WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«сжечь. от людей скрыть. Но от самого себя — никогда! Кончено! Неизгладимо. Эту изумительную штуку я сочинил. Кончено!.»2. «Рукописи не горят». В этом, по мысли Булгаков ...»

Petrov V.B. Thumbnails of the image wizard in the works of Mikhail

Bulgakov: om «Notes on cuffs» to the «Notes of a dead man» // Humanities

and Social Sciences in Europe: Achievements and Perspectives: Proceedings

of the 9th International symposium (January 27, 2016). – Austria, Vienna:

East West» Association for Advanced Studies and Higher Education GmbH,

2016. – Р.232 – 236.

Петров В.Б. Эскизы образа мастера в творчестве Михаила Булгакова:

от «Записок на манжетах» к «Запискам покойника»

Одним из первых литературных опытов Булгакова по осмыслению судьбы писателя — современника явилась повесть «Записки на манжетах».

Здесь причудливо переплелись автобиографическое начало, раздумья о литературном процессе и поиски новых ценностных ориентиров.

Определяющим в повести становится мотив болезни, который поначалу воспринимается персонифицированно — болен герой: «Голова. Второй день болит. Мешает. Голова!.. В висках толчки. Простудился»1. Однако вскоре читатель начинает прозревать: болен сам мир, и подтверждением тому становится мистический мотив «дьяволиады». Причем возникающие ассоциативные связи закономерны, поскольку «Записки на манжетах»

следует считать не столько описанием уже пройденного автором пути, сколько «планом-конспектом» на будущее. Потому-то и тянутся от «Записок…» преемственные нити ко множеству произведений Булгакова, откликаясь в них то мотивом, то сюжетным поворотом, то образом или приемом.

Состояние фрустрации главного героя «Записок на манжетах», его бред объясняются не столько болезнью, сколько его безуспешными попытками понять и принять окружающий «дьявольский» мир, ту реальность перевертышей, в которой неуч или невежественный чиновник нарекает себя критиком, а писатель вынужден стать чиновником, где искажаются представления о подлинных ценностях, о значимости человеческой жизни.

Фрагментарная композиция «Записок…» подчеркивает хаотичность, разорванность сознания героя. Происходящее вокруг настольно невероятно, что порождает у него болезненные галлюцинации, хотя разум пытается преодолеть надвигающееся безумие. Мотив «сна–погони», сопровождающий исчезновение и поиски «заколдованного Лито », окрашивает действие в фантастические тона и предваряет не только «Дьяволиаду», «Записки покойника», но и «Мастера и Маргариту».

Особая роль в повести отводится писательской теме; при этом Булгаков не только соотносит художников прошлого и настоящего, но и намечает контуры современности. Зигзаги писательской судьбы намечены уже в главе «Камер-юнкер Пушкин», где Булгаков с горечью констатирует противостояние духовного начала культурной элиты и революционного нигилизма масс. Характеризуя это противостояние, Х. Ортега-иГассет Булгаков М. А. Избр. соч.:В 3 т.– М.– СПб.:Литература–Кристалл, 1997. – Т. 1. – С. 113–114.

писал: «Масса сминает все непохожее, недюжинное, личностное. Кто не такой, как все, кто думает не так, как все, рискует стать отверженным»1.

Нужда и бесприютность — характерные, с точки зрения Булгакова, составляющие писательской судьбы, и примером тому стала собственная творческая биография. Именно такое нищенское существование вынудило героя «Записок…» (а впоследствии и Дымогацкого) написать «кассовую», но удивительно бездарную пьесу. В «Записках на манжетах» мог бы зародиться трагикомический конфликт «Багрового острова», ведь в том-то и состоит магия искусства, что «рукописи не горят»: «Порвать, сжечь… от людей скрыть. Но от самого себя — никогда! Кончено! Неизгладимо. Эту изумительную штуку я сочинил. Кончено!..»2. «Рукописи не горят». В этом, по мысли Булгакова, проявляется ответственность художника не только перед будущим, но и перед самим собой.

В сентябре 1929 года Булгаков пишет повесть «Тайному другу», которую можно рассматривать как один из набросков будущего романа «Записки покойника». И хотя «Тайному другу», в отличие от «Записок покойника», написана от первого лица, общность подходов, сюжетных поворотов, мотивов в произведениях несомненна. Уже эпиграф к повести («Трагедия машет мантией мишурной») предопределяет трагикомическую судьбу драматурга. Понятие судьбы здесь обретает значение рокового предопределения.

Мотив катастрофы начинает звучать с первой главы («Открытка») и пронизывает все повествование. Трагедией чревато само обращение главного героя к творческому процессу, поскольку в окружающий обыденный мир оно несет интуитивный трагический опыт гражданской усобицы. Сам процесс творчества уподобляется «высокой болезни»: «Из-за чего же все это? Из-за дикой фантазии бросить все и заняться писательством.

… «Интересно, в какую секунду я умру? Дойдя до стола или раньше? … Я притянул насколько возможно мою казарменную лампу к столу и … выписал слова:

«И судимы были мертвые по написанному в книгах сообразно с делами своими»»3.

По Булгакову, талант сродни роковой печати на судьбе художника.

Преодолевая муки творчества, герой испытывает облегчение только тогда, когда роман написан («Он написан»). Но подобно доктору Фаусту, творец не может обрести покой. На грани жизни и смерти главный герой вспоминает о Боге («вездесущий Бог спас меня от греха»4), но спасителем выступает дьявол, по крайней мере, таким ему представляется Рудольф Максимыч, разговор с которым словно предваряет «беседу» Воланда с Мастером.

Появившись из ниоткуда, Рудольф не только подарил надежду «автору», но и «прочитал последние слова про звезды», «вручил мне пять червонцев, а затем Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры. – М.: Искусство, 1991. – С. 311, 345.

Булгаков М. А. Избр. соч.:В 3 т. – М. – СПб.:Литература–Кристалл, 1997. – Т. 1. – С. 128–129.

Булгаков Михаил. Белая гвардия: Роман. Повесть. Пьесы/Сост. и вступ. ст. В. В. Петелина. – М.:

Современник, 1991. – С. 579–581.

Там же. – С. 590 (как и полагается дьяволу — П. В.) сам он в берете и мой роман провалились сквозь пол. Мне почудилось,что я видел клок пламени, выскочивший из паркетной шашки, и долго еще пахло в комнате серой (как в «Дьяволиаде» — П. В.)»1.

«Тайному другу» и «Записки покойника» объединяют и общие мотивы:

«творчества», «погони», «маскарада», «балагана», «катастрофы», «самоубийства». Совпадают названия отдельных глав («При шпаге я» — гл.

VI в «Тайному другу» и гл. 4я в «Записках…»), да и таинственных издателей зовут почти одинаково: Рудольф и Рудольфи. Но самым существенным «совпадением» можно считать общность подходов к проблемам «творец и творение», «творец и толпа».

Главный герой «Записок покойника», Сергей Леонтьевич Максудов, наряду с повествователем и автором становится участником грандиозной мистификации. Традиционен в этом случае и прием дистанцирования автора от содержания романа, который вовлекает читателей в атмосферу условности, в русло игры: «Предупреждаю читателя, что к сочинению этих записок я не имею никакого отношения… …, записки Максудова представляют собою плод его фантазии, и фантазии, увы, больной. … Я … принимаю на себя ручательство в том, что ни таких театров, ни таких людей, какие выведены в произведении покойного, нигде нет и не было»2.

По Булгакову, атрибутом творческого процесса является истинная духовность, которая связана с желанием человека вырваться за пределы обыденности, обывательской озабоченности, с его стремлением приобщиться к эмпирически недостижимому. Болезненное воображение рождает в снах Максудова, одинокого маленького человека, увязшего в скудной, однообразной и скучной жизни, потребность писать («Она уже завелась во мне, будет развиваться и сгложет меня. … Так я начал писать роман»3).

Творение —это продолжение души творца. Поэтому для Максудова сознание того, что роман — мечта всей его жизни — оказался плох, означало конец этой самой жизни. И в сознании его поселился «смертельный ужас».

Первое явление загадочного редактора — издателя журнала «Родина»

Рудольфи — почти повторяет аналогичную сцену из повести «Тайному другу»: то же состояние оцепенения у главного героя, те же мефистофельские черты у гостя. Максудов воспринимает таинственного редактора одновременно в двух ипостасях: реальной и мистической. Более того, отвергнутый «светом» (писательской элитой), Максудов внутренне готов к оценке своего романа «князем тьмы»: «Меня должно было радовать то обстоятельство, что редактор появился у меня хотя бы даже и в виде Мефистофеля»4. Закономерным в этой связи представляется и последующее

Булгаков Михаил. Белая гвардия: Роман. Повесть. Пьесы/Сост. и вступ. ст. В. В. Петелина. – М.:

Современник, 1991. – С. 592, 595.

Булгаков М. А. Избр. соч.:В 3 т.– М.– СПб.:Литература–Кристалл, 1997. – Т. 2. – С. 179–180.

Там же. – С. 183.

Там же. – С. 191.

подписание договора, которое тоже можно рассматривать в двух аспектах (договор с редактором и договор с дьяволом).

Начало писательской карьеры Максудова — переход «в другой мир», мир во многом странный, необъяснимый, где события разворачиваются с немыслимой быстротой. «Творческая» среда, в которую окунулся Максудов, по сути дела, предваряет описание массолитовских завсегдатаев «дома Грибоедова» («Мастер и Маргарита»). Опираясь на гоголевскую традицию, Булгаков «помещает» своего героя в мир мертвых душ с экзотическими фамилиями: Агапенов, Лесосеков, Ликоспастов, Баклажанов, Фиалков, Тунский. Оправданным в этой обстановке становится появление осовремененного Ноздрева (Измаила Александровича) с Мижуевым (Баклажановым).

Близкое знакомство с писателями не проходит для Максудова бесследно: «Я вчера видел новый мир, и этот мир мне был противен. Я в него не пойду. Он - чужой мир. Отвратительный мир!». Но «надо держать это в полном секрете, т-сс!»1, потому что обратной дороги у Максудова нет.

Булгаков очень тонко и психологически достоверно описывает погружение своего героя в творчество, показывая сам процесс рождения пьесы:

«Родились эти люди в снах, вышли из снов и прочнейшим образом обосновались в моей келье»2.

По Булгакову, интуитивное погружение в истину создает особую психологическую атмосферу, в которой «автор представляет собой … инструмент и в силу этого подчинен своему творению…»3. Созданные им персонажи словно начинают жить «самостоятельной» жизнью.

Предложение написать из романа пьесу вызывает у Максудова однозначную реакцию («Этот мир мой…»4), но все, с чем сталкивается герой в театре, повергает его в изумление, в смятение, а порой и в ужас. Игра здесь игра становится не только формой, но и содержанием театральной жизни.

Литературные портреты, списанные с реальных прототипов, шаржированно передают знакомую Булгакову мхатовскую атмосферу. Доводя ситуацию до абсурда, Булгаков демонстрирует уже совершенно гротескные «коллективные» фотографии и портреты основоположников Независимого театра: «Аристарх Платонович с Тургеневым на охоте», «Аристарх Платонович и Островский», «Аристарх Платонович, Писемский, Григорович и Лесков», Аристарх Платонович и Лев Толстой, «Гоголь читает Аристарху Платоновичу вторую часть «Мертвых душ»5.

В том, что связано с Независимым Театром, явственно просвечивают автобиографические мотивы. Так, в репертуаре среди пьес Эсхила, Софокла, Лопе де Веги, Шекспира,Шиллера, Островского вдруг появляется «Черный Булгаков М. А. Избр. соч.:В 3 т.– М.– СПб.:Литература–Кристалл, 1997. – Т. 2. – С. 207.

Там же. – С. 212.

Юнг К. Г. Психология и поэтическое творчество//Самосознание европейской культуры 20 века. – М., 1991. – С. 118.

Булгаков М. А. Избр. соч.:В 3 т.– М.– СПб.:Литература–Кристалл, 1997. – Т. 2. – С. 203–216.

Там же. – С. 237.

снег» Максудова. Проекция творческой биографии Булгакова на текст заметна и во внутреннем раздоре между молодым составом и старейшинами театра за возможность играть максудовскую пьесу, и в непомерном самомнении театральной элиты, считавшей себя вправе диктовать автору, как ему следует «исправить пьесу», и даже в договоре, который Максудов вынужден подписать и где «каждый пункт начинался словами: «Автор не имеет права»1.

И все же непостижимая, загадочная театральная среда завораживает Максудова, и его острый взгляд выхватывает в окружающем дьявольское и прекрасное. Мир театра, в котором игра становится продолжением жизни («Этот мир чарует, но он полон загадок…»2), постепенно открывает перед героем свои секреты. Перед Максудовым словно раскрывается иное измерение, где реальное и условное гротескно перемешаны.

Усиливая атмосферу таинственности, автор обращает внимание на символические детали и прихотливую игру цветов: серый костюм, серый дом, черный бюст, беленькие колонны,черная-пречерная печка… Все время пребывания у Ивана Васильевича главного героя не покидает мысль о том, что все вокруг ненастоящее, иллюзорное. «Золотой лорнет и немигающие глаза» Ивана Васильевича; надменная женщина, поклонившаяся ему «древнерусским поклоном»; рассуждения о некоей шайке, против которой у Ивана Васильевича «есть план»; и, наконец, «осатаневший от страху жирный полосатый кот»3. Описываемый театральный быт все время балансирует на грани реальности и мистификации. В поисках разгадки характеров этого мира Булгаков то и дело обращается к гоголевским типам. Постепенно Максудов познает истину (гл.

13 — «Я познаю истину») и усваивает законы полного «дьявольской магии»

театрального мира, где нет различий между жизнью и игрой, где уживаются таланты и проходимцы, где соблюдение иерархии взаимоотношений доходит до абсурда.

Психологический конфликт Максудова с окружающими (в том числе с Иваном Васильевичем) обусловлен драматическим противостоянием двух миропониманий: авторитарного, когда даже талант подчиняется законам социальной игры, и романтически максималистского, не принимающего правил этой «игры». Невозможность подчинить «категорический императив»

«практическому разуму», заставить свой дар соответствовать общепринятым нормам приводит героя к гибели. Смерть Максудова воспринимается и как вызов (подобно герою «Дьяволиады»), и как нравственный посыл к читателю: что важнее, талант мастера или признание его окружающими?!

Финал «Записок покойника» — это не только итог нравственных исканий Максудова, который обрел свое место в мире бессонницы и вдохновения, отчаяния и творческого порыва, но и этап в художественном осмыслении Булгаковым силы и величия подлинного искусства.

Там же. – С. 225 Булгаков М. А. Избр. соч.:В 3 т.– М.– СПб.:Литература–Кристалл, 1997. – Т. 2. – С. 234.

Там же. – С. 262.

Список литературы:

1. Булгаков М. А. Избр. соч.: В 3 т.– М.– СПб.: Литература–Кристалл, 1997.

2. Булгаков Михаил. Белая гвардия: Роман. Повесть. Пьесы/Сост. и вступ. ст.

В. В. Петелина. – М.: Современник, 1991.

3. Ортега-иГассет Х. Эстетика. Философия культуры. – М.: Искусство, 1991.

4. Юнг К. Г. Психология и поэтическое творчество//Самосознание европейской культуры 20 века. – М., 1991.



Похожие работы:

«С.М.Козлова(г.Барнаул, Россия) Танатология повести В.Распутина «Последний срок» Эстетическим основанием классического танатологического нарратива является, как правило, насильственная трагическая смерть героя, факт которой созд...»

«НАУКА И СВИСТОПЛЯСКА, ИЛИ КАК АУКНЕТСЯ, ТАК И ОТКЛИКНЕТСЯ (Рассказ в стихах и прозе, со свистом и пляскою) Т и т Т и т ы ч. Настасья! Смеет меня кто обидеть? Н а с т а с ь я П а н к р а т ь е в н а. Никто,...»

«УДК 376 О.В. Саунина, Т.В. Коротовских, г. Шадринск Развитие творческого воображения у детей с ЗПР посредством художественной деятельности В статье рассматривается проблема развития творческого воображения у старших дошкольников с задержкой пс...»

«Изабелла Аллен-Фельдман Моя сестра Фаина Раневская. Жизнь, рассказанная ею самой Серия «Уникальная автобиография женщины-эпохи» Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8329858 Изабелла Аллен-Фельдман. Моя сестра Фаина Раневская. Жизнь, рассказанная ею самой: Яуза; Москва...»

«А. Кавацца DOI 10.15393/j9.art.2016.3681 УДК821.161.1.09“18“ Антонелла Кавацца Урбинский университет им. Карлo Бо (Урбино, Италия) antonella.cavazza@uniurb.it ЖИТИЕ СВЯТОГО АНТОНИЯ КАК ВЕРОЯТНЫЙ ИСТОЧНИК ИЗОБРАЖЕНИЯ СИЛ ЗЛА В «БЕСАХ» ДОСТОЕВСКОГО Аннотация. В данной работе показано, что среди источников, которые вдохновили Ф...»

«Кейт Аткинсон Человеческий крокет Серия «Азбука-бестселлер» Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6087790 Человеческий крокет: Роман: Азбука, Азбука-Аттикус; СанктПетербург; 2013 ISBN 978-5-389-03213-2 Аннотация Впервые на русском – ставший современной классикой роман Кейт Аткинсон, чья...»

«Станислав Лем Солярис Текст предоставлен издательством «АСТ» http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=131925 Солярис. Эдем. Непобедимый: АСТ; Москва; 2003 ISBN 5-17-013015-3 Аннотация Величайшее из произведений Станис...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ «Грани познания». №5(19). Декабрь 2012 www.grani.vspu.ru В.В. ЦынноВа (Волгоград) ассоциативНо-образНое мышлеНие как творческий компоНеНт профессиоНальНой деятельНости специалистов художествеННо-графического профиля Отражена спец...»

«ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ВЫХОДИТ ЧЕТЫРЕ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РАЗА В ГОД И ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 2005 ГОДУ 2006 — 1(2) СОДЕРЖАНИЕ ПРОЗА Сергей Ку...»





















 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.