч. С. 188.

–  –  –

См.: Россия в поисках идентичности // Социс. 1992. № 11.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

будет не в том, что русские исчезнут с лица земли. Нет. Никуда они уже не исчезнут. Трагедия заключается в том, что исчезнет то, что называется идеей.

Я не знаю, что для кого значит Россия. Для одних Россия — это государство, для других — это просто этнический народ. Для меня Россия — это та великая культура с ее вселенской миссией. Миссия нахождения каких-то мостов между конфессиями, между культурами, миссия какого-то духовного объединения во имя спасения всех, какого-то коллективного поиска выхода — вот это может уйти. Тогда уйдет просто Россия»1.

Для России национальная идея — это не просто стержень национальной идеологии, но и эсхатологическое учение, заполняющее отсутствующие звенья истории, связывающее ее «начала и концы»; это способ анализа эмпирических фактов истории и «вычисление» из этой суммы исторической миссии России, особого пути ее развития и роли в мировом историческом процессе;

это не только «отгадка, откровение или предвидение будущего, но это и целеполагание, и воление, и проект его, реализованный или оставшийся в качестве “запасного хода” истории»2. Идея русского народа, писал Ф. М. Достоевский, «заключает в себе такую великую силу», которая «повлияет на всю дальнейшую историю нашу», а так как эта идея уникальна, то и «история наша не может быть похожею на историю других европейских народов, тем более ее рабской копией». Непонимание этой истины и стремление «переделаться в Европу без всякой особливости» может кончиться, считал он, национальной бедой3.

В предыдущие исторические эпохи русская идея выполняла в культуре самые различные функции — смыслообразования, ценностной ориентации, общественной консолидации4. Способствуя объединению в единое целое огромного «полиэтнического мира» Российской империи, русская идея отражала исторически достигнутый уровень духовной культуры и обеспечивала преемственность культурных традиций; указывала направление совершенствования личной, общественной и государственной жизни; подчеркивала самобытность и уникальность национально-культурного организма. Ф. М. Достоевский, отмечая консолидирующую (и даже этноформирующую) функцию национальной идеи, считал, что в мировой истории человеческие сообщества слагались «не из потребности ужиться, а всегда вследствие великой идеи»5. «Причина возникновения и установления какого-нибудь племени всегда исходила из идей мистических, из убеждений, что человек вечен, что он не простое земное животное, а связан с другими мирами и вечностью.... Как только начинал расМежуев В. М. Из выступления на заседании Русского интеллектуального клуба // Проблемы национальной идеологии : стеногр. 8-го заседания Русского интеллектуального клуба, 26 июня 2002 г. / Моск. гуманит.-соц. академия. URL: http://www.rikmosgu.ru/publications/3658/3724 Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Введение к книге «Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн». М. : Наука, 1993. С. 4.

Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений : в 30 т. Л., 1984. Т. 27. С. 22.

Справедливости ради следует отметить, что национальная солидарность, единение, консолидация общественных сил всегда имеют и «оборотную» сторону — разъединение, обособление, «отталкивание», которое может иногда принимать форму национальной розни. Эти социально-психологические процессы ассоциации и диссоциации объективны и лежат в основе формирования и развития любых социально-культурных сообществ, независимо от их идеологии.

Достоевский Ф. М. Указ. соч. С. 37.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

шатываться и ослабевать в данной национальности ее идеал духовный, так тотчас же начинала падать и национальность, а вместе падал весь ее гражданский устав, и померкли все те гражданские идеалы, которые успевали в ней сложиться.... Когда изживалась нравственно-религиозная идея в национальности, то всегда наступала панически-трусливая потребность единения, с единственной целью “спасти животишки”.... Это уже начало конца; предчувствие конца»1.

И сегодня проблема понимания и осознания национальной идеи — это «не поиск ответа на вопрос, как сегодня решать экономические проблемы. Поиск идеи — это вопрос о том, может ли существовать данное культурно-историческое образование и зачем оно существует»2.

8.1. ОСОБЕННОСТИ РУССКОЙ ИДЕИ 8.1.1. Универсалистский характер русской идеи Базовой характеристикой русской идеи является ее наднациональный («всечеловеческий», всемирный) характер, который, во-первых, определялся православием как религией всемирной; во-вторых, вырастал на ментальной почве русского человека. Европейская культура в значительной мере вытекает из «римской идеи», устремленной к поиску универсальности, способной объединить людей в большом масштабе — в сверх-, в наднациональном.

На основе римской идеи формировалось гражданское общество и правовое сознание с институтами гражданских прав. Эта идея свое завершение нашла в протестантизме, с его этикой индивидуального спасения: каждый спасается, как может.

Русская идея преодолевает и возвышается над эгоизмом национальных интересов. «У каждого народа, у каждого человека есть свой интерес, нет никакой заслуги. А идея — это то, что я хочу для всех. Не только для себя и не только для своего народа. … Этика коллективного спасения (когда при любом стечении обстоятельств мой народ не спасется, если не спасутся все народы) составляет сердце русской идеи. Русская идея — это идея как жить в соответствии с моралью христианства или с моралью коллективного спасения»3.

Византия родила другую идею мирового устройства — этику коллективного спасения, в основу которой было положено отрицание индивидуального эгоизма и утверждение принципа всеобщего спасения, концепции общечеловеческого мира, в котором гражданская община опиралась на духовную общностью людей. Взяв эстафету у Византии и сформировав духовное пространство с миссией «Третьего Рима», русские добровольно приняли ответственность за судьбу всех остальных народов, которая потребовала колоссального напряжения и собранности, концентрации всех духовных и физических сил. Реализация этого проекта потребовала значительных ограничений пространства личной сво

–  –  –

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

боды, что, с одной стороны, заблокировало экспансию ценностей либерализма, с другой — способствовало созданию одной из могущественных империй мира1. Основополагающим понятием для характеристики русской идеи служит «коммюнотарность» (от фр. commun — община, коммуна) — им охватывается как (прежде всего) религиозное, так и мирское содержание понятий «общинности» и «соборности», что резюмируется в идее Богочеловечества. Коммюнотарность антииндивидуалистична, поэтому русская идея состоит в невозможности индивидуального спасения, в ответственности всех за всех, она есть «идея братства людей и народов»2.

Всемирность русской идеи пронзительно точно отметил Ф. М. Достоевский, который считал, что ее духовную основу определяет и составляет нравственная суть русской души, «гения народа русского» — его всемирность и всечеловечность, способность «из всех народов вместить в себе идею всечеловеческого единения, братской любви, трезвого взгляда, прощающего враждебное, различающего и извиняющего несходное, снимающего противоречия». «Ко всемирному, ко всечеловеческому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено, вижу следы сего в нашей истории, в наших даровитых людях, в художественном гении Пушкина.... Наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей». Стать настоящим русским означает «стать братом всех людей, всечеловеком», «стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и всесоединяющей, вместить в нее с братской любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону»3.

Наиболее ярким представителем «универсалистского направления» русской идеи был Вл. Соловьев, который привнес в нее концепцию человеческого всеединства и исторического универсализма, мысль об особой миссии России и путях ее достижения, избавил русскую идею от славянофильского этноцентризма, придал ей концептуальную форму и высокую духовность4. Методологически сама проблема была им поставлена следующим образом: национальная идея — это та особая моральная функция, которую призвана осуществить каждая нация во вселенской жизни человечества. А коренное условие морального существования заключается в том, что эта функция «никогда не выступает в качестве материальной необходимости, но только в форме морального обязательства». Подлинная цель, единственная истинная миссия всякого народа — участвовать «по мере сил и особых дарований... в жизни Вселенской церкви, в развитии христианской цивилизации». Вселенская церковь и должна стать тем «живым организмом», который может противодействовать «множеХренов Н. А. Судьба культуры в ситуации войны как формы контакта между цивилизациями // Диалог культур и партнерство цивилизаций : XIV Междунар. Лихачевские науч. чтения, 15– 16 мая 2014 г. СПб. : СПбГУП, 2014. С. 173.

Бердяев Н. А. Указ. соч. С. 220, 268 (системный анализ особенностей русской идеи в интерпретации Н. А. Бердяева дан в докторской диссертации В. В. Лазарева).

Достоевский Ф. М. Пушкин // Русская идея. М., 1992. С. 145, 146.

См.: Соловьев В. С. Указ. соч. С. 186–192.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

ству центробежных сил, раздирающих человечество.... Идея отдельного органа не может обособлять его и ставить в положение противоборства к остальным органам... она есть основание его единства и солидарности со всеми частями живого тела»1.

Русская идея, считал философ, не есть «отвлеченная идея или слепой рок», но прежде всего «моральный долг». И чтобы познать «истинную русскую идею, нельзя ставить вопроса, что сделает Россия через себя и для себя, но что она должна сделать во имя христианского начала, признаваемого ею и во благо всего христианского мира, частью которого она предполагается». Истинная будущность человечества — «вселенское братство, исходящее из вселенского отечества чрез непрестанное моральное и социальное сыновство». Чтобы адекватно воплощать характер русского «социального тела», русская идея должна быть народно-религиозной, ибо ее основное назначение — духовное преображение русской жизни, совершенствование и углубление христианского существования нации путем разумного самоограничения, развития общественной свободы, служения вселенским идеалам добра и справедливости. Русская идея не должна и не может основываться на национальной исключительности, так как признание этого дает основание и другим народам обращаться к таким же аргументам, что неизбежно приведет к распаду человечества как единого организма. Напротив, ее величие состоит в том, что она, следуя Евангелию, призывает народы к всеединству, в котором «народы должны оставаться на деле обособленными частями вселенского организма»2.

Одним из негативных «антихристианских» факторов, препятствующих осуществлению идеи «вселенского единства», Вл. Соловьев считал «эгоистический абсолютизм» Русского государства. Поэтому государство не должно быть единственным основанием обособленного национального существования — ему необходимо занять то место, которое ему принадлежит: стать равноценным началом в союзе с «духовным авторитетом вселенского первосвященника, представляющего истинное и непреходящее прошлое человечества» и с «инициатором прогрессивного социального движения» — пророком, представляющим путь к «безусловному совершенству» и осуществлению идеального будущего человечества. Государство в этом союзе сосредоточивает и олицетворяет собой интересы, права и обязанности настоящего. Смысл государства — обеспечить подлинную социальную организацию, единство и солидарность общества, сводя «к справедливой мере все то неравенство, которое проистекает из свободной деятельности частных сил». «Чем совершеннее единение этих трех одновременных представителей прошлого, настоящего и будущего, тем решительнее победа Вселенской церкви над роковым законом времени и смерти, тем теснее связь, соединяющая наше земное существование с вечной жизнью божественной Троицы»3.

Новая культурно-историческая ситуация, в которой оказалось российское общество, заставила Вл. Соловьева критически осмыслить идеологию славянофильства — как в ее оценке Запада (которую он считал категоричной и декларативной в утверждении исторической исчерпанности Европы, ее застоя и рас

–  –  –

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

пада), так и в идеализации и абсолютизации особой природы славянской души, ее якобы инстинктивной приверженности истинной вере. В излишней апологетике славянофилами русской старины, идеализации русского быта, в их чрезмерном преклонении перед «славянством» он видел опасность национализма, способного обрести статус официальной идеологии. И эти опасения были неслучайны — идеи славянофилов были использованы идеологами «официальной народности», «панславизма», всплеск которого приходится на период русско-турецкой войны1.

Отличается от славянофильской и его интерпретация проблемы «Восток– Запад»: Вл. Соловьев считал, что охарактеризованная славянофилами оппозиционность этих полюсов относительна, более того, они необходимы друг другу как условие и источник развития. Но, как подлинный выразитель русской идеи, он не смог избежать критического отношения к европейской культуре, считая, что реальная история не совпадает с замыслом Божьим, который реализуется своими путями на Востоке и на Западе: в западной культуре складывающиеся на основе католицизма («латинства»), «человеческие природные силы» в конце концов «отпали» от божественного начала и стремятся на самих себе основать здание вселенской культуры. Восток в лице Константинополя («второй Рим») также не смог дать реального выражения «истине Христовой» — «человеческий элемент» там оказался слабым и недостаточным. Не создав христианской культуры, достойной великого учения, он образовал пропасть между церковью и миром. Поэтому Москва в споре Востока и Запада не должна стоять на одной стороне, представлять одну из спорящих партий — она имеет в этом деле «обязанность посредническую и примирительную, должна быть в высшем смысле третейским судьей в этом споре»2.

Всемирность национальной идеи в значительной степени была характерна для евразийцев, которые считали, что «национальным субстратом того государства, которое прежде называлось Российской империей, а теперь называется СССР, может быть только вся совокупность народов, населяющих это государство, рассматриваемая как особая многонародная нация и в качестве таковой обладающая своим национализмом»3.

Н. А. Бердяев, последовательно продолжая критику славянофильства, начатую К. Леонтьевым и Вл. Соловьевым, отмечал ограниченность их позиций и обвинял их в разновидности «языческого национализма». «Россия для русских» замыкает Россию в самодовольстве на самое себя, лишает ее универсального значения и христианского мессианизма «России для мира». Своими масштабами и местоположением между Востоком и Западом Россия превосходит все «национальные задания», но достичь высоты стоящей перед ней задачи она сможет лишь тогда, «когда преодолеет свою старую националистическую политику, в сущности не согласную с духом русского народа, и вступит на новый путь», когда «всечеловеческий и щедрый дух русского народа победит дух провинциальной исключительности и самоутверждения»4.

Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Указ. соч. С. 9.

–  –  –

Трубецкой Н. С. Мы и другие // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн :

антол. М. : Наука, 1993. С. 95.

Бердяев Н. А. Указ. соч. С. 111.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

8.1.2. Проблемная детерминированность исторических модификаций русской идеи Если обратиться к динамике русской идеи в различные исторические периоды, то можно обнаружить, что само возникновение идеи, динамика ее развития, смысловые акценты всегда зависели как от внутреннего, так и от внешнего «контекста» — интенсивность и новые грани русская идея получала, как правило, в критические для Российского государства и общества моменты (русско-турецкая война, Балканский кризис, Вторая мировая война, революция и последующие беды российского народа). Понимание собственного предназначения во многом определяется (и стимулируется) характером и интенсивностью социально-культурной проблематики в микро- и макромасштабе и открывается как ответ на «свои» трудности, обнаруживается в диалоге и противопоставлении «мы–они». В ситуации кризиса самосознания гиперболизированность национальной идеи является компенсаторным механизмом, позволяющим «снять» чувство национальной неполноценности, обрести национально-культурную идентичность, утвердиться в собственной самобытности, «другости» — в том случае, когда она оценивается как «отсталость» и «неполноценность». Общественный интерес к проблематике, связанной с национальной идеей, возникает также в ситуации исторического вызова цивилизации — «когда наступает кризис, тогда появляется потребность подумать, а кто мы такие, откуда и куда идем.... Он всегда в связи с борьбой цивилизаций и с угрозой.

Думаю, что мы сейчас находимся именно в таком положении»1. Повышенное и напряженное внимание к проблемам, отличиям и достоинствам своего народа вполне естественно и неизбежно в период политического, экономического и культурного кризиса общества, — «воинственность» национальной идеологии в этом случае определяется (и в социально-психологическом смысле оправдывается) остротой и значительностью проблем национального существования.

Такого рода ситуация была характерна для русского самосознания послереволюционной России, которое пыталось модифицировать «классические» варианты русской идеи. В частности, катастрофу 1917 года евразийцы связывали с утратой и вырождением национальной идеи. Решающим сроком для трагедии был конец ХIХ века, когда «помрачились русские государственные и общественные горизонты», когда развитие страны и державная политика «не имели никакого идеологического национально-духовного выражения и оглавления»2. В предшествующих революции десятилетиях потеря «духовно-культурного лика России» выражалась в помрачении державного самосознания народа, ощущении бесцельности великодержавного бытия, которое «перестало действовать как органический стимул единства мощи». Поэтому революция стала «политическим фактом добровольного санкционирования распада и разложения всей державно-государственной формы Российской империи», признаком «падения всех сил, сопрягающих воедино разнородные данности великого государства»3.

Кара-Мурза С. Г. Указ. соч.

–  –  –

Одной из «глубочайших проблем русской государственности и культуры»

того периода евразийцы считали кризис славянофильской идеологии, которая к тому времени «была почти полностью изжита», ибо показала свою «фатальную нежизнеспособность», особенно в период турецкой кампании. Идеи К. Леонтьева, который своеобразно развивал славянофильское направление, воспринимались обществом как «анахронизм и мракобесие». Официальная правительственная позиция все больше тяготела к западнической идеологии.

Теократический утопизм Вл. Соловьева, в чем-то продолжая традиции славянофильства, существенно видоизменял его основные элементы, а своей концепцией «национального самоотречения и всемирной теократии» практически полностью отказывался от славянофильской критики европейской культуры как «культуры раздвоения и рассудочности». Даже в мировоззрении Ф.

М. Достоевского того времени акценты существенно поменялись: от формулы «мир должен быть спасен одной только русской мыслью, Русским Богом и Христом» — к утверждению, что «все славянофильство и западничество наше есть одно только великое у нас недоразумение»1.

В такой атмосфере «безысходности и озлобления, скуки и страха» складывались «самые мрачные и оправдавшиеся пророчества о русском будущем». Таким образом, основной причиной гибели религиозного и государственно-бытового уклада России стала та «метафизическая пустота, муки безысходности и опустошенности», которые были характерны для предшествующего периода. Предотвратить грядущий кризис можно было лишь в том случае, если бы в национальных масштабах была создана своя перспектива развития, включающая «целый ряд жизненно необходимых реформ», «психологически удовлетворительных и хозяйственно-целесообразных», ориентирующихся на «строительство и творческое охранение религиозно-государственного существа России», сбережение ее внутренней структуры и исторического лика2.

8.2. ЛИКИ РУССКОЙ ИДЕИ

В СИСТЕМЕ ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ

(проекты обретения национально-культурной самобытности) 8.2.1. Славянофильский проект В ХIХ веке происходит возрождение первоначального смысла русской идеи, однако ее религиозная проблематика скоро снова замещается — теперь уже социально-культурным содержанием. Наиболее полное воплощение это находит в идеологии славянофильства, которая возникает в очень интенсивном социальном и духовном «энергетическом поле». Русское общество того периода все еще переживало (правда, уже на исходе, по инерции) национальный подъем, вызванный победой над Наполеоном, которая воспринималась как подвиг всего русского народа. В то же время в общественном самосознании начинает усиливаться комплекс национальной неполноценности на фоне

–  –  –

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

западноевропейских социальных и политических институтов. А. С. Хомяков, один из духовных лидеров славянофильства, писал: «Временное оживление было обманчиво. В глубине души и мысли просвещенного сословия... таилась болезнь сомнения в самой России. Россию беспрестанно и невольно сравнивали с остальною Европой, и с каждым днем глубже и горше становилось убеждение в превосходстве других народов». В этом смысле славянофильство возникло как «сомнение в правоте сомнения в Россию», а славянофилы — это «люди, которые усомнились в правоте общего сомнения» и увидели, что «русский народ не просто материал, а духовная сущность»1.

Одним из первых и в очень острой форме симптомы кризиса русского национального самосознания «озвучил» П. Я. Чаадаев, заявив в своих «Философических письмах», что Россия никогда не шла «об руку» с прочими народами и что она не принадлежит «ни к одному из великих семейств человеческого рода», а живет «одним настоящим в самых тесных его пределах», среди «мертвого застоя», без прошедшего и будущего. «В нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу.... История всякого народа представляет собой не только вереницу следующих друг за другом фактов, но и цепь связанных друг с другом идей». Русский народ, по его мнению, «такой истории идей не имеет»2.

Эпатирующее заявление Чаадаева об отсталости и неисторичности России спровоцировало и ускорило в русском обществе оформление двух взаимоисключающих идеологий: почвенничества, отстаивающего идею духовного превосходства России, утверждающего ее особую миссию и самобытный путь развития, и западничества, выдвинувшего идею отсталости России и крайне негативно оценивающего ее разрыв с Европой. В такой ситуации позиция славянофилов — это естественный ответ на кризис национальной и культурной идентичности, выражающийся в историческом пессимизме, отрицании ценности прошлого, настоящего и будущего России, утрате духовной общности с историей и культурой3.

И такой голос, естественно, должен был вызвать против себя оппозицию — негативный полюс отношения к собственной истории и культуре породил противоположную реакцию, которая затем, по законам маятника, столь же далеко отклонилась от истины, как и ее источник4. Отклик П. В. Киреевского на «Философическое письмо» стал одним из первых звеньев в формировании идеологии славянофильства: «Эта проклятая чаадаевщина, которая в своем бессмысленном самопоклонении ругается над могилами отцов и сиЦит. по: Цимбаев Н. «Никто из нас не доживет до жатвы». Хомяков с славянофилы // Свободная мысль. 1993. № 16. С. 78.

Русское общество 30-х годов ХIХ в. Люди и идеи: мемуары современников / под ред.

И. А. Федосова. М., 1989. С. 34–36.

Даже А. Герцен, друг Чаадаева и человек, далекий от славянофильской идеологии, оценивал его выводы как не выдерживающие серьезной критики. Он писал: «Письмо Чаадаева — это безжалостный крик боли и упрека петровской России», это «своего рода последнее слово, рубеж... выстрел, раздавшийся в темную ночь; тонуло ли что и возвещало свою гибель, был ли это сигнал, зов на помощь, весть об утрате чего или о том, что его не будет, все равно надобно было проснуться».

Чаадаев «мстил русской жизни, посылал ей выстраданное проклятие» См.:

Герцен А. Былое и думы. М. : Худ. лит., 1969. Ч. 15. С. 441, 443, 448.

Цимбаев Н. Указ. соч. С. 80.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

лится истребить все великое откровение воспоминаний, чтобы поставить на их место свою одноминутную премудрость... отзывается, по несчастью, во многих, не чувствующих всей унизительности этой мысли, — так меня бесит, что мне часто кажется, что вся великая жизнь Петра родила больше злых, нежели добрых плодов.... Я с каждым часом чувствую живее, что отличительное, существенное свойство варварства — беспамятность; что нет ни высокого дела, ни стройного слова без живого чувства своего достоинства, что чувства собственного достоинства нет без национальной гордости, а национальной гордости нет без национальной памяти»1. Близкой по сути была реакция А. С. Пушкина: «Что же касается нашей исторической ничтожности, то я решительно не могу с вами согласиться.... Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора — меня раздражают, как человека с предрассудками — я оскорблен, но — клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал»2.

Следует отметить, что и сам Чаадаев после такой реакции общества скорректировал свои позиции, убрав категоричность и снизив нигилистический пафос в оценках России: «Я думаю, что большое преимущество иметь возможность созерцать и судить мир со всей высоты мысли, свободной от необузданных страстей и жалких корыстей, которые в других местах мутят взор человека и извращают его суждения. Больше того: у меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество.... Мы самой природой вещей предназначены быть настоящим совестным судом по многим тяжбам, которые ведутся перед великими трибуналами человеческого духа и человеческого общества»3.

Концепция славянофильства формировалась в дискуссиях философского Общества любомудрия (В. Ф. Одоевский, И. В. Киреевский, А. С. Хомяков и др.), на заседаниях которого была рождена идея всечеловеческого братства, в котором один народ дополняет другой; концепция исторического прогресса человечества, эстафета которого передается от одного народа к другому; идея исторического преимущества отставших, «неисторических» народов (не обремененных грехами и стереотипами мышления перед народами, вырвавшимися вперед), которая стала основой аргументации славянофилов и точкой отсчета в системе доказательств особого духовного призвания России — концепции, которая спустя несколько десятилетий в новом историческом контексте и с новыми акцентами вошла в идеологию «евразийства».

Начиная с изучения Запада, оценки его заслуг и былого величия, а на каком-то этапе даже преклонения перед «великой старой Европой», славянофилы вышли на критику Запада как общества, утратившего нравственные идеалы. Начало духовного кризиса западного общества они усматривали в торжестве католицизма («латинства»), который поменял систему христианских ценностей, утвердил приоритет материальных начал жизни и формального права Цимбаев Н. Указ. соч. С. 80.

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений : в 10 т. М., 1949. Т. 10. С. 867.

Чаадаев П. Я. Апология сумасшедшего // Русская идея. М. : Республика, 1992. С. 45.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

над началами духовными, рассудка над цельностью живого знания, ритуала над животворящей верой, установил культ индивидуализма, перерастающего в эгоизм и подавляющего любовь к ближнему. Славянофилы искали правду в Европе, но нашли ее в России, в ее православной душе, символизированной в образе «Святой Руси». Изучая историю России, образ жизни ее народа, предания, традиции, они сформулировали тезис о высоком предназначении России и ее особом пути развития, который на протяжении нескольких лет развивали и последовательно защищали. Историко-культурную уникальность России они понимали не только в смысле «правой веры» и ее оплота (с чего когда-то начиналась русская идея), но видели в ней особый культурный организм, способный консолидировать народы и «примирить» Восток и Запад на славянско-православной системе ценностей1.

Таким образом, концепция славянофилов утвердила новый — культурологический смысл русской идеи «Москва — Третий Рим», дополнив ее религиозный мессианизм мессианизмом культурным. Социально-культурное содержание концепции славянофилов определялось их особым подходом к задачам и путям духовного преображения России: достижение социального идеала путем пробуждения и общественного воспитания русского общества на началах, «угаданных» в русском народе. «Все наши слова, все наши толки имеют одну цель, цель педагогическую»; самопознание и личностное самосовершенствование человека; медленное и кропотливое утверждение идеалов общественной нравственности и духовного здоровья народа. «Никто из нас не доживет до жатвы. Не должно слабеть. Наше дело — борьба нравственная, а в такой борьбе победа покупается не днями, а годами труда и самоотвержения....

Только медленно и едва заметно творящееся полезно и жизненно; все быстрое идет к болезням»2.

8.2.2. Антизападный проект славяно-азиатской цивилизации Новый этап развития русской идеи начинается со второй половины ХIХ века, когда духовные поиски были стимулированы очередным «стрессом» национального «унижения и позора», в котором Россия оказалась в результате неудачного ведения Крымской войны. Крупнейшими представителями консервативного крыла русской мысли того периода были К. Н. Леонтьев и Н. Я. Данилевский, отвергавший понятие общечеловеческого как лишенное культурологического смысла и утверждавший абсолютную самобытность и самоценность русской культуры и путей ее развития. Он рассматривал человечество как коллективное и конечное существо, являющееся в истории в виде различных культурноисторических типов, а в славянстве видел особый культурно-исторический тип, не развернувший еще своих творческих потенций, но которому принадлежит великое будущее. Основой хозяйственной независимости видел русскую общину, которая при соответствующих преобразованиях станет гарантией экономического развития России3.

См.: Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Указ. соч.

–  –  –

См.: Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М. : Книга, 1991.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

Если Н. Данилевский в основном повторил ряд идей славянофилов, то К. Леонтьев выступил с критической оценкой их славяноцентристской концепции, полагая, что чисто славянское содержание русской идеи слишком бедно для всемирного духа России. «Россия — это не просто государство… это целый мир особой жизни, особый государственный мир, не нашедший еще своеобразного стиля культурной государственности». Поэтому ему еще предстоит «развитие своей собственной оригинальной славяно-азиатской цивилизации».

К. Леонтьев считал, что национальная идея в духе славянофилов есть не что иное, как вывернутый наизнанку космополитизм — она не может стать альтернативой отходящей Европе, которая вступила в фазу «вторичной однообразной пустоты», выражением чего является «эталитарно-либеральный строй», неспособный к творчеству. Возродить Россию и привести ее к «цветущей сложности»

может не славянская кровь, но православный дух и авторитет государственной власти, которая станет «скрепляющей формой»1.

Идеи К. Леонтьева о славяно-азиатской цивилизации были продолжены Ф. М. Достоевским, а затем Н. А. Бердяевым и евразийцами. Достоевский в «Дневнике писателя» упрекал русское общественное сознание в том, что оно мало обеспокоено ясным пониманием миссии России в Азии. Такое пренебрежение недопустимо, потому что «Россия не в одной только Европе, но и в Азии; потому что русский не только европеец, но и азиат» и что «в грядущих судьбах наших, может быть, Азия-то и есть наш главный исход!», «наше богатство» и «наш океан». «Ошибочный стыд наш, этот ошибочный наш взгляд на себя единственно как только европейцев, а не азиатов (каковыми мы никогда не перестали пребывать), — этот стыд и этот ошибочный взгляд дорого, очень дорого стоили нам в эти два века, и мы поплатились за него и утратою духовной самостоятельности нашей, и неудачной европейской политикой нашей». С «открытием» Азии Достоевский связывал возрождение и возвышение духовной самостоятельности и самобытности России, перевоспитание и духовное перерождение народа, развитие науки и предприимчивости, общий «подъем духа и сил»2.

Продолжая традиции славянофилов, Достоевский давал резкую оценку западнической идеологии, считая западничество политической «партией во всеоружии», готовой к «бою против народа». Встав над народом «как опекующая интеллигенция, она отрицает народ, она... отрицает всякую характерную самостоятельную черту его, снисходительно утверждая, что эти черты у всех младенческих народов... она гнушается идеей органической духовной солидарности народа с царем.... Русская же партия не собрана и не организована, но зато опирается на весь народ.... Роль этой партии еще вся впереди, но она будет несомненно»3. Оценивая негативно последствия реформ Петра I, которые «мешают нашему естественному развитию», Достоевский подчеркивал, что «уже одна идея, что мы отказались от исключительного европеизма нашего, от прихвостничества нашего в надежде заслужить сан исключительного и совершенного европейца, — уже одна идея эта придала бы нам самостоятельности»4.

Интеллигенция. Власть. Народ : антол. / Ин-т философии РАН. М. : Наука, 1993. С. 62, 66.

Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений. Т. 27. С. 33, 36, 38, 195.

–  –  –

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

8.2.3. Евразийская парадигма Наиболее полно и завершенно «леонтьевское» (и отчасти «соловьевское») направление русской идеи проявилось в концепции «евразийства», которая развивала различные аспекты «славяно-азиатской» модели российского прошлого, настоящего и будущего — геоэтнический, геополитический, этнокультурный, культурно-исторический, социально-политический, философский (Н. С. Трубецкой, П. М. Бицилли, Л. П. Карсавин, П. П. Сувчинский и др.). Социально-политическими и социально-психологическими предпосылками возникновения евразийства стало состояние разочарования и отверженности русской эмиграции, вызванное крушением идеалов и устоев жизни; горечь изгнания, атмосфера катастрофического мироощущения и кризиса. Стремление определить свое место и формы борьбы за русскую культуру, а также попытка выстроить «новую парадигму» с учетом новых реалий привели евразийцев, с одной стороны, к оценке катастрофичности 1917 года, с другой — к принятию революции как неизбежного этапа в истории страны, как «знака начала» новой России1. Революция, считали они, является завершением европеизации России, она есть «ожесточенный порыв скинуть с себя чужие и чуждые формы и привилегии не своей культуры, религиозное стремление найти свою правду общественно-государственного бытия»; есть факт «выпадения» России из рамок европейского опыта и начало новой истории и культуры2.

Критическая оценка прошлого России, отказ от «славяноцентризма» существенно отличали концепцию евразийцев от идеологии славянофильства.

Во-первых, историческое своеобразие России не может определяться ни исключительно, ни даже преимущественно ее принадлежностью к «славянскому миру». Во-вторых, идеализация прошлого, восприятие его как «неоцененного совершенства» так же ошибочно, как и его революционное отрицание. Именно «духовное обнищание власти» в прошлом, «утрата живой связи с народом», вырождение «императивности и даже стиля русского самодержавия» и определили в конечном счете катастрофу 1917 года3.

Основные идеи евразийства, определившие специфику этой концепции, состоят в отказе от культурно-исторического «европоцентризма»; в отрицании «универсалистского восприятия культуры», которое господствует в европейском самосознании и следствием которого является классификация народов на «культурные» и «дикие», «некультурные»; в понимании России как особого культурного и духовного единства, географической и этнографической целостности — Евразии и утверждении особых путей ее развития; в обосновании органичной связи культуры народов России с православием как «вселенской» религией и одновременно в обусловленности русской культуры «пространством», «месторазвитием», то есть влиянием восточного, «туранского» элемента; в разработке концепции «симфонической личности» (или культуро-личности) как совокупного субъекта — носителя культурных ценностей); в учении об «идеократическом государстве» как о «вторичной форме» личного бытия культуры в ее единстве, в котором правящий слой, формируемый путем отбора лучших предСм.: Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Указ. соч.

См.: Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн : антол. М. : Наука, 1993.

Сувчинский П. Указ. соч. С. 55.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

ставителей народа, неразрывно связан с ним одной «культурно-государственной идеологией» и выражает его подлинные интересы.

8.3. ИСТОРИЧЕСКИЕ ВОПЛОЩЕНИЯ РУССКОЙ ИДЕИ

Варианты воплощения национальной идеи обнаруживаются в историческом опыте народа, его духовной биографии. Отечественная история знает различные воплощения русской идеи. Формулой национальной идеи московского самодержавия была «Москва — Третий Рим». В петровский период (и далее — почти весь XVIII в.) у господствующих групп нет внятной идеи. Петербургское самодержавие в Николаевско-Александровском варианте строит национальную идеологию на базе триединства символов: «самодержавие, православие, народность». Коммунистический режим основан на универсалистской идее интернационализма, которая в своих глубинах не отрицает формулу «Москва — Третий Рим». При этом сама история показывает большую органичность в России мессианских, универсалистских концепций самосознания своей миссии в мире1.

Истоки религиозно-мессианской идеи «Москва — Третий Рим» уходят в глубь веков российской истории. Они обнаруживаются в одном из первых проявлений национального самосознания и понимания духовной самобытности — выдающемся произведении древнерусской мысли первой половины ХI века «Слово о законе и благодати», в котором повествуется о том, как «закон Моисеев отошел, а Благодать и истина всю землю исполнили, и вера на все языки простерлась и на наш народ русский», а также содержится «похвала государю нашему Владимиру, им мы крещены были; молитва Богу от всей земли нашей»2.

Однако временем подлинного зарождения русской идеи считается ХV век, когда русская идея обрела четкую идеологическую форму — в ответ на «падение в ереси» первого Рима (принявшего «латинство» или «папоцезаризм» и подчинивший «благочестие мирским делам») и разгром второго Рима — Константинополя, который оставался «стойким в вероучении», но был захвачен «погаными». И сразу же формулируется историческая миссия Руси, которая в послании псковского инока Филофея великому князю московскому Василию звучит следующим образом: «Так знай, боголюбец и христолюбец, что все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, и это — российское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать»3.

В первоначальной версии русской идеи «Москва — Третий Рим» доминировал религиозно-провиденциалистский смысл, но с усилением актуальности

Самой неудачной была попытка сформулировать русскую идею на национальной осноstrong>

ве: самодержавие, православие, народность. См.: Фурсов А. И. Из выступления на заседании

Русского интеллектуального клуба // Проблемы национальной идеологии : стеногр. 8-го заседания Русского интеллектуального клуба, 26 июня 2002 г. / Моск. гуманит.-соц. академия. URL:

http://www.rikmosgu.ru/publications/3658/3724 См.: Памятники литературы Древней Руси. Конец ХV и первая половина ХVI века. М.,

–  –  –

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

проблематики государственного строительства и формированием «имперского духа» эта идея стала приобретать политический характер, сращиваясь с национально-государственной политикой Русского государства, вбирая в себя ее объединительные и экспансионистские задачи, обеспечивая их легитимность авторитетом Вселенской Православной церкви. В XVIII веке духовный смысл идеи Москвы как третьего Рима был окончательно поглощен имперской идеологией Санкт-Петербурга, частично сохраняясь в русской церкви и вероучениях раскольников1. Проект николаевской эпохи «Самодержавие, православие, народность» возникает в тяжелые для России времена национального унижения и позора, в котором страна оказалась в начале второй половины ХIХ века после поражения в Крымской войне.

В ХХ веке грандиозным воплощением русской идеи (по масштабу, достижениям, резонансу в мире, количеству человеческих жертв, в том числе и добровольных) стал социалистический проект. Следует отметить, что «социалистическая идея» в российском самосознании очень тесно связана с православным мировосприятием русского народа, который «в огромном большинстве своем… живет идеей православия в полноте, хотя и не разумеет эту идею ответчиво и научно»2. И для достижения социальной справедливости в России, по мнению Аскольдова, потенциально существовал путь, который мог бы закончиться успехом, но который Россия в силу ряда обстоятельств игнорировала, — путь органичного продолжения духовных традиций российской культуры, социальных преобразований на основе русской святости, когда «целесообразное достигается не ради его полезного эмпирического результата, а ради принципов потустороннего религиозного идеала.... В порядке святости имеющий лишнее сам отдает свое жизненное преимущество другому»3. Не подошел России и второй путь, по которому шли страны Западной Европы, — путь «гуманизма», где справедливость уравнивается нейтральной инстанцией — законом. «В порядке гуманизма и пользы между имущим и неимущим появляется третий, который заставляет имущего отдать неимущему по юридическому закону». Россия избрала третий, «дьявольский» путь достижения полезности — это когда уравнение происходит не путем отдачи, а посредством насильственного захвата, провозглашения принципа «бери и отнимай», разбуженного и распаленного самоутверждения страстями наживы и мести. Предложение уравнять адресуется здесь не к имеющему излишнее, а к не имеющему, который преступает пределы справедливости, разрушая в конце концов и сам принцип полезности и целесообразности4.

Опора в процессе социального переустройства на «заветы святости», которые выше норм утилитарной пользы и эгоистического благополучия, позволили бы, считал А. С. Аскольдов, обрести новому порядку твердое основание в той народной психологии, которая связана с «добровольной отдачей и благодарным получением», перевести «социальные формы жизни в иную высшую форму существования, связанную с освобождением от законов косной матеСм.: Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Указ. соч.

Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений. Т. 27. С. 18.

Аскольдов С. А. Религиозный смысл русской революции // Антихрист : антол. / сост., коммент. А. С. Гришина, К. Г. Исупова. М. : Высш. шк., 1995. С. 201.

Там же. С. 202.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

рии и столь же косного эгоизма»1. Но это из области пожеланий и видения идеальных путей воплощения национального предназначения. В реальности же русская идея избрала «третий путь», который нашел воплощение в революции 1917 года с ее ожесточением и последующей политикой национально-культурной деформации и разложения духовных основ русской цивилизации.

8.4. ПАРАДИГМЫ РУССКОЙ ИДЕИ В ХХI ВЕКЕ

(проекты грядущего жизнеустройства России) Сегодня национальную идею призывают создать заново — и не только в информационно-публицистическом пространстве, но и на площадках научных форумов. Но такого рода призывы становятся способом профанации актуальнейшей для будущего русской цивилизации проблемы. «Любые идеи имеют одну особенность: они живут в вечности. Они не живут в историческом времени. Я могу даже сказать, вполне возможна такая ситуация, когда народ уйдет и страны не будет (так было в истории), а идея, ради которой жил народ, сохранится.... Идея — это то, что останется после нас, когда нас не будет. Если идея нужна только для того, чтобы выжить, тогда идеи нет. А иногда, может быть, стоит отдать и жизнь за идею! Вот о чем идет речь. Поэтому Достоевский, который, по-моему, первый поставил этот вопрос, правильно сказал в своих дневниках: “Нет ни великого человека, ни великой нации, если нет той идеи, ради которой он живет”»2.

Проблематика русской идеи входит в репертуар «модных» проблем отечественной интеллектуальной элиты. Понимание и адаптация национальной идеи к сегодняшним реалиям осуществляются не только в русле идеального замысла славянофилов, Достоевского, Соловьева и евразийцев (хотя сегодняшняя востребованность российским самосознанием концепции последних достаточно велика), но и с учетом реалий российской истории, в том числе и ближайшего социалистического прошлого, ибо подлинный идеал формируется и воплощается в «видимом социальном теле» как «осуществимое совершенство» реального3.

В частности, широкий спектр версий и модификаций русской идеи был представлен на заседании Русского интеллектуального клуба, которое было посвящено проблемам национальной идеологии4. Вот лишь несколько вариантов сегодняшнего понимания русской идеи: «Под национальной идеей я буду понимать концентрированное выражение национального характера, духа и психологии, специфических интеллектуально-нравственных и обыденно-бытовых черт, сложившихся в процессе эволюции и ориентирующих нацию на решение самых судьбоносных задач.... Для русских национальная идея состоит из трех компонентов: благородная, то есть некорыстная воля, справедАскольдов С. А. Указ. соч. С. 201.

–  –  –

Проблемы национальной идеологии : стеногр. 8-го заседания Русского интеллектуального клуба, 26 июня 2002 г. / Моск. гуманит.-соц. академия. URL: http://www.rikmosgu.ru/ publications/3658/3724 Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

ливость и человеколюбие. Но в конкретных, особо ответственных ситуациях национальная идея должна выражать самые злободневные потребности и чаяния нации»1. «Русские всегда брали на себя миссию какого-то духовного объединения. Вот что такое русская идея. Русская идея о том, что спасти себя могу не индивидуально, а только в миру, вместе с этим миром.... Это не политическая идея. Это не выбор между социализмом и капитализмом.... Это идеология именно национальная, сохранение своего национального культурного лица»2. Сегодня национальная идея «может быть выражена триадой: самосохранение, самовоспроизводство и самосовершенствование нации.... Если проанализировать современную ситуацию, то за прошлый век людей увеличилось только вчетверо, а потребление ресурсов в 30 раз.... мы на тропе войны. Борьба за ресурсы в пределах одного биологического вида — это борьба не на жизнь, а насмерть. Выживут в такой борьбе только сильные и мощные нации. Поэтому нужны союзы». В основу объединения наций может быть положен «славяно-тюркский аскетизм (как противовес буржуазному потребительству) и угроза общего уничтожения восточных народов». Всем нам необходимо «исповедовать идею имперского возрождения», которая сможет «пробудить дремлющие инстинкты самосохранения нации, примирить наши народы, которые сейчас умышленно рассорили, и объединить их с целью спасения, иначе нам никак не выжить»3. «Русская идея обязательно имеет цель мессианскую. То есть России надо не просто сохраниться и развиваться, но и дать миру некоторый урок, задать стандарты мироустройства на своем примере....

Обязательна ценность цивилизационного масштаба.... Обязательно должна быть поставлена цель на порядок выше цели собственной системы.... Если мы ставим цель просто выживания России, то выживание России не обеспечивается, она распадается»4.

В рамках другой публичной дискуссии национальная идея рассматривается как основа «идеологии гражданской нации», которая включает «принципы ответственного гражданства, версию общего прошлого, патриотизм и лояльность государству». Эта формула была высказана В. Тишковым на страницах газеты «Известия» в рамках дискуссии «Русский проект: каким ему быть». Участники дискуссии обсуждали в основном проблемы, возникающие в контексте вопроса «Чей проект?», при этом попытки понять сущность самого проекта выглядели как второстепенные. Трудно не согласиться с авторами опубликованных материалов, что проблема «Чей проект?» чрезвычайно важная, и ее решение зависит не только от успеха национального строительства, но и от самосознания российского народа как единой нации. Но не менее важной задачей является понимание сути самого проекта — как «замысла будущего», его стержневой идеи, исторической перспективы бытия, без осознания которой теряется смысл существования как отдельного человека, так и народа в целом. В определении В. Тишкова фиксируются ключевые признаки национальной идентичБелов П. Г. Из выступления на заседании Русского интеллектуального клуба // Проблемы национальной идеологии : стеногр. 8-го заседания Русского интеллектуального клуба, 26 июня 2002 г. / Моск. гуманит.-соц. академия. URL: http://www.rikmosgu.ru/publications/3658/3724 Межуев В. М. Указ. соч.

–  –  –

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

ности: версия общего прошлого, патриотизм, ответственность, лояльность — это все явления субъективного порядка, факты самосознания коллективного субъекта. Но в этом перечне признаков отсутствует важнейшая составляющая национально-культурной идентичности: осознание нацией своего будущего, того, что фиксируется понятием «национальная идея».

Учитывая духовные истоки и основания «русской цивилизации», позитивный и негативный опыт воплощения русской идеи, а также совокупность мнений по этому поводу, можно предположить, что в перспективе мировоззренческие ориентиры русской идеи будут складываться из «кирпичиков трех проектов (которые одновременно можно рассматривать в качестве «строительного материала» для национальной идеологии).

Во-первых, традиционный (и судьбоносный) для русской культуры и истории вариант русской идеи «Москва — Третий Рим», восходящий к ХV веку, когда впервые осознается и формулируется историческая миссия Руси. Эта идея, обеспеченная авторитетом православной церкви, со временем приобрела государственный, национально-политический характер и успешно выполняла объединительные и экспансионистские задачи. Ее основные составляющие: государственность как форма сохранения национальной самобытности и территориальной целостности; ценности православия, органично и глубоко вошедшие в «ткань» русской культуры; понимание национально-культурной уникальности и духовной самобытности России, ее судьбы. Не исключено, что ценности русской идеи, которые сегодня начинают активно востребоваться обществом, будут скорректированы и содержательно дополнены «социалистической аксиологией», которая для значительной части населения не потеряла актуальности и сегодня. Трудно не согласиться с тем, что принцип справедливости есть норма отношений, отражающая «онтологический закон гармонических соотношений частей в единстве целого», а социализм, понимаемый как форма осуществления социальной справедливости, как писал С. А. Аскольдов, «имеет полное основание рассматриваться и с гуманистической, и даже с религиозной точки зрения имеющим на себе некоторое историческое благословение».

Адаптированной к современным реалиям разновидностью этой мессианской идеи предлагается проект «Россия как духовный центр “гармонии цивилизаций” (пространство духовной консолидации народов и государств на основе принципов сотрудничества и максимального развития)». Дело в том, что проблема возрождения национальной идеи напрямую связана с геополитической миссией России, ее статусом в строящемся мире, в котором «русский мир» может «выступить с геополитической инициативой и предложить альтернативу тупиковому процессу унификации, глобальной унификации». Вариантом русской идеи может быть концепция строительства мира на основе «цивилизационной гармонии», где глобализация будет рассматриваться как новый этап развития «единого живого организма человеческой цивилизации во всем многообразии ее цивилизованных типов и планеты как среды обитания», цель которого должна состоять не в унификации, а в сохранении и расширении культуры каждого народа, в расширении общего поля развития человеческой цивилизации. Консолидирующая парадигма мира может стать цивилизационной альтернативой сегодняшней глобальной идеологии, основанной на конкуренции, угнетении и эксплуатации слабых, она позволит обеспечить «переход от взаимоподавлеГлава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ...

ния и противоборства цивилизаций к сотрудничеству и взаимоподдержке, когда благополучие и успех одной из них определяются развитием и поддержкой со стороны других»1. Эта вселенская по радиусу устремленности идея с ее духовно-нравственной доминантой, с одной стороны, вытекает из духовных глубин, исторических традиций и ценностей «русского мира», с другой — не противоречит чаяниям других народов, каждый из которых стремится максимально полно воплотить свое предназначение2.

Во-вторых, евразийская концепция русской цивилизации, характеризующая Россию как особый культурно-исторический мир, синтезирующий в себе восточную и западную культуру, как уникальный и самодостаточный духовный центр евразийского континента. Зародившаяся в начале 1920-х годов в трудах философов и культурологов Трубецкого, Флоровского, Бицилли, Савицкого, Сувчинского, она нашла продолжение и развитие в работах Н. Рериха, Н. Гумилева и ныне начинает оказывать существенное влияние на формирование новой идеологии национальной консолидации.

В-третьих, мессианская идея России как всемирного лидера народовизгоев (ее концептуальное обоснование дал в своих работах А. С. Панарин).

В качестве исходного положения автор этого проекта утверждает, что России по критерию могущественности уже не быть сверхдержавой — соревноваться с лидерами «первого мира» по его главным критериям силы и успеха — глобальная ошибка, которая может привести к окончательному истощению всех ресурсов, в том числе и духовных. Следовательно, Россия может и должна стать сверхдержавой неперспективных, достойных человеческой жалости и сострадания, должна стать сверхдержавой «людей неуспеха», уберегающей мир от либерального геноцида «золотого миллиарда». А исходящая оттуда опасность вполне реальная, ибо расисты глобального мира готовятся к глобальной чистке, Ивашов Л. Г. Из выступления на заседании Русского интеллектуального клуба.

По мнению Л. Г. Ивашова, составить мощное альтернативное ядро сегодняшним агентам глобализма и сформировать общее пространство реализации новой геополитической альтернативы развития человечества, наряду с Россией, могли бы Китай, Индия, Иран. С духовной точки зрения союз этих стран охватывает все ведущие идейно-религиозные системы общинной ориентации: православие, ислам, индуизм, конфуцианство. Интеллектуальный потенциал такого блока достаточно велик, чтобы не только обеспечить свою научно-техническую независимость, но и самим фактом своего существования нивелировать претензии Запада на право быть глобальным интеллектуальным центром, а значит, идейно нивелировать саму идею глобализации по модели Запада. С геополитической точки зрения такой союз представляет собой достаточно жесткую структуру, охватывающую ядро Евразии и имеющую открытый выход в Тихий и Индийский океаны, непосредственно к внутренним областям морской цивилизации.

За счет этого блок сможет оказать геополитическое давление в юго-восточном направлении, где находятся наиболее развивающиеся сегодня регионы земли, а также в направлении Арктики. В дальнейшем, используя новую мировую ситуацию, подобный блок (конечно, не военный блок, а именно цивилизационный) сможет осуществить и геополитический прорыв на юго-западном направлении с выходом к Средиземному морю, в Африку и т. д. Военный потенциал такого союза может быть достаточным для обеспечения военной безопасности входящих в него стран. Гигантские людские, сырьевые и топливные ресурсы, огромный промышленный потенциал, территориальный размах обеспечат возможность динамичного развития экономики стран подобной коалиции и полное освобождение от внешней зависимости. Вот такая геополитическая идея могла бы лечь в основу национальной идеи России, тем более по традиции, по социальному укладу российского общества она бы была, во-первых, гуманной, во-вторых, справедливой, в-третьих, отвечающей важнейшим национальным интересам Российской Федерации. См.: Ивашов Л. Г. Указ. соч.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

формируя при этом имидж спасителей цивилизации от «новых варваров». Реализация проекта предполагает отказ от традиционной геополитической борьбы за пространство (с надеждой на успех здесь могут бороться равновеликие) и переход в плоскость социально-психологической, духовной борьбы за судьбы неприкаянных и нуждающихся в социальной реабилитации. России надо подняться над национальным эгоизмом, над моралью успеха, стать империей, открытой сердцем для всех «нищих духом». Как только все «второсортное» население мира поймет, что кроме России у него нет надежды, заказ на ее роль сверхдержавы будет сформирован. Успех этого проекта — в его мистической, религиозной энергетике. В свое время христианство совершило чудо — оно возлюбило тех, кому носители светской морали отказали в сочувствии, возлюбило безнадежных (слабых, больных, бедных), которые стали носителями новой человеческой надежды. Сегодня требуется аналогичный поворот всемирного масштаба: возложить миссию спасения на народы неадаптированные, «неперспективные» по критерию успеха, силы, славы и богатства. В контексте рассматриваемого проекта русская идея — это идея всемирной империи «новых бедняков», отлученных либеральной церковью, новых изгоев мира сего. Такая держава появляется в надматериальном, метафизическом пространстве (в отличие от идеи большевизма, в которой изначально доминировал критерий «политического успеха»). И духовные ресурсы России здесь значительны, что прекрасно понимают идеологи «глобального мира» (не исключено, что именно такое понимание заставило сконцентрировать их усилия в предыдущее десятилетие на моральном растлении значительной части отечественной интеллигенции и политической верхушки — подстегивал страх, что Россия может стать реальным лидером и объединителем угнетенных и страждущих сего мира, в том числе и мира мусульманского). Культурным ресурсом этого проекта являются духовность и аскетизм — дух русской культуры, отмечает А. С. Панарин, всегда был обращен к неудачникам, а традиции русской школы — дарить человеку достоинство, помимо его социального статуса и экономического успеха. Ментальный ресурс проекта — солидарность, сострадательность, эмпатия русского человека. Проблемно-цивилизационный контекст проекта — ограниченность ресурсов природы: планета не выдержит активности «эффективных» и «успешных», поэтому залог выживания человечества состоит в том, чтобы на арену цивилизации вышли культуры и народы, согласные довольствоваться малым, переставшие мерить смысл жизни критерием успеха. Для таких культур Россия может стать образом надежды, особым метафизическим пространством, «обетованной землей бедных», что очень важно для внутреннего самочувствия загоняемого в «социальные резервации» большинства мира.

Все эти модели национальной идеи не противоречат, а скорее взаимодополняют друг друга, фиксируя ее религиозно-духовную, государственно-политическую, социально-культурную и миссионерскую грани. Востребованность цивилизационных и культурно-идентификационных ресурсов русской идеи предполагает сегодня не только вменяемую политику в области образования, культуры, адекватность в позиционировании России на международной арене.

Она требует немалых интеллектуальных усилий и духовных напряжений общества, на общекультурном уровне предполагает активную работу национального самосознания, а в масштабах индивидуальной биографии — свободный и ответственный выбор каждого из нас.

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

ВЫВОДЫ

1. Важнейшей предпосылкой преодоления духовного кризиса и условием восстановления историко-культурной целостности и самобытности «русского мира» является актуализация — в общественном сознании, гуманитарной мысли, деятельности институтов образования — национальной идеи, которая рассматривается в монографии в качестве фактора макроидентичности и проекта будущего русской цивилизации. Национальная (или русская) идея фиксирует «моральное призвание нации», ту особую идею, «которую мысль Бога полагает для каждого морального существа — индивида или нации — и которая открывается сознанию этого существа как его верховный долг»

(Вл. Соловьев).

2. В системе гуманитарного знания русская идея — это процесс и результат национально-культурного самосознания народа, интеллектуально и духовно напряженное средство понимания того, что «Бог думает о русских в вечности». В текстах гуманитарной культуры уже содержится «репертуар» вариантов «проектного обоснования» предназначения и миссии России в мире, выполненный на основе анализа духовных подвигов и поражений, выстраданный и выведанный любящим Родину сердцем отечественных мыслителей. В предыдущие исторические эпохи русская идея выполняла в культуре самые различные функции — смыслообразования, ценностной ориентации, общественной консолидации. Способствуя объединению в единое целое огромного «полиэтнического мира» Российской империи, русская идея отражала исторически достигнутый уровень духовной культуры и обеспечивала преемственность культурных традиций; указывала направление совершенствования личной, общественной и государственной жизни; подчеркивала самобытность и уникальность национально-культурного организма. Исторические воплощения русской идеи стали органичной частью исторического опыта народа, его духовной биографии. Формулой национальной идеи московского самодержавия была «Москва — Третий Рим». Петербургское самодержавие в Николаевско-Александровском варианте строит национальную идеологию на базе триединства символов: «самодержавие, православие, народность». Коммунистический режим основан на универсалистской идее интернационализма, которая в своих глубинах не отрицает формулу «Москва — Третий Рим». При этом сама история показывает большую органичность в России мессианских, универсалистских концепций самосознания своей миссии в мире. И сегодня проблема понимания и осознания национальной идеи — это понимание смысла и перспектив существования русской цивилизации в истории.

3. Особенностями русской идеи являются, во-первых, ее универсалистский характер — базовой характеристикой русской идеи является ее наднациональный («всечеловеческий», всемирный) характер, который определялся православием как религией всемирной, вырастал на ментальной почве русского человека. Во-вторых, исторические модификации русской идеи характеризует проблемная детерминированность. Само возникновение идеи, динамика ее развития, смысловые акценты всегда зависели как от внутреннего, так и от внешнего «контекста» — интенсивность и новые грани русская идея получала, как правило, в критические для Российского государства и общества момен

<

Глава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ.

..

ты. Понимание собственного предназначения во многом определяется (и стимулируется) характером и интенсивностью социально-культурной проблематики в микро- и макромасштабе и открывается как ответ на «свои» трудности, обнаруживается в диалоге и противопоставлении «мы–они». В ситуации кризиса самосознания гиперболизированность национальной идеи является компенсаторным механизмом, позволяющим «снять» чувство национальной неполноценности, обрести национально-культурную идентичность, утвердиться в собственной самобытности, «другости» — в том случае, когда она оценивается как «отсталость» и «неполноценность». Общественный интерес к проблематике, связанной с национальной идеей, возникает также в ситуации исторических вызовов и цивилизационных угроз. Повышенное и напряженное внимание к проблемам, отличиям и достоинствам своего народа вполне естественно и неизбежно в период политического, экономического и культурного кризиса общества. «Воинственность» национальной идеологии в этом случае определяется (и в социально-психологическом смысле оправдывается) остротой и значительностью проблем национального существования.

4. В системе гуманитарного знания русская идея имеет несколько модификаций. Во-первых, славянофильский проект, который возникает в интенсивном социальном и духовном «энергетическом поле» первой половины ХIХ века.

Русское общество того периода все еще переживало (правда, уже на исходе, по инерции) национальный подъем, вызванный победой над Наполеоном, которая воспринималась как подвиг всего русского народа. В то же время в общественном самосознании начинает усиливаться комплекс национальной неполноценности на фоне западноевропейских социальных и политических институтов. Концепция славянофилов утвердила культурологический смысл русской идеи «Москва — Третий Рим», дополнив ее религиозный мессианизм мессианизмом культурным. Социально-культурное содержание концепции славянофильства определялось их особым подходом к задачам и путям духовного преображения России: достижение социального идеала путем пробуждения и общественного воспитания русского общества на началах, «угаданных» в русском народе.

Во-вторых, антизападный проект славяно-азиатской цивилизации, который зарождается и развивается, начиная со второй половины ХIХ века — в ситуации, когда духовные поиски были стимулированы очередным «стрессом»

национального «унижения и позора», в котором Россия оказалась в результате неудачного ведения Крымской войны. Крупнейшие представители консервативного крыла русской мысли того периода (К. Н. Леонтьев и Н. Я. Данилевский) отвергали понятие общечеловеческого как лишенное культурологического смысла и утверждали абсолютную самобытность и самоценность русской культуры и путей ее развития. В рамках этой концепции славянство рассматривалось в качестве особого культурно-исторического типа, который еще не развернул своих творческих потенций, но которому принадлежит великое будущее.

В-третьих, евразийская парадигма, в значительной степени завершающая «леонтьевское» (и отчасти «соловьевское») направление русской идеи и развивающая различные аспекты «славяно-азиатской» модели российского прошлого, настоящего и будущего. Специфику этой мировоззренческой парадигГлава 8. РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ФАКТОР МАКРОИДЕНТИЧНОСТИ...

мы определяют: понимание России как особого культурного и духовного единства, географической и этнографической целостности и утверждение особых путей ее развития; обоснование органичной связи культуры народов России с православием как «вселенской» религией; концепция «симфонической личности» как совокупного субъекта — носителя культурных ценностей; учение об «идеократическом государстве» как о «вторичной форме» личного бытия культуры в ее единстве, в котором правящий слой выражает подлинные интересы народа и связан с ним «культурно-государственной идеологией».

5. Учитывая духовные истоки и основания «русской цивилизации», позитивный и негативный опыт воплощения русской идеи, а также совокупность мнений по этому поводу, можно предположить, что в перспективе мировоззренческие ориентиры русской идеи будут складываться из «кирпичиков» трех проектов (которые одновременно можно рассматривать в качестве «строительного материала» для национальной идеологии).

Во-первых, образ России как «духовного центра гармонии цивилизаций»

(гарант сохранения миропорядка и противостояния системным угрозам глобального характера, пространство духовной консолидации народов и государств на основе принципов сотрудничества и максимального развития, площадка для совместного выхода из глобального кризиса) — адаптированный к современным реалиям традиционного (и судьбоносного) для русской культуры и истории вариант русской идеи «Москва — Третий Рим», восходящий к XV веку, когда впервые осознается и формулируется историческая миссия Руси. Значимым фактором общецивилизационного единения вокруг России может стать общий «враг» современной цивилизации — грядущая катастрофа, осознание которой будет способствовать утверждению духовной миссии русской цивилизации.

Во-вторых, евразийская концепция русской цивилизации, характеризующая Россию как особый культурно-исторический мир, синтезирующий в себе восточную и западную культуру как уникальный и самодостаточный духовный центр евразийского континента.

В-третьих, Россия как цивилизация традиционных христианских ценностей с конкурирующим «полюсом смыслов». Ее основу составляют: а) духовнонравственные доминанты «русского мира», традиционные ценности и жизненные смыслы, цементирующие в прошлом пространство европейской культуры;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет» Б. Ф. Ицкович, А. Д. Денисов, Л. А. Степанова БЮДЖЕТНАЯ И КАЗНАЧЕЙСКАЯ СИСТ...»

«КОРРЕКЦИОННО-РАЗВИВАЮЩАЯ ПРОГРАММА СОПРОВОЖДЕНИЯ ПЕРВОКЛАССНИКОВ О сложности и значимости периода, связанного с адаптацией ребенка в школе, в отечественной психологии и педагогике написано достаточно убедительно (Дубровина И.В. Овчарова Р.В....»

«Приложение 14 к Инструкции по кредитованию физических лиц № 24-И (приказ ОАО «Россельхозбанк» от 30.09.2009 № 426-ОД) (в редакции приказа ОАО «Россельхозбанк» от 09.12.2011 № 557-ОД) региональный филиал (дополнительный офис) ОАО «Россельхозбанк» «_» 201г. № ЗАЯВЛЕН...»

«ISSN 1997-4558 ПЕДАГОГИКА ИСКУССТВА http://www.art-education.ru/electronic-journal № 3, 2016 Ардабацкая Ирина Акимовна Irina Ardabatskaya заместитель директора гимназии № 1409 г. Москвы deputy director of the s...»

«Министерство образования и науки РФ Российская академия образования Российская академия естествознания Институт стратегии развития образования Российской академии образования Сибирский федеральный университет Ярославский государственный педагогический университет им. К.Д. Ушинского...»

«Методические рекомендации для педагогов, специалистов образовательных учреждений, родителей Коррекция «Использование нейропсихологического подхода в организации обучения детей с ограниченными возможностями здоровья» г.о. Нов...»

«КУЛЬТУРОЛОГИЯ УДК 7.01:745.04:749 Алексеева Ирина Викторовна Alekseeva Irina Viktorovna доктор педагогических наук, профессор D.Phil. in Education Science, Professor, Южного федерального университета Southern Federal University Омельяненко Елена Владимировна Omelyyanenk...»

«Пояснительная записка Поступление в школу для ребенка означает для него переход к иному образу жизни, новой ведущей деятельности учению; это решительно сказывается на формировании всей его личности. Участие в учебной деятельност...»

«УДК 159.923:37.015.3 Ковалева Наталья Борисовна Kovalyova Natalia Borisovna кандидат психологических наук, PhD in Psychology, доцент кафедры психологической антропологии Assistant Professor, Московского педагогического Psychological Anthropology Department, государственного университета Moscow State University of Education МОДЕ...»

«ПОТЕПАЛОВ Дмитрий Владимирович ГЕНЕЗИС СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ ПО ПРЕОДОЛЕНИЮ ДЕТСКОЙ БЕСПРИЗОРНОСТИ 13.00.05 — теория, методика и организация социально-культурной деятельности Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Че...»

«ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И СТРУКТУРНОФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ЛИЧНОСТНОМ САМОРАЗВИТИИ И СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ Архипов А. А., Валетов М. Р., Мазитов М. А. Оренбургский государственный педагогический университет, Оре...»

«МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАОЧНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ПЕДАГОГИКИ» Новосибирск, 2011 г. УДК ББК Рецензент – к. п. н. Якушева Светлана Дмитриевна, Московский гуманитарный педагогический институт, доцент кафедры...»

«УЧЕБНАЯ ПРОГРАММА ДЛЯ ПОСТУПАЮЩИХ В МАГИСТРАТУРУ ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ 1-23 80 03 Психология АВТОРЫ: Даукша Л.М., зав. кафедрой общей и социальной психологии, кандидат психологических наук, доцент; Вербова К.В., кандидат педагогических наук, доцент.РЕЦЕНЗЕНТЫ: Янчук...»

«Информационно-аналитический отчет педагогического работника по динамике развития необходимых умений и навыков в каждый возрастной период. В межаттестационный период (с 2011 по 2016гг) педагогической деятельностью были охвачены дети в возрасте 4-5 лет,5-6лет, 6-7 лет и 3-4 года. По итогам мониторинга образовательного п...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО «Тверской государственный университет»Утверждаю: Рабочая программа дисциплины (с аннотацией) Арт-педагогическая профилактика речевых нарушений Направление подготовки 44.03.02 Психолого-педагогическое образование Профиль подготовки Психология и педагогика дошколь...»

«www.modern-j.ru УДК 159. 9 ББК 88.4 Андриянова Е. Ю. студент, Буянова В. В. канд. психол. наук, доцент ФГБОУ ВО «Мордовский государственный педагогический институт им. М. Е. Евсевьева», г. Саранск, Россия. ОСОБЕННОСТИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ ВЫПУСКНИКОВ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ РАЗНЫХ...»

«Курганская Алла Викторовна МЕЖТЕКСТОВЫЕ СВЯЗИ В ЯЗЫКОВОЙ КОМПОЗИЦИИ (НА МАТЕРИАЛЕ ПРОЗЫ ВЯЧЕСТЛАВА ДЕГТЕВА) Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» (НИУ «БелГУ) «УТВЕРЖДАЮ» Директор Педаг...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования города Москвы «МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» УТВЕРЖДЕНО Решением Ученого совета протокол № 5 от 13.05.2015 г. ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ИСПЫТАНИ...»

«АНАЛИЗ И ДИАГНОСТИКА РАЗВИТИЯ МЫШЛЕНИЯ У СТАРШИХ ДОШКОЛЬНИКОВ ПРИ НАРУШЕНИЯХ РЕЧЕВОГО РАЗВИТИЯ Гаджимагомедова Т.Г., Магомедов Д.З. ФГБОУ ВПО «Дагестанский государственный педагогический университе...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО МАРШРУТА ПРИ РАБОТЕ С ОДАРЕННЫМИ ДЕТЬМИ Майорова С.В. ГБУ ОШИ «Губернаторский многопрофильный лицей-интернат для одаренных детей Оренбуржья», г. Оренбург На сегодняшний день не все общеобразовательные школы готовы качественно обучить одаренного ребенка, не навредив...»

«Совместная творческая деятельность: семейные и групповые альбомы, творческие отчеты, выпуск семейных и групповых газет, журналов, коллажей, плакаты, участие в конкурсах, выставках. Тематические выставки Тематические выстав...»

«ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА: МЕТОДИКА И ПРОБЛЕМЫ КОРРЕКЦИЯ ОБЩЕГО НЕДОРАЗВИТИЯ РЕЧИ У ЗАИКАЮЩИХСЯ ДОШКОЛЬНИКОВ © Борисова Е.А. Дальневосточная государственная социально-гуманитарная академия, г. Биробиджан В статье рассматриваются вопросы, касающиеся особенностей развития устной...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО «ТУВИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» КЫЗЫЛСКИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Кафедра педагогики и методики дошкольного и начального образования Игрушка как средство развития восприятия детей старше...»

«Губернская Туристическая Компания «Земля Кузнецкая» Г. Кемерово, ул. 50 лет Октября 11, оф. 511, тел.(3842) 76-22-20 zgtk2009@mail.ru Однодневные автобусные экскурсии из Кемерово на комфортабельных автобусах на 45 и 49 посадочных мест (для де...»

«Урок, проведенный в 9 классе, по теме « Сложноподчинённое предложение с придаточными условия, причины и цели». Урок предназначен для классов полиэтнического состава: наглядность, игровая форма подачи материала, принцип одной труд...»

«Информационный бюллетень Копенгаген, 29 апреля 2012 г. Психическое здоровье и благополучие: почему следует обращать внимание на этот вопрос в подростковом возрасте? Хорошее эмоциональное и физическое здоровье позволяет молодым людям справляться с проблемами и задачами подросткового возраста и...»

«Аминова Дженнет Камильевна Мугадова Сиясат Тимуровна Мунгиева Нина Зурабовна Цахаева Анжелика Амировна ШПАРГАЛКИ ПО ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ Учебное пособие Киев 2017 ...»

«СОЦИАЛЬНАЯ ПЕДАГОГИКА Вестник ПСТГУ Мудрик Анатолий Викторович, IV: Педагогика. Психология член-корр. РАО, 2016. Вып. 1 (40). С. 38–45 д-р пед. наук, проф. МПГУ amudrik@yandex.ru Петрина Мария Григорьевна, аспирант МПГУ, petrinamg@mail.ru СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ВИКТИМОЛОГИЯ * КАК ОТРАСЛЬ ЗНАНИЯ А. В. МУДРИ...»

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет» Уральское отделение Российской академии образования Академия профессионального образования С...»





















 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.