WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |

«О Т Л А У Р Е А Т А П У Л И ТЦ ЕР О В С К О Й П РЕМ И И Барбара Такман «Загадка XIV века» Человечество остается все тем же, природа все та же, но тем не менее все меняется. ...»

-- [ Страница 1 ] --

ЗАГАДКА

XIV ВЕКА

Барбара

ТАКМАН

О Т Л А У Р Е А Т А П У Л И ТЦ ЕР О В С К О Й П РЕМ И И

Барбара Такман

«Загадка XIV века»

Человечество остается все тем

же, природа все та же, но тем

не менее все меняется.

Джон Драйден.

О персонажах

«Кентерберийских

рассказов»

ОТ АВТОРА

В первую очередь вы раж аю сердечную б л а г о д а р н о с т ь А н р и Г р е п е н у, п о м о щ н и к у м эра Куси-ле-Шато и президенту Общества по реставрации замка Куси и его окрестностей, за гостеприимство и оказанную мне помощ ь в работе над этой книгой, Роберту Готтлибу, моему издателю, за его неизменную поддержку и здравые замечания, моей дочери Альме Такман за подбор материалов и моей подруге Катрине Ромни, проявившей интерес к книге и постоянно меня вдохновлявшей и поддерживавшей.

При р а б о те над кн и го й м еня н е у с т а н н о консультировали по вопросам средневековой истории профессора Джон Бентон, Джайлс Констебл, Юджин Кокс, Дж. Н. Хильгарт, Гарри А. Мискиман, Линн Уайт, Филлис У. Дж. Гордон, Джон Пламмер из Библиотеки Моргана, а также профессора Робер Фоссье из Сорбонны, Раймон Газей из Шантийи, Филипп Вольф из Тулузы, Т е р е за д 'А л в е р н и из Н а ц и о н а л ь н о й ф р а н ц узско й библиотеки, Ив Мерман из Национального архива Бюро де Со, Жорж Дюма из архива де л'Эн и г. Депуйи из Суассонского музея.



Я также благодарю профессора Ирвина Саундерса за предоставленную возможность побывать в Институте балканской культуры в Софии, а также профессоров этого института Топкову-Заимову и Елизавету Тодорову, оказавших мне помощь в посещении Никополя.

Вы раж аю такж е при зн ательность сотрудникам Библиотеки Уайденера (в Гарвардском университете), Библиотеки Стерлинга (в Йельском университете) и Н а ц и о н а л ь н о й б и б л и о т е к и в Н ь ю - Й о р к е за многостороннюю помощь. В равной степени благодарю всех непоименованных мною людей, помогавших мне в течение семи лет при написании этой книги.

ПРОЛОГ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД,

ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ И ВОЗМОЖНЫЕ

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ И

ФАКТОЛОГИЧЕСКИЕ НЕТОЧНОСТИ

Н а зн а ч ен и е этой книги — о п р е д е л и ть, сколь пагубное влияние оказала на со стоян ие общ ества «Черная смерть», то есть пандемия чумы 1348-1350 г о д о в,— унесш ая прим ерно треть н аселения, проживавшего на территории от Индии до Исландии.

И сходя из с о в р е м е н н ы х р еал и й, и н те р е с к это м у очевиден, если принять также во внимание, что, по словам со в р е м е н н и ка, XIV век явился «скопи щ ем большого количества странных и ужасных несчастий, ополчившихся на людей». Несчастий этих было гораздо больше, чем предрекли четыре всадника из видения святого Иоанна: чума, война, обременительные налоги, разбой, некомпетентные правительства, мятежи, раскол церкви. Все эти несчастья, кроме чумы, проистекали из условий жизни, существовавших до «Черной смерти», и сохранившихся после окончания пандемии.

Интерес к XIV веку — уж асном у, ж естоком у, с разобщенностью людей времени, ознаменованному, как многие полагали, торжеством Сатаны, — проявился у меня еще и по той причине, что его, как мне кажется, можно сравнить с нашим временем и найти утешение в т о м, что х о тя два п о с л е д н и х д е с я т и л е т и я со п р ово ж д ал и сь небы валы м и потрясен иям и, в XIV столетии люди жили гораздо хуже.





Исторические параллели проводились и раньше.

Сравнивая последствия «Черной смерти» и Первой мировой войны, историк Дж еймс Уэстф олл Томпсон отм етил явн ы е сходства: эко н о м и ч е ски й хаос, социальные беспорядки, высокие цены, спекуляция, с н и ж е н и е п р о и з в о д с т в а, б е с ш а б а ш н ы й р а з гу л, распущ енность, социальная и религиозная истерия, а л ч н о с т ь и с о п у т с т в у ю щ а я ей с к у п о с т ь, п л о х о е у п р а в л е н и е, у п а д о к м орали. « И сто р и я вовеки не повторяется», — говорил Вольтер, а «люди в любое время одни и те же», добавлял Фукидид, подтверждая тем самым свою антропологическую и психологическую концепции.

Четырнадцатый век, по определению швейцарского историка Жана Шарля Леонарда Симона де Сисмонди, явился «плохим промежутком времени для людей». Да и другие историки склонны порицать XIV столетие, ибо оно не укладывается в картину человеческого прогресса.

После уж асн ого XX века, вм ести вш его в себя две разрушительные войны, можно с сочувствием отнестись к XIV столетию, также сопровождавшемуся трагическими собы тиям и и ста вш ем у « периодом д уш е в н ы х и физических мук, не позволявших надеяться на лучшее будущее».

Ш естьсот лет, прош едш их после XIV столетия, позволяют ясно определить, что является главным для человека. Физические, психологические и нравственные условия жизни в средневековье настолько отличались от у с л о в и й н а ш е й н ы н е ш н е й ж и з н и, ч то м о ж н о предположить: люди того далекого времени являли собой другую, отличную от нашей, цивилизацию. И все же п о ве д е н и е и поступ ки лю дей во в р а ж д е б н о й, агрессивной среде почти одинаковы для людей разных эпох, ибо присущи их естеству. Французский писатель Эдуар Перруа в книге о Столетней войне, которую он писал, скрываясь от гестапо во время Второй мировой войны, утверждал: «Некоторые примеры поведения людей в беде, некоторые ответы на вызов судьбы в разны е врем ена становятся понятны м и благодаря взаимному сравнению».

Пятьдесят лет, последовавших за «Черной смертью»

1348— 1350-х годов, являются, на мой взгляд, сущностью исторического периода, протянувшегося примерно с 1300 по 1450 год. Чтобы сузить область своих исследований и добиться тем самым стабильного управления интригой п о в е с т в о в а н и я, я о ст а н о в и л а сь на ж и зн и о д н о го человека, ставш его в моем изложении движ ителем рассказа. Ж изнь этого человека позволила, как мне кажется, правдиво и доходчиво рассказать о жизни нескольких поколений определенного исторического периода.

Человек, о котором пойдет рассказ, не король, ибо о л ю д я х с т о л ь в ы с о к о г о р а н га и б е з м еня м н о го рассказывали, и не человек из народа, потому что жизнь простолю дина в больш инстве случаев не способна отобразить жизнь всего современного ему общества.

Ч е л о в е к это т не с в я щ е н н о с л у ж и т е л ь, ибо ж и зн ь служителей церкви не в моей компетенции, но и не женщ ина, потому что если от какой-либо женщ ины, жившей в средневековье, и сохранились документальные данные, то эта жизнь нетипична для ее современниц.

П оэтому мой выбор пал на муж чину, человека второго сословия, французского дворянина Ангеррана де Куси, последнего из династии «наиболее опытных и умелых рыцарей Франции», жившего с 1340 по 1397 год.

Его жизнь относится именно к тому времени, о котором я хочу рассказать.

Ангерран женился на старшей дочери английского короля, в результате чего стал вассалом монархов двух вою ю щ их стран, что расш ирило его п оли тические в о з м о ж н о с т и. Он играл гл а в н ую ро ль в ка ж д о й публичной драме своего времени, и у него хватило здравого смысла стать патроном известного хрониста Ж ана Ф руассара; данное обстоятельство поспособствовало тому, что о нем дошли до нашего времени документальные сведения. К сожалению, не сохранился его портрет, если таковой и был написан. Но в то же время неплохо, что ни в английской, ни во французской литературе об Ангерране почти ничего не сказано, за исклю чением небольшой публикации на английском в 1939 году и его биографии на французском в виде рукописных тезисов к диссертации на соискание докторской степени — работы, относящейся к 1890 году.

Это позволило автору при написании книги избрать собственный путь. Правда, близкое знакомство читателя с Ангерраном случится только в седьмой главе, а до этого автор посчитал нужным описать исторические события, на фоне которых протекала жизнь Ангеррана, впервые заявившего о себе на исторической сцене в 1358 году в возрасте восемнадцати лет.

Долж на заметить, что в моей книге возможны временные и фактические неточности. Точная датировка каких-либо событий может показаться части читателей излишне педантичным занятием, но точные даты не только помогают правильно ориентироваться во времени, но и сп о со б ств у ю т вер н ом у п о н и м ан и ю причин и следствий произошедшего.

К сожалению, средневековая хронология трудно воспринимается. Год в европейских странах начинался с Пасхи, а время этого церковного праздника колебалось с 22 марта по 22 апреля, и чаще всего фиксированной датой Нового года считалось 25 марта. Переход на новый стиль счета времени произошел в XVI веке, но не везде был принят до XVIII столетия, и поэтому трудно точно установить год XIV века, в котором исторические события происходили в январе, феврале и марте. Кроме того, в английской документации хронисты нередко вели счет времени с года восшествия на престол английского короля, а в некоторы х докум ентах и хрониках счет времени ведется с года начала правления очередного главы рим ской ка то л и ч е ско й церкви. Более того, хронисты зачастую не датировали какое-либо событие днем определенного месяца, а пользовались церковным ка л е н д а р е м, говоря, к пр и м ер у, о втором дне до Рождества Пресвятой девы Марии, или о понедельнике после Богоявления, или о дне святого Иоанна Крестителя или о третьем воскресенье во время Великого поста.

Такой календарь не только ставит в тупик историков, но и был неудобен для самих жителей XIV столетия.

Тем не менее числа и подсчет, связанный с ними, имеют существенное значение хотя бы по той причине, что они помогают определить численность населения, в о в л е ч е н н о г о в то или и н ое з а н я т и е. О д н а к о в с р е д н е в е к о в ь е т о ч н о с т ь п о д с ч е т а з а ч а с т у ю не соблю дали. Так, постоянно п р еувел и чи валась ч и с л е н н о с т ь а р м и й, что в п р о ш л о м, ко гд а она расценивалась как истинная, приводило к непониманию во й н, и м е в ш и х м есто в с р е д н е в е к о в ь е, к о то р ы е воспринимались как аналоги современных сражений, чем они не являлись ни в целях, ни в средствах, ни в способах ведения боевых действий.

Следует допустить, что численность армий, военные потери, число погибш их от см ертельны х болезней, количество участников бунтов и мятежей во много раз преувеличивались, что объяснялось, видимо, тем, что х р о н и с т ы н е р е д к о п о л ь з о в а л и с ь ч и с л а м и, дабы огорошить читателей и нагнать на них страх.

К о л и ч е ств е н н ы е д а н н ы е, с сам ого начала неправильные, повторялись одним поколением историков за другим. Только в конце прошлого века ученые, на основании изученных документов, провели ревизию численных данны х средневековья, но по некоторым вопросам так к единому мнению и не пришли. Так, Дж.

Рассел определил численность населения Франции до пандемии чумы, в двадцать один миллион человек, Ф ер д и н ан д Л о т — в и н тер вал е от пятн адц ати до шестнадцати миллионов, а Эдуар Перруа — от десяти до одиннадцати миллионов. Ч исленность населения в прошлом определяют по многим факторам — например, по сумме собранных податей, по развитию торговли и сельского хозяйства, по удовлетворению спроса на п родовольственны е товары. Разный подход к этим вопросам приводит к расхождению данных. Данные х р о н и с т о в, к о то р ы е п о к а за л и с ь мне н а и б о л е е искаженными, взяты в моей книге в кавычки.

Изучая историю средневековья, сталкиваешься и с р а з н о ч т е н и е м им ен и и с к а ж е н и е м ф а к т о в, что вы зы валось непоним анием текстов рукописей или неправильным переводом с одного языка на другой.

Например, скандально известная госпожа де Курси была принята историком XIX столетия за вторую жену де Куси.

Граф д'Осер, участвовавш ий в битве при Пуатье, в английских хрониках получил самые разные имена:

О нсер, О ссю р, Сусьер, Узур, У осер, а в « Б ольш и х французских хрониках» его назвали Сансерром. Ангерран на английском языке поименован как Ингельран.

Неудивительно, что, изучая некий английский текст, я п р и н я л а К а н о л я за п р о м ы ш л я в ш е г о р а з б о е м ф р а н ц у з с к о г о к а п и т а н а А р н о д е С е р в о л я, но впоследствии выяснила, что Каноль — вариант имени Ноулс, английского капитана, также пользовавшегося дурной репутацией.

Изабеллу Баварскую, французскую королеву, один из историков назвал высокой блондинкой, а другой — темноволосой маленькой женщиной. Турецкого султана Баязида его современники именовали храбрым, алчным и предприим чивы м, наделив прозвищ ем «М олния», а соврем енны й венгерский историк охарактеризовал Б ая зи д а как ч у в с т в е н н о го, н е р е ш и т е л ь н о го и женоподобного человека.

Можно посчитать аксиомой, что любое суждение, о т н о с я щ е е с я к с р е д н е в е к о в ь ю, и м е е т свою противоположную версию. Так, например, одни историки утверждаю т, что численность женщин в те времена превышала число мужчин, потому что мужчины гибли в сражениях. Другие историки полагают, что больше было м уж чин, ибо ж ен щ и н ы часто ум и рал и при родах.

Противоположны и другие суждения: простолюдины хорошо знали Библию — простолюдины даже не держали ее в руках; французские крестьяне ходили грязными, издавая отвратительных запах, питались хлебом и луком — французские крестьяне часто ходили в деревенскую баню, ели мясо.

Впрочем, противоречия — составная часть жизни, а не только свидетельство противоречивых суждений. Ни обычаи, ни привычки, ни общество не обходятся без противоположных явлений. В средневековье голодающие кр естьян е со се д ств о в а л и с за ж и то ч н ы м и. Ры цари толковали о чести и занимались разбоем. Во время «великого мора» XIV столетия пышным цветом цвели роскошь и расточительность. В целом можно сказать, что средневековье наиболее богато своими противоречиями.

Следует также учесть, что оценка средневековья в больш ой мере зависит от суж дений историков. За п о с л е д н и е ш е с т ь с о т л е т эта о ц е н к а и п о д х о д к исследованию предмета значительно изменились. В течение X V -X V II веков историки, главным образом, и зу ч а л и ге н е а л о ги ю зн а т и, и сх о д я из т о го, что высокородные люди — основные персонажи истории. Эти исследования в своих частностях иногда представляют зн ачи тельн ы й интерес — наприм ер, осуж дение А н се л ь м о м га с к о н с к о го д в о р я н и н а, н а д е л я в ш е го приданым несчастных девушек, которых он обесчестил.

Ф ранцузская револю ция внесла изм енения во взглядах историков на средневековье. Теперь они стали с ч и т а т ь гер о ем п р о с т о л ю д и н а, по о п р е д е л е н и ю почтенного человека, а рыцарей с королями отнесли к категор и и у ж а сн ы х н оси те л е й б е зза ко н и я. Более взвешенно к вопросам средневековья отнеслись историки XIX столетия и первой половины XX века, проделавшие б о л ь ш у ю р а б о ту. Они о ты ск а л и и о п у б л и к о в а л и первоисточники, снабдили хроники прим ечаниям и, исследовали большое число трактатов, проповедей и писем и тем самым заложили фундамент современной науки, изучающей историю Средних веков.

В XIX веке наиболее крупным ученым, изучавшим средневековье, был Симеон Люк, автор труда о Жакерии.

Несмотря на некоторую предвзятость исследования, его работа поистине уникальна, ибо основана на множестве документов, ранее неизвестных. Из историков первой половины XX века следует вы делить Марка Блока, который исследовал историю Средних веков с позиций социологии и приходил к своим выводам путем изучения обыкновенных житейских дел. Так, например, количество облаток, куплен ны х прихож анам и в определенной епархии, он принимал за показатель религиозности ее жителей.

При написании этой книги мне помогли работы историков, в том числе хронистов средневековья, хотя на труды п о сл е д н и х в н а сто я щ е е врем я не п р и н ято п о л а г а т ь с я, но д л я п о н и м а н и я о п р е д е л е н н о г о и с т о р и ч е с к о г о п е р и о д а я с ч и т а ю их с о ч и н е н и я необходимыми и полезными. Кроме того, хроники суть рассказы, как и моя работа. Н есм отря на оби ли е информации о средневековье, о некоторых аспектах этого времени никаких сведений не имеется. Чтобы за п о л н и ть этот п робел, п р и хо д и тся и сп о л ьзо в а ть выражения «возможно», «предположительно».

К р о м е т о г о, н е о б х о д и м о о т м е т и т ь, ч то та информация о средневековье, что дошла до нашего времени, зачастую перегружена описанием негативных явлений в жизни средневекового общества: описанием зл а, н а с и л и я, р а з д о р о в, о б и д, ч то с р а в н и м о с информацией современных газет. История покоится на сохран и вш и хся д окум ен тах, а они, в основном, рассказывают об имевших место несчастьях, бедствиях, п р е с т у п л е н и я х, д у р н ы х п о с т у п к а х л ю д е й, что заф иксировано в различного рода докум ентации и литературны х произведениях: договорах, судебны х делах, обличениях моралистов, сатире и, наконец, в папских буллах. Ни один римский папа не выпустил буллу с целью одобрения какой-либо инициативы.

Негативное отношение к существовавшим порядкам и современному ему обществу хорошо видно в работах ре л и ги о зн о го р е ф о р м ато р а Н иколя де К лам ан ж а, который, обличая прелатов, высших должностных лиц римской католической церкви, в 1401 году заявил, что не станет о б суж д ать р еф орм ац и ю с честны м и священнослужителями, потому что «в церковной среде их меньшинство».

О днако несчастья и бедствия редко являю тся всеобъемлющими, как можно заключить из составленных документов. Но сам факт описания какой-либо трагедии придает ей всесторонность, хотя на самом деле она есть с п о р а д и ч е с к о е я в л е н и е, х а р а к т е р н о е л и ш ь для определенного места и времени. Как мы сами можем судить, норм альная ж изнь по врем ени превы ш ает суетную и нервозную. Однако наслушавшись нынешних новостей, люди воспринимают действительность как вместилище преступлений и прочих негативных явлений, в ы з в а н н ы х н е с о с т о я т е л ь н о с т ь ю в л а сте й. В о к р у г м е р е щ а тся н а р к о м а н ы, н е о н а ц и сты, н а си л ь н и к и.

Вы ходит, что человек мож ет считать удачей, если вернется домой целым и невредимым. Я сформулировала за к о н : ко гд а т е б е о ч е м -т о п о с т о я н н о т в е р д я т, вероятность того, что это произойдет, увеличивается в пять-десять раз (читатель может изменить это число по своему усмотрению).

Ещ е о д н о й п о м е х о й в п о н и м а н и и а с п е к т о в сред невековья являю тся трудности постиж ения э м о ц и о н а л ь н о г о н а с т р о я л ю д е й т о го в р е м е н и, проникновения в их переживания и эмоции. Основным барьером этого понимания является, как я полагаю, р е л и ги я, п о и сти н е в е зд е су щ а я, п р и н у д и т е л ь н а я, являвшаяся в то время законом и насаждавшая догму о бессмертной душе и превалировании духовной жизни над м и р ск о й ж и з н ь ю л ю д е й — п о л о ж е н и е, к о т о р о е современные люди не разделяют вне зависимости от меры их набожности. Неприятие этой догмы и ее замена верой в ценности человека и активную ж изнь, не сосредоточенную на религии и слепой вере в Бога, привело к созданию современного мира и завершило средневековье.

П роблема поним ания аспектов ср ед невековья усложняется тем, что хотя в те времена и считался б о го у го д н ы м и п р а в и л ь н ы м о тка з от м и рской чувственной жизни, на практике от нее не отказывались;

в том ч и сл е это б ы л о х а р а к т е р н о и для священнослужителей. Некоторые люди, правда, пытались вести аскетическую благонравную жизнь, а иные в этом даже преуспевали, но все-таки в XIV столетии большое вним ание п р и д а ва л о сь л и чн о м у состоянию и обеспеченной жизни, а отношение к мирским плотским утехам было таким же, как и в любое другое время.

Несоответствие основного принципа христианства повседневной ж изни лю дей характерн о для эпохи средневековья. Эту проблему в своих трудах рассмотрел Эдуард Гиббон, писавший в эпоху Просвещения, но он не поднялся выше легковесной иронии, потешаясь над фальшивостью христианского идеала и противопоставляя ему естественную жизнь человека. Поэтому я не считаю, при всем моем уважении к признанному историку, что он о б ъ я с н и л п р о б л е м у. Л ю д и са м и с о з д а л и и д е а л христианской веры и пытались его поддерживать на протяжении более тысячи лет, хотя и не строго его придерживались. В этом идеале, несомненно, имелись п о т р е б н о с т ь и го р а зд о б о л е е ф у н д а м е н т а л ь н о е назначение, чем отведенная ему роль элегантной иронии просветителя.

Несоответствие между идеалом и практической ж и зн ью п р о сл е ж и в а е тся и в р ы ц а р ств е, главной политической силе правителей того времени. Идеалом считался порядок в мире, который собирались установить храбрые рыцари, собиравш иеся за Круглым столом, символом равноправия и партнерства. Рыцари короля Артура отправлялись на поиски приключений, чтобы бороться с д р а ко н ам и, чародеям и и злы м и, безнравственными людьми и установить в мире порядок.

Их последователи, реальные рыцари, теоретически сч и та л и с ь з а щ и т н и к а м и веры и с п р а в е д л и в о с т и, заступниками бесправных, но на практике они сами являлись притеснителями лю дей, и к XIV столетию б е з з а к о н и е и н а с и л и е ста л и гл а в н о й п р и ч и н о й беспорядков и смуты.

К о гд а р а з р ы в м е ж д у и д е а л о м и п р а к т и к о й становится излишне широким, идеал разрушается. В артуровских легендах говорится о том, что Круглый стол был расш атан сам им и ры царям и, а чудесны й меч Эскалибур возвращен его хозяйке, Владычице озера.

Идеал разрушается, но затем человек, каким бы он ни был злым, жадным и несущим разруху, опять стремится к порядку и начинает поиски нового идеала.

ДЕНЬГИ

Средневековые деньги происходят от НЬга (ливра или фунта) чистого серебра, состоявшего поначалу из 240 серебряных пенсов, а затем из 20 шиллингов или су;

при этом каждая из этих денежных единиц равнялась 12 пенсам. Ф лорин, дукат, ф ранк, ливр, марка, экю и английский фунт примерно равнялись изначальному фунту, хотя со временем вес этих монет и содержание в них серебра изм енялись. В середине XIII столетия ближайшими к эталону являлись монеты, содержавшие от трех до пяти граммов золота, — ф лорентийский ф л о р и н и в е н е ц и а н с к и й д у к а т. С л о в о « зо л о т о »

(французское с!'ог) фигурирует в названии французских монет «экю» (еси с/Ьг) и «мутондор» (тоикоп с1'ог), которые представляли собой монеты чистого золота.

Если судить о деньгах лишь по названию, например о французском ливре как об одной из его разновидностей — парижской, турской или бордоской чеканки, мало чем отличавшихся друг от друга, — то ливр этот являлся денежной единицей, существовавшей лишь на бумаге.

С учетом сложности этой проблемы несведущему читателю не следует вдаваться в подробности, потому что сами названия денег не несут специальной нагрузки и их нуж н о в о с п р и н и м а т ь, имея в ви д у л и ш ь их покупательную способность. Время от времени в своей книге, когда я упоминаю, к примеру, о жаловании солдат, о доходах ремесленников, о цене лошади или плуга, о расходах буржуазной семьи, о сумме налогов, я пытаюсь соотнести средневековые деньги с реальной стоимостью услуг и товаров. Но я не стремилась и не стремлюсь соотнести эти деньги с курсом одной денежной единицы, например с ливром или с ф ранком, ибо курс денег непрерывно менялся, как менялась и стоимость золота и серебра. В своей книге я просто исп ол ьзовал а те названия денег, которые упомянуты в документах и хрониках, мною использованных при ее написании, и потому прошу читателя отнестись к этим денежным единицам как к одним из многих существовавших.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

«Я — СИР ДЕ КУСИ»: ДИНАСТИЯ На с е в е р о -в о с т о к е Ф р а н ц и и, в П и ка р д и и, на высоком холме возвышался грандиозный полный величия пятибашенный замок Куси, являвшийся то ли стражем Парижа, то ли его соперником. Из середины этого замка устремлялся ввысь гигантский цилиндр, вдвое выше угловых башен. Это был донж он, самый большой в Европе и самый мощный из подобного рода сооружений, возведен н ы х в ср ед невековье: дев ян о сто ф утов в диаметре и высотой в сто восемьдесят футов, способный вместить при необходимости тысячу человек. Донжон защищал сам замок и, окруженный крепостной стеной с тр и д ц а ть ю ст о р о ж е в ы м и б а ш е н к а м и на ней, все сооружения вокруг замка: церковь, дома, хозяйственные постройки. Путешественники, оказавшиеся в здешних краях, видели этот колосс баронской мощи за несколько миль от за м ка, а п р и б л и ж а я сь к нему, ве р оятн о, испытывали благоговейный страх перед ним.

П од ста ть ц и к л о п и ч е с к о м у д о н ж о н у бы ли и внутренние помещения замка: высота ступеней доходила до шестнадцати дюймов, подоконники находились в трех с половиной футах от пола, а каменные перемычки зам ковы х окон составляли два кубических ярда — казалось, замок возведен для гигантов. Амбициозные, источающие угрозы, при случае беспощадные, де Куси о б о с н о в а л и с ь на т е р р и т о р и и, е с т е с т в е н н о возвышавшейся над округой. Замок, расположенный на высоком холме, господствовал над путем из долины реки Эйле в долину Уазы. Отсюда де Куси бросали вызов монархам, грабили церковные земли, отправлялись в крестовые походы и, несмотря на то, что их осуждали и о тл у ч а л и от ц еркви за п р е с т у п л е н и я, р е гу л я р н о увеличивали собственные владения, женились на особах к о р о л е в ск и х кровей и в зл е л е я л и свою го р д о сть, выливавшуюся на поле сражения в воинственный клич «За благородных Куси!».

Являясь одними из четырех наиболее именитых баронов Франции, они насмехались над титулами и взяли себе девиз, по виду простой, но полный высокомерия:

–  –  –

Я — сир де Куси.

Строительство замка Куси началось в 1223 году в пору расцвета средневековой архитектуры, когда были возведены величественные соборы на севере Франции — в Лане, Реймсе, Амьене, а также в Бове, находившемся в пятидесяти милях от замка. Но если для строительства этих соборов потребовалось от пятидесяти до ста лет, то замок Куси по воле его владельца Ангеррана де Куси III был возведен за неправдоподобно короткий срок — всего за семь лет.

Замок размещался на площади, превышавшей два акра. Его четыре угловые башни, каждая высотой в девяносто футов и шестьдесят пять футов в диаметре, и стена, с трех сторон следовавшая рельефу местности, образовы вали своего рода бастион. Единственны м входом в зам ок явл я л и сь кр еп о стн ы е ворота, защищенные сторожевыми башнями, рвом с водой и о п у с к н о й ж е л е з н о й р е ш е т к о й. За в о р о т а м и, на территории площадью около шести акров, находились конюшни, служебные помещения, ристалище и выгон для лошадей. За замком располагался небольшой городок с сотней домов и церковью. Холм окруж ала внешняя крепостная стена с тремя крепкими, основательными воротами. Южная сторона холма, обращенная к Суассону, обрывалась крутыми склонами, а на северной стороне, обращенной к Лану, где холм сливался с плато, был вырыт огромный ров.

В стены донжона, толщиной от восемнадцати до тридцати футов, была встроена винтовая лестница, соединявшая все три этажа. В крыше донжона имелось отверстие, совмещ енное с отверстиями в сводчатых потолках каждого этажа. Эта система совмещ енны х отверстий вносила посильную лепту в освещение замка и п озв ол ял а д о с та в л я т ь на нуж ны й этаж о р уж и е и пищевые продукты без необходимости тащить их по л естн и ц а м. Та ж е си стем а п о зв о л ял а п е р е д а в а ть голосовые приказы разом на все этажи донжона. В донжоне имелось несколько кухонь, а на его крыше располагался заполнявшийся дождевой водой рыбный садок. В донжоне имелись также колодец, камины, печи для приготовления пищи, кладовые, подвалы. Подземные сводчатые ходы вели к каждой значимой части замка и на его двор, а потайные ходы тянулись за крепостные стены, и по ним при осаде замка могли доставляться продукты питания. С крыш и донж она откры валась прекрасная перспектива на всю округу до Компьенских лесов, находившихся в тридцати милях от замка, что позволяло вовремя зам етить опасность. По своему проекту и исполнению замок Куси был самой надежной крепостью средневековой Европы, а размерами он поистине поражал самую дерзостную фантазию.

Главным назначением превращенного в крепость замка являлась защита от неприятеля. В средневековье крепость была таким же символом времени, как и крест.

В «Романе о Розе» замок, в котором заключена героиня, предстает крепостью, каковой следует овладеть для удовлетворения сексуальных желаний. В реальной жизни замок защищал своих владельцев от набегов врагов, типичного явления средневековья. Предшественницей замка была римская вилла, не имевш ая защ итны х сооружений. Ее владельцы полагались на римский закон, а при необходимости — на римские легионы. После падения Римской империи средневековое общ ество распалось на разрозненные, враждовавшие между собой фракции, не имевшие светской центральной власти.

Лишь церковь пыталась сплотить людей, ибо общество не приемлет анархии.

Постепенно возродилась монархия, но как только новая власть стала набирать силу, она столкнулась с противодействием церкви и феодалов. В то же время буржуазия, отстаивая собственные интересы, предлагала свою поддержку то церкви, то королям, то баронам в об м е н на х а р ти и в о л ь н о с т е й, в р е з у л ь т а т е чего образовалось третье сословие. Однако политическое равновесие между сословиями, агрессивно настроенными друг к другу, являлось довольно шатким, ибо у короля не было под рукой постоянной армии.

Королю приходилось рассчитывать на войско вассалов, лишь со временем у него появилась наемная армия. Власть все еще не была централизованной и зависела от волеизлияния феодалов и в ы п о л н е н и я им и ф е о д а л ь н о й п р и с я г и. Не о б я за те л ь ств а граж дан и н а перед го суд а р ств о м, а о б я з а т е л ь с т в а в а сса л а п е р е д св о и м го с п о д и н о м оп р е д е л я л и то гд а ш н ю ю п о л и ти ч е ску ю стр уктур у.

Государство все еще боролось за свое существование.

Благодаря расположению в центре Пикардии замок К уси я в л я л с я « о д н и м из к л ю ч е й ф р а н ц у з с к о г о королевства». Примыкая на севере к Фландрии, а на западе к Нормандии и Ла-Маншу, Пикардия являлась главной сухо п утн о й и водной ар тер и ей С еверной Франции. Ее реки несли свои воды как на юг — в Сену, т а к и на з а п а д — в Л а -М а н ш. Б л а го д а р я св о е й плодородной почве и обилию полей, лугов и лесов Пикардия являлась главным сельскохозяйственны м районом страны, ж итницей Ф ранции. В начале XIV столетия в Пикардии насчиты валось около двухсот пятидесяти хозяй ств с н аселен ием, превы ш авш им м и л л и о н ч е л о в е к, что п р е в о с х о д и т ч и с л е н н о с т ь населения этой провинции в настоящее время. Города Пикардии первыми получили права городских общин.

По предположительным данным, земли, на которых впоследствии был построен замок Куси, первоначально принадлежали реймсскому архиепископу святому Реми, которые ему подарил около 500 года франкский король Хлодвиг I, обращенный архиепископом в христианство.

Хлодвиг I, по существу, поддержал почин Константина, р и м ск о го и м п е р а т о р а, о ф и ц и а л ь н о п р и зн а в ш е го христианскую церковь. Но при Константине христианство было не только признано, но и скомпрометировано.

Уильям Ленгленд писал:

Когда Константин даровал Святой Церкви Земли, власть и прислужников, Над римлянами воспарил ангел, провозгласивший:

«Этот день напоен отравой, И все последователи Петра отравлены на веки веков».

Основным конфликтом средневековья являлось п р о ти во р еч и е м еж ду д ухо вн о стью и м ирским и потребностями людей. Стремление церкви к духовному лидерству, сочетавш ееся с неуемной ж аж дой обогащения, подрывало ее влияние и понуждало часть верующих отступать от господствующей доктрины, что в конце концов привело к расколу.

Согласно раннему латинскому источнику, местность Куси называлась Кодициак. П редполож ительно, это название происходит от Сос/ех, сос//с/5г что значит «дерево, очищенное от веток», которое шло у галлов на стр о и т е л ь ст в о ч а сто ко л а. В 9 1 0 -9 2 0 год ах Э рве, реймсский архиепископ, построил в этой местности небольш ой за м о к вм есте с ч асо вн е й, о кр уж и в их укрепленной стеной для защиты своих владений от нападений скандинавов, вторгавшихся в долину Уазы.

Жители деревни, располагавшейся на холме ниже замка, при н а п а д е н и и н е п р и я т е л я и с к а л и з а щ и т у за укрепленной стеной, окруж авш ей замок, и в конце концов построили там небольшой городок, со временем получивш ий название Куси-ле-Ш ато, в отличие от деревни Куси-ла-Виль.

В те жестокие времена на эту местность постоянно п ретен довали равно вои н ствен н ы е бароны, а р х и е п и с к о п ы, к о р о л и. В то в р е м я п о я в и л и с ь п р о ф е с с и о н а л ь н ы е в о и н ы, к о т о р ы е не т о л ь к о противостояли захватчикам (скандинавам, приходившим с севера, и маврам, вторгавшимся с юга), но и с не меньш ей охотой воевали меж ду собой. В 975 году Одельрик, реймсский архиепископ, уступил замок графу дЭду, основателю династии де Куси. Об этом человеке, к р о м е е го и м е н и, н и ч е г о не и з в е с т н о, но о н, обосновавш ись в замке, передал своему потомству необыкновенную силу и необузданный нрав.

Первое дошедшее до нашего времени свидетельство о п р е д с т а в и т е л я х д и н а с т и и де Куси и с х о д и т из документа, в котором говорится о том, что в 1059 году Обри де Куси построил вблизи холма (где впоследствии был возведен замок Куси) бенедиктинское аббатство Н ож ан-су-К уси. Такой акцией, пр евосходивш ей по значению обычное даяние верующих, Обри, видимо, хотел показать свою щедрость и заодно обеспечить себе с п а се н и е (как его п о н и м а л и в е р у ю щ и е л ю д и ). В следующем веке брюзгливый аббат Гвибер жаловался на бедность аббатства, но, по другим свидетельствам, оно п р о ц в е т а л о, и б о е го п о д д е р ж и в а л о д е н ь г а м и состоятельное семейство Куси.

Н аследник Обри, Ангерран I, участни к многих скандалов, был одержим страстью к женщ инам, как утверж дает аббат Гвибер в своей «Исповеди» (сам страдавший подавленной сексуальностью). Охваченный страстью к Сибиль, жене феодального сеньора Лорена, Ангерран с помощью угодливого епископа Лана развелся со своей первой женой Аделью де Марль, обвинив ее в наруш ени и суп р уж е ско й верности. П осле этого, с разреш ения церкви, Ангерран сочетался браком с Сибиль, хотя она была зам уж ем. Муж ее, вопреки донесениям, не погиб на войне, а сама дама, по слухам отличавшаяся беспутностью, была беременна от связи на стороне.

Из этой кошмарной семьи вышел «бешеный волк»

(как о нем отозвался аббат Сугер Сен-Дени), самый зл о б н ы й и д и к и й из Куси, Т о м а с де М а р л ь, сын брошенной Адели. Люто ненавидевший своего отца, который фактически отказал ему в наследстве, Томас, повзрослев, встрял в бесконечную войну, первоначально развязанную против Ангеррана отвергнутым мужем Сибиль.

П о д о б н ы е л о к а л ь н ы е войны им ели целью уничтож ить врага или, как минимум, истребить как м ож н о б о л ь ш е его кр е стьян и у н и ч т о ж и т ь поля, виноградники и сельскохозяйственные постройки с тем, чтобы уменьш ить его доходы. В результате главной жертвой подобных войн становились крестьяне. По свидетельству аббата Гвибера, во время «дикой войны»

между Лореном и Ангерраном пленным отрубали ноги и выкалывали глаза. Бесчисленные локальные войны стали настоящим бичом Европы, и крестовые походы, как полагали, были специально (пусть и, возможно, на подсознательном, так сказать, уровне) организованы, чтобы облегчить положение — через создание отдушины для выхода агрессии.

Когда в 1095 году был созван Первый крестовый поход с целью освобож дения И ерусалима и Гроба Господня от ига магометан, в нем приняли участие и Томас, и Ангерран, по-прежнему питавшие друг к другу лютую ненависть. Во время похода зародился герб де Куси, но кто стал его создателем — Ангерран или Т о м а с,— в точности неизвестно. Случилось так, что однажды ночью одного из них с пятью другими людьми окружили мусульмане. Тогда предводитель рыцарей — то ли Ангерран, то ли Томас — снял с себя алый плащ, отделанный беличьим мехом, разорвал его на шесть лоскутов и раздал по лоскуту каждому рыцарю для о п о зн ан и я в бою. П осле этого ры цари атако вал и магометан и всех перебили. В ознам енование этой победы то ли Ангерран, то ли Томас начертал на своем щ и те гер б: ш е сть го р и з о н т а л ь н ы х п о л о с, символизирующих беличий мех, на червленом поле.

Унаследовав от своей матери земли Марль и Ла Фер, Томас присоединил их к поместью Куси, которое перешло к нему в 1116 году. Строптивый, с бешеным н равом, Т о м а с п о сто я н н о вр а ж д о ва л с со се д я м и, церковью и королем. По словам аббата Сугера, ему «помогал сам дьявол». Томас захватывал монастырские земли, издевался над пленными (подвеш ивал их за гениталии, пока те не отрывались под весом тела), а о д н а ж д ы с о б с т в е н н ы м и рукам и п е р е р еза л горло тридцати взбунтовавшимся горожанам. Свой замок он п ревратил в « гн езд о вье д р а ко н о в и пещ еру разбойников».

Томаса отлучили от церкви, которая повелела предавать злодея анафеме каждое воскресенье во всех церквях Пикардии. Наконец король Людовик VI собрал войско против преступного Томаса и отобрал у него незаконно захваченные земли. В конце концов Томас дрогнул, испугавшись угрозы ада, куда отправлялись загубивш ие свою бессмертную душу, и по сущ еству уступил требованиям и наставлениям церкви, на которых та наживалась не один век. Он оставил снискавш ее дурную славу аббатство Н ож ан -су-К уси и основал неподалеку другое аббатство, получивш ее название Премонтре. Томас умер в своей постели в 1130 году. Он был женат три раза. Аббат Гвибер назвал его «самым безнравственным человеком своего поколения».

В Х П -Х Ш столетиях в странах Европы произошла определенная централизация политической власти, что б л а г о т в о р н о с к а з а л о с ь на р а з в и т и и о б щ е с т в а.

Развивались торговля, строительство, банковское и кредитное дело, образование, исследование новых зе м е л ь и д р у ги е сф еры д е я те л ь н о сти л ю д е й, о тк р ы в а в ш и е н овы е го р и зо н ты. В те дв е сти лет, названных Высоким средневековьем, вошли в обиход механические часы и компас, ткацкие станки и прялки, ветряны е и водяны е мельницы. Тогда Марко Поло соверш ил путеш ествие через Ц ентральную Азию в далекий Китай, вернувш ись в Европу морем. Фома Аквинский, теолог и философ, составил свои труды, способствовавш ие распространению знаний, а Данте создал п р о и зв е д е н и я, со ста в и в ш и е о сн о в у просвещенного христианского гуманизма и оказавшие полож ительное влияние на развитие итальянского разговорного языка. В то же время были основаны университеты в Париже и Болонье, Падуе и Неаполе, Оксф орде и Кембридж е, Салониках и Вальядолиде, М о н п ел ье и Т у л у зе. Т огда ж е Д ж о тто о св о б о д и л ж и в о п и с ь от м е р тв е н н о й тр а д и ц и и в и за н ти й ско й иконописи и развил в ней драматизм композиции, а Роджер Бэкон основал опытную науку.

О днако наряду с учением святого Ф ранциска, проповедовавшего евангельское смирение, расцветала Святейшая инквизиция, а альбигойский крестовый поход, поднятый во имя торжества веры, привел к полному разорению юга Франции, в то время как в других районах страны возводились соборы и росло производство.

Успехи тех лет были добыты не рабским трудом.

Хотя крепостное право в то время имело место, оно было достаточ н о огр а н и ч ен н ы м, а обязанн ости и права крепостны х вы текали из тр ад и ц и о н н ы х обы чаев и средневековое общество развивалось за счет усилий людей, его составлявших.

После кончины Том аса ф еодальное владение, принадлежавшее де Куси, в течение шестидесяти лет обходилось без потрясений благодаря рассудительности Ангеррана II и Рауля I, сына и внука Томаса, которые у ж и в а л и с ь с к о р о л е м Ф р а н ц и и. К а ж д ы й из них участвовал в крестовых походах XII столетия, и оба п о ги б л и на С в я то й з е м л е. В е р о я т н о и с п ы т ы в а я материальные затруднения, возникшие из-за расходов на военные экспедиции, вдова Рауля в 1197 году уступила Куси-ле-Шато местной общине за сто сорок ливров.

П од обн ы й д е м о к р а ти зм, п р е д с та в л я в ш и й, по мнению некоторых историков XIX столетия, ступень стабильного продвижения к свободе и демократии, на мой взгляд, таковым не был; действия вдовы Рауля логично вытекали из пристрастия тогдашней знати к воинским забавам. Отправлявшийся в поход крестоносец был обязан снабдить свою свиту лошадьми, оружием и доспехами, обходившимися в круглую сумму. Если он выживал в походе, то обычно возвращался домой более неимущим, чем уезжал, поскольку ни один крестовый поход, кроме первого, не был ни триумфальным, ни прибыльным. Единственный выход поправить свои дела — так как продажа земли считалась немыслимой — з а к л ю ч а л с я в п е р е у с т у п к е о б щ и н е ч асти с в о и х привилегий или в замене денежной рентой обязательств и труда крепостных. В набиравшей рост экономике XII и XIII с т о л е т и й д о х о д ы от т о р г о в л и и се л ь ск о хо зя й ств е н н ы х п ер еи зб ы тко в позволяли горожанам и крестьянам покупать себе права и свободы.

А нгерран III, получивш ий прозвищ е Великий, унаследовал чрезмерные замашки и притязания своего прадеда Томаса. Будучи хозяином феодального поместья Куси с 1191 по 1242 год, он не только перестроил замок вместе с донж оном, но и возвел замки, окружив их крепостными стенами, в шести других своих феодальных поместьях, включая имение в Сен-Гобене. Ангерран III п ринял уч а сти е в со п р о в о ж д а в ш е м ся резней а л ь б и го й с к о м п о х о д е, а за те м в ы с ту п и л п р о ти в реймсской епархии, совершая всевозможные беззакония.

Его обвиняли в опустошении земель, принадлежавших епархии, захвате д ер евен ь, грабеж ах, незаконной вырубке леса и прочих бесчинствах. Ангерран даже п о ся гн ул на е п а р х и а л ь н ы й со б о р. В о р в а в ш и с ь в помещение силой, он заковал в кандалы его настоятеля.

В 1216 году реймсский архиепископ пожаловался папе римскому на беззаконие и самодурство Ангеррана III. Злодея отлучили от церкви, предав анафеме, а всем приходам реймсской епархии предписали прекращать церковную службу при появлении Ангеррана.

Ч е л о в е к у, п р е д а н н о м у а н а ф е м е, гр о зи л о «посмертное выдворение» в ад, если он не избавлялся от пороков и прегрешений и не получал отпущения грехов.

В большинстве случаев снять анафему мог лишь епископ, а в исключительных случаях — папа. Пока анафема была в силе, священник соответствующего прихода два-три раза в году во имя Отца, Сына, Святого Духа, Пресвятой девы Марии, всех апостолов и святых был обязан во время службы проклинать преданного анафеме, при этом крест и служебники клались на пол, свечи тушились, а саму службу в этой ее осуждающей части сопровождал похоронный звон. Разумеется, такое отступление от тр а д и ц и о н н о й ц ерковн ой служ бы п р и хо ж а н ам не нравилось, и они при случае бросали камни в дом преданного анафеме, старались не иметь с ним дел или принимали другие меры, чтобы привести его к покаянию.

Оказавшись в подобном нервозном и затруднительном положении, Ангерран III покаялся, и после того как он вы п о л н и л все о б я за н н о ст и, н а л о ж е н н ы е на него епитимьей, ему отпустили грехи. Но это не уменьшило его мирские амбиции, и он начал строить огромный замок, превосходивший своими размерами и величием королевский дворец.

Ангерран возводил замок с перспективой борьбы с м онархом. Во врем ена м ал о летства Л ю д ови ка IX, вошедшего в историю как Людовик Святой, Ангерран встал во главе баронов, находившихся в оппозиции к королю, а по некоторым свидетельствам, сам стремился взойти на трон. Он унаследовал королевскую кровь от своей матери Алисы де Дре, потомка Филиппа I. Его д о н ж о н, п р е в о сх о д и в ш и й вы сотой баш ню Л увр а, считался вызовом королю.

Центральная власть во Франции при регентстве матери малолетнего короля была достаточно прочной, но сир де Куси представлял собой силу, с которой следовало считаться. Он рассчитывал на собственное состояние и связи с вли ятел ьн ы м и л ю дьм и. Этим и связям и он обзавелся с помощью своих жен. Его первая и третья жены происходили из знатных пикардийских семей, и владения Ангеррана III в Пикардии расширились. Его вторая жена Маго Саксонская была дочерью Генриха Льва, саксонского герцога, и внучкой английского короля Генриха II и Элеоноры А кви тан ской, плем янницей Ричарда Львиное Сердце и сестрой Оттона Саксонского, будущего императора Священной Римской империи. Дочь Ангеррана III вышла замуж за Александра II, короля Шотландии.

На строительстве замка работали около восьмисот ка м е н щ и ко в, и сп о л ь зо в а л о сь зн а ч и те л ь н о е число повозок, запряженных волами, для доставки камней из каменоломен на холм, а также трудились, опять-таки, около в о сьм и со т д р уги х м астер овы х: кузн ецов, плотников, кровельщ иков, ж ивописцев, граверов по дереву. Над дверьми донжона красовался барельеф невооруженного рыцаря, схвативш егося со львом, — символ рыцарской доблести. Стены как самого замка, так и д о н ж о н а бы ли д е ко р и р о в а н ы ги рл ян д ам и фантастических листьев, размером соответствовавших грандиозности всей постройки. В каждой части замка были выложены камины — изобретение XI столетия, значительно улучшившее условия проживания. Теперь ж и л ьц ы зам ка м огли чащ е у е д и н я т ь с я в л и ч н ы х ап ар там е н тах, а не проводить сво б од н о е время в натопленном большом зале.

В углу второго этажа замка помещалась небольшая комната, тоже с камином, вероятно служившая будуаром госпож и де Куси. Из больш ого окна этой комнаты открывался великолепный вид на окрестности: долину реки Э йле, р а зб р о са н н ы е там и сям д ер е вуш ки с колокольнями, выступавшими над окаймлявш ими их деревьям и, дорогу, взбиравш ую ся на холм. Другие комнаты, в которых жили сеньор и его семья, находились в инои части замка, надежно укрытой от посягательств извне.

В 1206 году Амьену, общ ине и процветавш ему главному городу Пикардии, достался фрагмент головы Иоанна Крестителя. Для хранения и поклонения этой реликвии амьенцы решили построить самую высокую ц е р к о в ь в м ире. С о б р а л и д е н ь ги, и в 1220 год у грандиозный собор был построен. К тому же времени Ангерран III возвел рядом с донжоном величественную ч а со в н ю, п р е в ы ш а в ш у ю вы со той С е н -Ш а п е л ь, воздвигнутую в Париже Людовиком IX Святым спустя н е ск о л ь к о л ет. С п о к р ы ты м и зо л о то м к у п о л а м и, декорированная резьбой, часовня особенно поражала своими цветными оконными стеклами. Эти витражи были настолько красивы, что в XIV столетии страстны й коллекционер герцог Жан Беррийский попытался купить их за двенадцать тысяч золотых экю.

Ангерран III являлся сеньором Сен-Гобена, Ассиза, Марля, Ла Фера, Фоламбре, Монмирея, Уази, Кревекера, Ла Ферте-Околь, Ла Ферте-Гоше. Он был также виконтом де Мо и кастеляном де Камбре. Еще в 1095 году король восстановил, отобрав у церкви, главенство над феодом Куси, и теперь сеньор этого лена платил вассальную дань одному королю. В Х П -Х Ш веках сеньоры Куси, подобно епископу Лана, чеканили собственные монеты. Судя по числу рыцарей, которых вассалы короля по требованию ему предоставляли, де Куси стоял следом за наиболее богатыми французскими феодалами. Согласно данным 1216 года, де Куси был обязан п р е д о стави ть при необходимости королю 30 рыцарей, герцог Анжуйский — 34, герцог Бретонский — 36, а граф Фландрский — 47 рыцарей.

В 1242 году Ангерран III погиб в возрасте около шестидесяти лет в результате несчастного случая. Он упал с лошади, пронзив мечом собственное тело. Ему наследовал его старший сын Рауль II, но и он вскоре погиб в Египте во время неудачного крестового похода 1248-1250 годов, предпринятого Людовиком IX Святым.

Ему наследовал его брат Ангерран IV, напоминавший своим деспотическим произволом римского императора Калигулу.

Однажды слуги Ангеррана IV застали за охотой в его лесу трех молодых дворян из Лана. Они охотились без собак и были вооружены только луками. Несмотря на ничтожность проступка, Ангерран повелел их повесить.

Но это беззаконие ему с рук не сошло, ибо Людовик IX отличался не только набожностью, но и стремлением чтить законы. Ангеррана арестовали, но не пэры, а судебные приставы — как обыкновенного преступника.

Сеньора поместили в дворцовую тюрьму, но, правда, из уважения к его рангу, не заключили в кандалы.

В 1256 году Ангеррана судили, хотя несколько в л и я те л ь н ы х пэров — среди них бы ли кор ол ь Наваррский, герцог Бургундский, графы Бар и Суассон — пытались за него заступиться, втайне заботясь и о с о б с т в е н н ы х п р и в и л е г и я х. С ам А н г е р р а н IV с высокомерием заявил, что судебное разбирательство ниже его достоинства, и потребовал, чтобы ему дали возможность защитить свою честь в поединке. Людовик IX решительно отказал, сославшись на то, что подобный поединок невозможен, ибо окажись на месте знатного А н ге р р а н а « б е д н я к, св я щ е н н и к или иное л и ц о, к которому должно иметь сострадание», люди такого рода лишены шанса защитить свою честь оружием. Правда, бывали случаи, когда незнатные люди нанимали нужного человека, бравшегося защитить их честь и достоинство, но Людовик IX рассудительно считал, что такую практику сл ед ует п р екр ати ть. П реод олев эн ер ги чн о е сопротивление пэров, король приказал отдать де Куси под суд. Ангеррана IV признали виновным, но, несмотря на стремление короля предать сеньора смертной казни, его всего-навсего обязали выплатить штраф в размере 12 ООО ливров. Половину этих денежных средств следовало передать церкви на молитвы за упокой души убиенных Ангерраном людей, а другую часть послать защитникам х р и с ти а н с к о й веры в С вятой зе м л е. Эта и стори я послужила в пользу Людовика, когда решался вопрос о причислении его к лику святых.

Ангерран IV завоевал расположение короля в 1265 году, когда ссудил ему пятнадцать тысяч ливров на покупку креста, на котором, как полагали, распяли И и с у с а Х р и с т а. Т е м не м е н е е он п р о д о л ж а л бесчинствовать, грубо нарушая законы, и умер в 1311 году в возр асте сем и д есяти пяти лет, не о ставив потомства.

А н ге р р а н IV з а в е щ а л м е с т н о м у л е п р о з о р и ю ежегодную ренту в размере двадцати су (что равнялось одному ливру) с тем, чтобы его обитатели «ежегодно отмаливали наши грехи». В те времена двадцать су равнялись дневному содержанию одного рыцаря или ч е т ы р е х л у ч н и к о в, или п л а те за наем п о в о з к и, запряженной двумя лошадьми, сроком на двадцать дней, или содержанию батрака в течение двух лет. Поэтому м о ж н о п р е д п о л о ж и т ь, что гр е х и А н г е р р а н а IV отмаливали многие, хотя, вероятно, и этого числа не хватало, чтобы спасти его душу.

После смерти Ангеррана IV династию де Куси продолжили потомки его сестры Аписы, вышедшей замуж за графа де Гина.

Ее старший сын наследовал графский титул и земли отца, а владельцем феодального поместья Куси стал ее второй сын Ангерран V. Воспитанный при дворе шотландского короля Александра, он женился на его племяннице Кэтрин Линдсей Балиоль. Ангеррану V наследовали его сын Гильом, а затем внук Ангерран VI, вступивший во владение феодом в 1335 году. Через пять лет у него родился сын Ангерран VII, последний из де Куси, который и является героем нашего повествования.

Б л а г о д а р я у д а ч н ы м ж е н и т ь б а м на представительницах могущественных семей Фландрии и Северной Франции, де Куси постоянно наращивали свое состояние и политическое влияние, приобретали новые земли, а с ними приобрели и новые геральдические отли чи я — гербы Б уа ж ан си, Эно, Д ре, С а ксо н и и, Монмирея, Руси, Балиоля, Понтье, Шатильона, Сен-Поля, Гельдре и Фландрии.

Де Куси добились столь высокого положения, что п о л ь з о в а л и с ь п р а в а м и с у в е р е н н ы х в л а д ы к. Они располагали своим судом, а их двор состоял из тех же д о л ж н о с т н ы х л и ц, что и д в о р к о р о л я. В ч и сл о придворных входили коннетабль, дворецкий, конюший, лесничий, егерь, сокольничий, эконом, квартирмейстер (на случай дальних поездок). Кроме того, у сеньора такого ранга, как де Куси, имелись несколько лекарей, а также священники, брадобреи, менестрели, музыканты, художники, писцы, секретари, астролог, шут, карлик, пажи. Главный вассал, известный как кастелян или г а р -д ю -ш а т о, у п р а в л я л в л а д е н и е м. Н а к о н е ц, в распоряжении де Куси были пятьдесят рыцарей вместе со своим и о р уж е н о сц а м и и м н о го ч и сл е н н ы й штат всевозможных слуг, способных носить оружие; таким о б р а з о м, его п о с т о я н н о е в о й с к о с о с т о я л о приблизительно из пятисот человек.

Сеньору, подобному де Куси, полагалось постоянно поддерживать свое высокое положение в обществе:

иметь пышную свиту, устраивать охоты, пиры, рыцарские ту р н и р ы, те а т р а л ь н ы е п р е д ста в л е н и я, п р о я в л я ть щедрость и не скупиться на собственные расходы, и люди, жившие на его милости, разумеется, полагали щедрость и расточительность наиболее привлекательными и неотъемлемыми чертами характера знатного человека.

Знатны е лю ди обретали свой статус по праву рождения, но его следовало постоянно поддерживать силой оружия. Человек слыл благородным, если имел знатных родителей, знатных дедов и прадедов и так далее, до первого вооруженного всадника. И все же статус этот был довольно аморфным. Единственным н е о б х о д и м ы м к р и те р и е м это го ста ту са я в л я л а с ь постоянная военная практика. Это была обязанность второго из трех учрежденных Богом сословий. Каждому сословию назначалось выполнять собственную задачу на бл а го всего л ю д с к о го с о о б щ е с тв а : с в я щ е н н и к а м надлежало молиться за всех, рыцарям — всех защищать, а п р о сто л ю д и н ам — тр уд и ться, о б е сп е ч и ва я всех пропитанием.

Священнослужители как ближайшие к Богу являлись первы м сосл ови ем, дел и вш и м ся на две иерархии:

монахов и священников, выполнявших свои обязанности в миру. Во главе обеих иерархий стояли прелаты:

аббаты, епископы и архиепископы. Но между прелатами и бедными малообразованными священниками общего бы ло мало. Т р етье сослови е бы ло ещ е менее однородным. Наряду с предпринимателями, юристами и врачами, в него входили ремесленники, крестьяне, поденщики. Тем не менее знать не видела разницы между ними и стригла всех под одну гребенку. Некий дворянин, служивший при дворе герцога Бургундского, писал: «Не следует отличать купцов от ремесленников. И те и другие входят в одно сословие, которое не способно явить из своей среды д о сто й н ы х л ю д ей, ибо они являются собранием прислужников и батраков».

Теоретически, знатные люди овладевали боевыми искусствами не ради собственной пользы, а для защиты других сословий и поддерж ания справедливости и п о р я д к а. П о л а га л о с ь, что б л а го р о д н ы е о б я за н ы защ и щ ать угн етен н ы х, бороться с тиранам и и способствовать распространению добродетелей, то есть р е ш а т ь з а д а ч и, к о т о р ы е б ы л и не по с и л а м н е в е ж е с т в е н н ы м к р е с т ь я н а м, как у с т а н о в и л и их современники по христианскому миру, если только не сам его основатель.

Считаясь защитниками народа, знатные люди были освобождены от прямых налогов, наподобие подушного или налога на очаг, и вы плачивали лиш ь налог с оборота. Однако, пропорционально доходам, бедные платили больше богатых. Такое налоговое послабление для знатных людей объяснялось тем, что «во время войны они п о д в е р га ю т о п а с н о сти свою ж и зн ь и имущество», но на практике налогооблож ение было столь же изменчивым, как небо, покрытое облаками, в ветрены й день. В частн ости, н ал о го о б л о ж е н и е священников являлось предметом бурных дискуссий, когда приходило время выделять деньги на защ иту страны от внешней угрозы.

Средневековая налоговая система не имела ясных и у с т о й ч и в ы х п р а в и л и б ы л а н а с т о л ь к о о т я гч е н а в с е в о з м о ж н ы м и д о п о л н е н и я м и, что п р а в и л ь н о рассчитать сумму налога представлялось практически невозможным. Считалось, что король должен «жить на свои доходы», но в связи с тем, что их может не хватить для защиты страны и для других общегосударственных нужд, его подданные могут облагаться налогами, чтобы, как заметил Фома Аквинский, «обеспечить общее благо за счет общих вложений». Это положение исходило из правила: «знатные люди созданы Богом не для того, ч т о б ы во в с е м и с к а т ь в ы г о д у, а с о б р а т н ы м предназначением — способствовать благу всего народа».

Люди благородного происхождения не расставались с оружием не только для освобождения от налогов, но и для самоутверждения. «Ни у одного из нас нет отца, который бы умер в своей постели, — писал некий рыцарь XIII столетия. — Все погибли на поле брани».

Знатны й человек не мыслил себя без лош ади, которая «поднимала» его над другими лю дьми. На многих языках (не только в английском) рыцарь (сМеуаНег на французском) — то же, что всадник. Считалось, что «храбрый человек на хорошей лошади за час сражения мож ет добиться больш его, чем десять и даж е сто пеших». Боевой конь должен быть «умным, сильным и быстрым, с нравом настоящего бойца». Во время военной службы рыцарь и лошадь полагались единым целым, без лошади рыцарь превращался в обыкновенного человека.

Битва являлась самозабвением рыцаря, приводила его в экстаз. «Если бы я стоял одной ногой в раю, — восклицал Гарен Лотарингский, герой средневековой поэмы, — я бы убрал ее и отправился биться».

Трубадур Бертран де Борн описал свое отношение к битве гораздо пространнее:

Мила мне радость вешних дней, И свежих листьев, и цветов, И в зелени густых ветвей Звучанье чистых голосов, — Там птиц ютится стая.

Милей — глазами по лугам Считать шатры и здесь и там И, схватки ожидая, Скользить по рыцарским рядам И по оседланным коням...

Лишь тот мне мил среди князей, Кто в битву ринуться готов, Чтобы пылкой доблестью своей Бодрить сердца своих бойцов, Доспехами бряцая.

Я ничего за тех не дам, Чей меч в бездействии упрям, Кто, в схватку попадая, Так ран боится, что и сам Не бьет по вражеским бойцам...

Мне пыл сражения милей Вина и всех земных плодов.

Вот слышен клич: «Вперед! Смелей!»

И ржание, и стук подков.

Вот, кровью истекая, Зовут своих: «На помощь! К нам!»

Боец и вождь в провалы ям Летят, траву хватая.

С шипеньем кровь по головням Бежит, подобная ручьям...[1] Данте описал, как Бертран, находясь в аду, несет перед собой свою голову, освещающую ему путь, как светильник.

Знатны е лю ди, владевш ие зем лей и им евш ие постоянный доход, могли повелевать всеми людьми неблагородных кровей, за исключением священников и купцов, являвш ихся гражданами свободного города.

Сеньоры, обладавшие крупным поместьем и большим состоянием, могли верш ить «вы сокое правосудие», дававшее право выносить смертные приговоры. Сеньоры с м е н ь ш и м д о с т а т к о м м о гл и в е р ш и т ь « н и з ш е е правосудие», исходя из которого могли заклю чить 1 Перевод В. Дынник.

провинившегося в тюрьму, приказать его выпороть или наказать иным способом на свое усмотрение.

В то же время сеньор был обязан не оставлять своими милостями вассалов, защищать и патронировать их, что закреплялось его присягой, которая была связана с присягами вассалов сеньору, имевшими силу до того времени, пока сеньор соблюдал свою. Средневековая политическая структура представляла собой в идеале соглашение, согласно которому служба и преданность обменивались на защиту, порядок и справедливость. Как крестьянин обязывался служить сеньору, так и сеньор в свою очередь обязывался служить своему сюзерену, в м и рн ое и в в о ен н о е врем я. Ф е о д а л ь н ы е присяги объединяли все стороны соглашения, включая и короля.

Не все феодалы были такими богатыми, как сеньоры из семьи де Куси. Бедный рыцарь, владелец небольшого пом естья и ж ал кой ко стлявой л о ш а д е н к и, хотя и разделял взгляды м н о го зе м ел ьн о го ф еодала, жил скромными интересами. Во Ф ранции насчитывалось около двухсот тысяч родовитых людей, составлявших от сорока до пятидесяти тысяч семей, или примерно один п р о ц е н т н а с е л е н и я. Но и эти р о д о в и т ы е л ю д и значительно различались между собой по достатку и полож ению в общ естве. Одни, владельцы крупны х поместий, имели большое число вассалов и годовой доход более десяти тысяч ливров. Другие, владельцы н е б о л ь ш о го и часто в е тх о го за м к а, им ели всего одного-двух вассалов, а их годовой доход не превышал пятисот ливров. Н аконец, третьи, бедны е ры цари, вассалов не имели вообще, а в их владении находился лишь дом с пахотным полем, что в целом можно было отождествить с хозяйством крестьянина. Годовой доход таких ры царей составлял прим ерно двадцать пять ливров, на которые они жили вместе с семьей и слугами и обзаводились воинским снаряжением, которое и давало им средства к существованию. Такие рыцари жили за счет своего коня и оружия, дававших им возможность служить сеньору или любому другому, готовому оплатить их услуги.

Феодал, как родовитый, так и незнатный, носил р ы ц а р с к и е ш п ор ы и п о яс, но при этом н е р е д к о полагалось определить, чем он мог заниматься без потери своего высокого статуса. Могли он, например, продавать вино из собствен н ого ви н оград н и ка? — щекотливый вопрос, ибо даже король этим не гнушался.

В 1393 году результатом рассмотрения подобного рода дела в суде стал королевский указ, в котором уклончиво говорилось: «Не надлеж ит благородном у человеку держать постоялый двор». Однако при рассмотрении другого сходного дела суд вынес решение, по которому б л а го р о д н ы е л ю д и м огли п о л у ч а ть л и ц е н зи ю на торговлю. На практике сыновья благородных родителей нередко «вели жизнь купцов, торгуя одеждой, зерном, вином и д р уги м и то в а р а м и, а н е ко то р ы е и вовсе трудились в качестве скорняков, сапожников и портных», но такая деятельность лишала их привилегий именитых людей.

И все же занятия коммерцией и ремесленничеством в среде благородных людей находились фактически под запретом. В XIV веке церковник Оноре де Боне в своем трактате «Древо сражений» отмечал, что наличие такого запрета « л и ш ает ры царя основания прен ебрегать военной службой ради обогащения». Знатные люди были обеспокоены не только потерей рыцарей, уходивших в коммерцию, но и «разбавлением» своей высокородной среды людьми из народа. Корона за хорошую плату стала предоставлять не просто хартии вольностей городам, но и поместья простолюдинам.

Кроме того, простолюдины освоили юридические и финансово-экономические профессии и стали помогать ко р о л ю вести г о с у д а р с т в е н н ы е д е л а, з а н и м а я с ь финансами и юстицией, и в итоге составили группу профессиональных государственных служащих и даже министров. Знать, как правило, выдвигавшая из своей ср ед ы с о в е т н и к о в к о р о л я, сч и та л а т а к и х л ю д е й уз у р п а то р а м и прав б л а го р о д н ы х и п р е зр и те л ь н о называла их парвеню (то есть выскочками).

В р е з у л ь т а т е г е р а л ь д и ч е с к и е ге р б ы, зн а к и родовитости и права носить оружие, стали объектами особого почитания, чуть ли не культом. На рыцарских турнирах каждый участник был обязан подтвердить свою знатность фамильным гербом, а иногда — четырьмя гербами. В середине XV столетия во время одного из турниров один из рыцарей разместил у своего шатра на ристалище тридцать два герба.

Отсутствие наследника, переход в другое сословие и появление среди феодалов ранее неблагородных людей п р и в о д и л о к т о м у, что со с та в в то р о го со с л о в и я постоянно менялся. Снижение количества знатных семей достигало пятидесяти процентов за век. Снижалась и средняя продолжительность существования родовитых фамилий. Примером такой деградации может служить история семьи бедного рыцаря Клюзеля, владевшего в конце XIII столетия небольшим поместьем в долине Луары. Зарабатывать на жизнь оружием он возможности не имел и потому, в связи с нехваткой рабочих рук, был вынужден сам принимать участие в обработке своих полей и работать на мельнице. Из трех его внуков один стал оруженосцем, другой — священником, а третий — сборщиком податей, нанявшись на эту работу к одному из сеньоров. В результате семья Клюзеля вышла из состава второго сословия.

До нас дош ли такж е сведения о Гиш аре Вере, рыцаре, умершем молодым в 1287 году. Его семья едва сводила концы с концами. После себя Вер оставил незатейливое имущество: две кровати, четыре простыни, три одеяла, два коврика, стол, три скамьи, пять сундуков, пять пустых бочек, шахматную доску, шлем и копье. Его семье оставалось жить на небольшой годовой доход с маленького поместья и искать деньги на заупокойные мессы.

Подобные семьи, мало чем отличавшиеся от семей простолюдинов, старались не терять связей с богатым сеньором. У молодых людей из таких семей были две возможности преуспеть в жизни: наняться оруженосцем к с е н ь о р у или ст а т ь с в я щ е н н о с л у ж и т е л е м, ч тобы поправить свое материальное полож ение одним из м ногочисленны х способов, которы ми пользовались церковники.

Чтобы снова подняться вверх и занять прежнее положение в обществе, обедневшему рыцарю следовало п р о й т и п у ть п р е д п р и и м ч и в о г о х о з я й с т в е н н о г о крестьянина. Такой крестьянин, унаследовавший или купивш ий себе свободу, мог стать в конце концов феодалом. Для этого ему следовало расширить свои сельскохозяйственные владения, обзавестись арендаторами, возложить на слуг все работы, приобрести у сеньора или церкви феод, научиться владеть оружием, вы дать дочь зам уж за бедного ры царя и наконец приобщиться к людям нового для него круга.

Б о льш е в о зм о ж н о сте й стать б огаты м бы ло у управляющего имением знатного человека. Если такой уп р авл яю щ и й преуспевал в своей д о л ж н о сти, его нередко награждали феодом с вассалами. Он начинал о д е в аться как б л а го р о д н ы й че л о в ек, носить меч, содержать охотничьих собак и ловчих птиц и ездить на лошади, вооруженный щитом и копьем.

Однако ничто более не возмущало знатных людей, как подражание им в одежде и в поведении всякого рода выскочек. Великолепные одежды считались прерогативой высокородных, которых, как они полагали, следовало узнавать по костюму, недозволенному другим. С целью предотвратить «возмутительную и порочную практику одеваться не по достоинству» были даж е приняты соответствующие законы, которые устанавливали, какую одежду должно носить людям, исходя из их ранга и положения в обществе.

С о гл а сн о таки м за к о н а м, для ка ж д о го ранга касательно одежды устанавливались определенного вида ткани, цвет, отделка и украшения. К примеру, крестьяне были обязаны одеваться только в коричневое и черное, а горожанам запрещалось иметь одежду с горностаевым мехом. Врачам и чиновникам разрешалось носить одежду из флорентийской шерстяной ткани, а женам купцов зап рещ ал ось надевать м ногоцветны е, клетчаты е и полосатые платья, а также одежду, отделанную серебром или золотом.

Во Ф ранции п ом естны е сеньоры и их ж ены с годовым доходом 6000 ливров и более могли в течение года заказать четыре новых костюма, а рыцари с доходом 3000 ливров — три костюма в году. Юноши обходились одним костюмом в году, да и девушки тоже, если не имели годового дохода в 2000 ливров. В Англии, согласно аналогичному закону 1363 года, купец с доходом в 1000 фунтов имел право носить такую же одежду, как рыцарь с доходом в 500 фунтов. Превыш аю щ ий в два раза достаток, видно, уравновешивал в этом случае знатность происхождения.

Д ел ал и сь такж е попы тки р е гл ам е н ти р ов ать и некоторые другие бытовые вопросы. Так, пытались определить, сколько блюд следует подавать на обед, что долж но составлять приданое, сколько менестрелей требуется на свадьбу. Полагалось, что проститутки должны помечать одежду особыми знаками или носить ее наизнанку.

В те времена слуги порой старались подражать госп о д а м : н о си л и о с т р о н о с ы е туф л и и о д е ж д у с длинными, свисающими с рук рукавами. Господа такие попы тки сл уг п о хо д и ть на себя о д еж д о й явно не о д о б р я л и, но не по п р и ч и н е т о г о, ч т о с л у г а, прислуж иваю щ ий им за столом, мог попасть в суп рукавом, а единственно потому, что осмелились им п о д р а ж а т ь. « С р е д и л ю д е й из н а р о д а с т а л и распространяться тщеславие и напыщенность, — писал английский хронист Генри Найтон. — Они стараются превзойти друг друга изысканностью одежды, так что порой затруднительно отличить бедного от богатого, слугу от господина».

Также было замечено, что богатые простолюдины с о р я т д е н ь г а м и, и это в ы з ы в а л о н е д о в о л ь с т в о благородных, ибо деньги текли в основном не им, а купцам. Такое же недовольство проявляла и церковь, считавшая, что у нее отнимают деньги, и потому она осуждала роскошь и расточительство — « б е з н р а в с т в е н н ы е и г у б и т е л ь н ы е я в л е н и я дл я благонравия и истинной праведности». В целом, законы, касавшиеся расходов, являлись способом обуздания чрезмерного потребления и установления бережливости, что, как считалось, послуж ит накоплению ден ег у населения с тем, чтобы их получил король при первой необходимости. Никто даже не думал о пользе быстрого обращения денежных средств и товаров для развития экономики.

Однако законы, касавшиеся расходов, оказались непостоянными. Когда флорентийские официальные лица проверяли гардеробы жительниц города, то у одной из них обнаружили три нарядных выходных платья: одно из муара, расшитого виноградными гроздьями, другое с вышивкой из белых и алых роз на бледно-янтарном фоне и наконец платье из голубой ткани, отороченное красной м а те р и е й, р а сш и то е б е л ы м и л и л и я м и, кр а сн ы м и звездами, кольцами и украшенное белыми и желтыми полосками. Все это говорило о полном пренебрежении владелицы этого гардероба установлениями властей.

Когда Ге нри Н а й т о н п и с а л, что « п о р о й затруднительно отличить бедного от богатого, а слугу от господина», он, вероятно, имел в виду не очень богатых г о с п о д, п о т о м у что м н о г о п о м е с т н ы х с е н ь о р о в, владельцев больших благоустроенных замков, спутать с другим и лю д ьм и бы ло п о исти не н е возм ож н о. Эти сеньоры щеголяли в украш енных золотом сюркотах, носили п о д б и ты е гор ностаем б а р х а тн ы е плащ и и блестящие, разнообразной окраски, с цветной подкладкой блузы, декорированные фамильным гербом, девизом или инициалами дамы сердца; подпоясывались украшенными брелоками поясами, на руках, унизанных кольцами, носили замш евые перчатки, а обувью им с л у ж и л и д о л г о н о с ы е т у ф л и из к р а с н о й к о ж и, привезенные из Кордовы; наконец, их головные уборы являли собой завидное разнообразие — от широкополых шляп до шотландских боннетов.

Подражать сеньорам никто не мог.

В начале XIV столетия Франция была наиболее п р о ц в е т а ю щ е й и си л ь н о й ст р а н о й в Е в р о п е. Ее прево сх одс тв о в военной силе, образо в ани и и приверженности христианству считалось само собой разумею щ имся. Король Ф ранции как традиционны й защитник церкви полагался «христианнейшим королем в мире». Население королевства считало себя избранными Богом людьми, с помощью которых Он осуществляет Свои деяния на земле. Историограф первого крестового похода так и назвал свое сочинение: «СезЬа Ое/ рег Егапсоз» — «Деяния Бога силами франков». В 1297 году, чуть более четверти века спустя после его кончины, французский король Людовик IX, принимавший участие в двух крестовых походах, был причислен к лику святых.

«Слава французских рыцарей распространилась по всему миру», — писал в XII веке хрон ист Гиральд Камбрийский. Во Францию ко дворам принцев изучать хорош ие манеры приезжали неотесанны е немецкие знатные господа, а рыцари и суверены со всей Европы при бы вали ко д в о р у ф р а н ц узско го короля, чтобы получить уд овол ьствие от турн иров, праздников и любовных интриг. Король Богемии Иоанн Слепой полагал двор французского короля превыше всех остальных, включая и собственный, и говорил, что «эта королевская резиденция — наилучшее место пребывания в мире». А прославленны й испанский рыцарь дон Перо Ниньо отмечал, что «французы великодушные люди, щедрые на подарки. Они с почтением относятся к иноземцам, ценят доблесть и мужество, а сами любезны и вежливы в р а з г о в о р е, п а д к и на у д о в о л ь с т в и я и о ч е н ь любвеобильны».

В результате норманнского завоевания Англии и крестовых походов французский язык сделался разговорным среди именитых людей Англии, Фландрии и Н еап оли тан ского королевства. Ф ранцузским стали п о л ь зо в а т ь ся как д е л о в ы м я з ы к о м ф л а м а н д с к и е феодалы, юристы Иерусалимского королевства, иноземные ученые и поэты. Марко Поло написал свои « П утеш естви я» на ф ран ц узско м, святой Ф ран ц и ск исполнял ф ранцузские песни, иноземные трубадуры строили свои приключенческие повествования, подражая французским героическим «жестам» (сёапзопз с/е дез/ё).

Когда венецианский хронист перевел хроники своего города на французский, а не на итальянский язык, он пояснил, что поступил так потому, что «французский распространен во всем мире, а говорить и читать на нем гораздо приятнее, чем на других языках».

Французы добились успехов в архитектуре, и даже готи чески й сти ль, п р о яви в ш и й ся в стр о и те л ьств е кафедральных соборов, первоначально оформился в Северо-Западной Франции. Французского архитектора пригласили проектировать Лондонский мост. В Венеции стали пользоваться устойчивым спросом куклы, одетые по последней французской моде, а французские изделия из слоновой кости с изысканной гравировкой проникли даже за пределы христианского мира.

Парижский университет считался лучшим в Европе.

В XIV столетии в нем осваивали науки более пятисот с т у д е н т о в из р а з н ы х с т р а н. В XIII ве к е в эт ом образовательном центре преподавали крупнейш ие представители средневековой схоластики: Фома Аквинский из Италии, Альберт Великий из Германии и шотландец Дунс Скот, а в XIV столетии два великих мыслителя — Марсилий Падуанский и францисканский монах У ильям О ккам. Б лагодаря ун и в е р си те тски м заслугам Париж нарекли «новыми Афинами» и говорили, что богиня мудрости, оставив Грецию, а после нее и Рим, обосновалась в Париже.

Основанный в 1200 году, Парижский университет пользовался особыми правами и привилегиями.

О с в о б о ж д е н н ы й от г о с у д а р с т в е н н о г о к о н т р о л я, университет постоянно конфликтовал с епископами и папами. «Эти парижские умники полагают, что миром следует управлять согласно их представлениям, — возмущался папский легат Бенедикт Гаэтани (будущий папа Бонифаций VIII). — Но на самом деле управление миром вверено нам, а не университетским наставникам».

Однако университет полагал себя таким же авторитетом в области теологии, как и папа, и таким же «светочем разума», каковым считался наместник апостола Петра.

В 1335 году поместье Куси благоденствовало, как и в преж ние врем ена. П лодор одн ы е зем ли, богаты е лесами, полями и виноградниками, омывавшиеся Эйле, звались «золотой долиной». В лесу, занимавшем 7000 акров, произрастали дубы, буки, ясени, сосны, березы, осины, ивы, ольха, дикие вишни. В лесу водились в большом количестве олени, кабаны, волки и пернатая дичь, что д е л а л о его о х о т н и ч ь и м раем, к о т о р ый дополняли изобиловавшие рыбой Эйле и многочисленные ручьи.

Налоги, р ен тные платежи и ра з но о бр аз н ые п о ш л и н ы, в з и м а в ш и е с я за п о л ь зо в а н и е мос тами, общественными мельницами, виноградными давильными прессами и овинами, приносили владельцам поместья от пяти до шести тысяч ливров годового дохода.

Перед воротами замка возвы ш алась каменная платформа, опиравшаяся на трех каменных львов: один пожирал ребенка, другой — собаку, а третий, находившийся между ними, пребывал в задумчивом созерцании. На платформе находился четвертый лев, застывший в надменном высокомерии. Три раза в году — на Пасху, в Троицын день, а также на Рождество — к воротам замка приезж ал п р едстави тел ь аббатства Ножан-су-Куси: вносить подать за землю, в свое время переданную монахам прежним хозяином Обри де Куси.

Ц ерем ония со п р о в о ж д а л а сь годам и сл о ж и в ш и м ся ритуалом, точный смысл которого до нашего времени не дошел.

Сидя верхом на пегой, запряженной в плуг лошади с подрезанным хвостом и ушами, представитель аббатства держал в руках хлыст, торбу с зерном и корзину со ста двадцатью серповидными пирожками с телятиной.

За ним следовала собака, также с подрезанными хвостом и ушами и с пирожком, прикрепленным к шее. Подъехав к воротам замка, посланец аббатства трижды вращал перед ними крестом, щелкая при этом бичом. Затем он спешивался, преклонял колени перед платформой, потом всходил на нее, целовал льва и вносил подать за п о л ь з о в а н и е м о н а с т ы р с к и м и зе м л я м и в виде п р и в е з е н н ы х с собой п и р о ж к о в, д о б а в л я я к ним двенадцать ломтей хлеба и три меха с вином. Сир де Куси з а би р а л себе тр е ть п о д н о ш е н и я, о с т а л ь н о е раздавал своим присным и городским магистратам и наконец скреплял документ о внесении подати печатью, изображавшей аббата с козлиными ногами.

Таким было одно из проявлений средневекового общества, впитавшего в себя язычество, варварство, феодальные отношения, христианство и зародыши новой многослойной цивилизации Запада.

ГЛАВА 2

ВЕК НЕСЧАСТИЙ

Когда родился последний из де Куси, его поместье все еще процветало, но в Европе уже начались процессы, положившие начало несчастьям, захлестнувш им XIV столетие. Сначала установились стойкие холода, и Балтийское море дважды — в 1303 и 1306 годах — неожиданно замерзало, покрывш ись льдом.

Последующие годы отметились новыми холодами, а еще ураганами, проливными дождями и повышением уровня Каспийского моря. Людям XIV столетия было неведомо, что настал Малый ледниковый период, приведший в движение полярные и альпийские ледники и утвердившийся вместе с ними на континенте до 1700 года. Также они не знали, что вместе с изменением климата постепенно утратятся контакты с Гренландией, находящ иеся там поселения о б е зл ю д е ю т, и что в И сландии п р е кр а ти тся, а в С ка н д и н а в и и нам ного у м е н ь ш и т с я сев з е р н о в ы х.

Но п о с л е д с т в и я установившихся холодов европейцы хорошо ощущали:

сократился вегетационный период, а с ним снизился урожаи, что не могло не сказаться на удовлетворении спроса продуктов питания.

В X III веке н а с е л е н и е у в е л и ч и л о с ь, и с п р о с продовольствия уравновесился с предложением, достигшим предела. Дальнейш ее увеличение производства требовал о освоения новы х зем ель и со здан и я н о в ых и р р и га ц и о н н ы х си стем. Д о ставка продовольствия потребителям, прежде всего зерна, осущ ествлялась главным образом по воде. Города, удаленные от водных артерий, пользовались своими ресурсами, а когда те истощались, население голодало. В 1315 году в результате затяжных проливных дождей, сравним ы х, верно, с библейским П отопом, урож ай зерновых уменьшился во всех европейских странах, и голод — темный всадник Апокалипсиса — превратился в реальность. До нас дошли сведения, что кое-где люди ели своих детей, а в Польше съедали преступников после казни через повешение. В некоторые годы случались вспышки дизентерии, да и голодные годы, пусть и не повсеместно, периодически повторялись.

Но не т о л ь к о и з м е н е н и е к л и м а т а п р и в е л о к ополчившимся на XIV столетие бедствиям и напастям, ситуацию ухудшили сами люди. Уже в первые двадцать лет этого м но гостр адал ьного века один за другим последовали четыре злополучных события: гонения на римского папу королем Франции, Авиньонское пленение пап, п р е с л е д о в а н и е н а х о д и в ш и х с я во Ф р а н ц и и тамплиеров и крестьянское восстание «пастушков».

Н аиболее пагубны м и стали нападки, которы м подвергся со стороны французского короля Филиппа IV, п розванн ого К расивы м, папа Бониф аций VIII. Все началось с того, что еще в конце XIII столетия король, желавший пополнить государственную казну, обложил на л о г о м д о х о д ы ц е р к о в н и к о в, не у д о с у ж и в ш и с ь известить об этом папу римского. В ответ Бонифаций VIII в 1296 году издал буллу «йепсоз 1.а'1С05», запрещавшую священнослужителям платить какие-либо налоги. Он з а м е ч а л, ч т о п р е л а т ы с т а л и р а з д у м ы в а т ь, не переметнуться ли им на сторону короля, и в этом видел угрозу папскому праву считать себя наместником Христа на земле.

Несмотря на откровенную враждебность Филиппа Красивого, Бонифаций в 1302 году издал еще одну буллу, «11пат БапсЬат», в которой подчеркивал папское верховенство: «Путь к спасению всякого человека заключается лишь в одном: быть подвластным папе римскому». Тогда Филипп решил отдать папу под суд и обвинил его в ереси, богохульстве, симонии и колдовстве (включая общение с домашним демоном, принимающим обличья животных). В то же время Бонифаций готовил новую буллу, отлучавш ую Филиппа от церкви. Но 7 с е н т я б р я 1303 года аг е н т ы к о р о л я в м е с т е с настроенными против папы римского итальянскими чи н овни кам и схвати ли в о сьм и д е ся ти ш е сти л е тн е го Бонифация в летней резиденции в Ананьи вблизи Рима, чтобы доставить его во Францию и передать судебным властям. Через три дня Бонифация освободили жители Ананьи, но от сильного душ евного потрясения папа вскоре скончался.

Под давлением Филиппа Красивого новым папой был избран под именем Климент V француз.

Однако он не отправился в Рим, чтобы там взойти на папский престол, ибо боялся мести итальянцев за унижение Бонифация, хотя те называли другую причину нежелания нового папы водвориться, как и прежние папы, в Риме:

Климент Уне хотел оставлять свою возлю бленную, француженку графиню де Перигор, дочь графа де Фуа. В 1309 году он обосновался в Провансе в городе Авиньон в близ и устья Роны. А в и н ь о н н а х о д и л с я в с ф е р е французского политического влияния, хотя формально Прованс входил в состав Неаполитанского королевства. С этого времени началось Авиньонское — или, как еще говорят, вавилонское — пленение пап, шести сменявших друг друга на папском престоле французов.

Потерпев поражение в борьбе с возвышавшейся во Франции королевской властью, папы стали служить политическим орудием французских монархов, но в то же вр е м я они п ы т а л и с ь с о х р а н и т ь свой п р е с т и ж и сосредоточили деятельность на финансовых операциях, стараясь извлечь доход из всех статей управления религиозным сообществом.

Мало того, что пап ство п о л у ч а л о ц е р к о в н ы е д е сяти н ы, о тч и сл е н и я -а н н а ты и налоги с п апских поместий, фьефов; теперь каждая церковная должность, всякое предоставление привилегий, каждая индульгенция, словом, все — от кардинальской шапки до памятки пилигриму — шло на продажу. Кроме того, папство начало прибирать к рукам часть добровольных пожертвований и посмертных приношений ушедших в мир иной верующих, собирать «лепту святого Петра» с х р и сти а н ски х стран и брать сп е ц и ал ьн ы й налог с уч а стн и ков кр е сто вы х походов, хотя религиозны й характер последних уже превратился в условность.

Н аибольшие доходы приносила торговля церковными должностями, а таковых было немало: около семисот (по числу епархий) епископских должностей и бессчетное количество менее значим ы х. Папы все больше и больше приберегали бенефиции для продажи, разрушая выборный принцип. Если выборы, положим, епископа, все-таки проводились, папство брало деньги за утверж дение новоизбранного. Чтобы получить бенефицию, епископ или аббат давал курии взятку, а затем в течение первого года службы расставался с примерно третью своих доходов и знал, что, когда умрет, его собственность отойдет ненасытному папе.

Угроза анафемы, наиболее жесткого наказания, н а к л а д ы в а е м о г о ц е р к о в ь ю за е р е с ь и т я ж к и е преступления — «наказанием этим человек отвращается от истинной веры и попадает под власть Сатаны», — стала и сп о л ь зо в а ть ся для в ы м о г а т е л ь с т в а д ен ег.

Использовала церковь и другие пути пополнить свои доходы. Так, однаж ды скончавш егося епископа не хоронили по христианскому обычаю до тех пор, пока наследники не оплатили его долги, что сопровождалось смутой в епархии, ибо верующие увидели, что их епископ лежит непогребенным, не отпетый и лишенный упования на спасение.

За деньги можно было узаконить незаконнорож денны х д е те й [", расчленить труп для з а х о р о н е н и я в р а з н ы х местах, в ступ и ть в брак с родственником (при этом устанавливалась денежная шкала, зависевшая от степени родства новобрачных), получить разрешение на торговлю с магометанами, а н о в о о б р а щ е н н ы й еврей мог п о се ти ть своих родителей-иудеев. Пользователи подобных услуг платили итальянским банкирам, но деньги в конечном счете оседали в папском дворце. По свидетельству Альваро 2 В 1342-1343 годах были признаны законными 614 незаконнорожденных детей, при этом 484 из них составляли дети священников.

Пелайо, представителя Испании в папской курии, он не раз наблюдал, как в папском дворце священники «со сладострастием считают деньги, лежащие грудами перед ними».

Особенно большие деньги папство взимало при назначении на должность с явными нарушениями. Так, папство закрывало глаза на то, что назначенец не достиг необходимого двадцатипятилетнего возраста, не был посвящ ен в сан и не сдал экзамен на грамотность.

Однажды в Богемии в начале XIV столетия семилетнему мальчику предоставили церковный приход с годовым доходом в двадцать пять гульденов. Другому лицу дали подняться по иерархической лестнице, переступив через две ступени. Младшие сыновья знатных людей нередко становились архиепископами в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет. Сроки пребывания в должности п р е д о с т а в л я л и с ь короткие, чтобы ч е л о в е к перед вступлением в новую, более высокую должность вновь раскошеливался.

П р о д а ж а д о л ж н о с т е й п р и в о д и л а к тому, что зачастую священниками становились невежественные, а то и просто глупые люди. К примеру, епископ Дарема в 1318 году при своем посвящении в сан не смог понять и прочитать на латыни слово «загадка» (ает'дтаСе) и в конце концов буркнул на родном языке: «Пусть это слово понимается, как звучит». В другой раз во время службы он не смо г в ы г о в о р и т ь слово « ц и в и л и з о в а н н ы й »

(теСгороНСапз) и в сердцах произнес: «Клянусь святым Людовиком, это слово придумал неотесанный человек!».

Неподготовленны е свящ енники приводили паству в унын и е, ибо сч и та л о сь, что с л у ж и т е л и церкви — посредники между лю дьми и Богом. Хронист Генри Херефордский отмечал, что у курии можно купить всякую должность, и с возмущением восклицал: «Взгляните беспристрастно на наш их свящ енников, и тогда вы содрогнетесь от ужаса!».

Практика продажи должностей и услуг приводила к выхолащиванию религиозных установлений.

Т е о р е т и ч е с к и и с к у п л е н и е за г рехи м о ж н о б ы л о заслужить лишь паломничеством, но грешнику не было особой нужды отправляться в Иерусалим или Рим, если он был в состоянии купить себе индульгенцию.

Сами же папы, по словам П етрарки, «потомки бедных рыбаков Галилеи, утопали в золоте и пурпуре».

Иоанн XXII, папа с хваткой Мидаса, пребывавший у власти с 1316 по 1334 год, выписал из Дамаска для своего гардероба сорок отрезов лучшей парчи, заплатив за покупку 1276 золотых флоринов, и потратил еще б о л ь ш у ю с у м м у на м е х о в ы е и з д е л и я, в к л ю ч а я горностаевую подушку. Экипировка его приближенных обходилась в семь-восемь тысяч флоринов в год.

Бе н е ди к т XII и К л и м е н т VI, п о сл е д о в а те л ь н о взошедшие на папский престол следом за Иоанном, построили на вы соком берегу Роны о гр ом н ы й, но неудачно спроектированный дворец — пирамидальное н а гр о м о ж д е н и е крыш и баш ен, обнесенное двенадцатифутовыми зубчатыми стенами, что придавало ему некое сходство с замком.

Ворота дворца выходили на площадь, на которой в определенное время неизменно собиралась толпа, чтобы полюбоваться на появление папы, который выезжал из ворот на ухож енном белом муле в сопровож дении к а р д и н а л о в, « р о с к о ш н о о детых, в ы с о к о м е р н ы х и алчных», как определил их сущ н о сть П етрарка. В коридорах дворца сновали легаты, отправлявш иеся выполнять различные поручения или возвратившиеся после выполнения миссии, а также многочисленные местные служащие. В приемной толпились просители, а во дворе — пилигримы, надеявшиеся на благословение папы. В залах дворца прохаживались пышно одетые приближенные к папе люди — мужчины и женщины — в сопровождении рыцарей, оруженосцев и слуг. Прислуга дворца состояла из примерно четырехсот человек, и все они — капелланы, камергеры, привратники, стражники, виночерпии и прочие — имели здесь и стол, и дом, и сносное жалование.

И з р а з ц о в ы е полы замка были д е к о р и р о в а н ы рисунками фантастических животных, цветов и гербов.

Климент VI, поклонник всего прекрасного, имевший в своем гардеробе тысячу восемьдесят горностаевых шкур, пригласил Маттео Джованетти и живописцев из школы Симона Мартини расписать стены дворца картинами на библейские темы. Исключение он сделал для своего кабинета, на сте н а х которого к р а с о в а л и с ь сцены соколиной охоты, травля оленя, ф руктовы й сад и ж ивописны й пруд с группой купальщ иков — то ли женщин, то ли детей (восприятие зависело от моральных устоев созерцателя сцены).

Гости папы п и р о в а л и в р о с к о ш н о м зале, украшенном фламандскими гобеленами и шелковыми шпалерами. На столах царствовала золотая и серебряная посуда. Эти приемы своей помпезностью превосходили празднества при королевском дворе. В сороковых годах

XIV столетия Петрарка писал:

«Я ж и в у в з а п а д н о м В а в и л о н е, где п р е ла т ы проводят время за пиршественными столами, гарцуют на белоснежных породистых скакунах, убранных золотом, которы х, верно, не прем инут подковать золоты м и подковами, если только Господь не осудит эту вопиющую роскошь».

Петрарка считал Авиньон «отвратительным городом», и з ъ е д е н н ы м вс е мо г у ще й к о р р у п ц и е й и утопаю щ им в грязи и смраде. Город, наводненный посланниками, купцами, ремесленниками, астрологами, паломниками, ворами и проститутками, не справлялся, в отличие от двора, с удалением нечистот. Во дворце два нижних этажа одной из многочисленных башен были отведены под уборные, снабженные канализационной системой, что использовала кухонный водосток и воды п о д з е м н ы х ручьев, к ней п о дв е де н н ых. Город же задыхался от нечистот, что отмечал посланник Арагона при папском дворе. По этой же причине Петрарка перебрался в близлежавший Воклюз.

И все же Авиньон, более доступны й, чем Рим, привлекал визитеров со всей Европы: писателей, ученых, живописцев, врачей и юристов, поэтов и менестрелей.

Многие находили в городе своего Мецената, пусть и нажившего состояние неблаговидным путем. Многие отзывались об Авиньоне с презрением, но все равно посещали город. Святая Бригитта, знатная овдовевшая шведка, жившая в Риме и нередко обличавшая нравы своего времени, называла Авиньон «нивой, на которой произрастают алчность и чванство, дают всходы людские слабости и пороки и процветает коррупция».

Коррупция нуж дается во взаимной поддерж ке к о р р у м п и р о в а н н ы х сторон, и церкви п р и хо д и л о сь делиться доходами с королем. Так, в частности, церковь отчисляла в госуд арствен ную казну часть подати, взимавшейся на организацию крестовых походов, и такое распределение этих денежных средств было в конце концов узаконено короной.

Коррупция пронизала всю церковную иерархию, во главе которой вместе с папой стояли его прелаты, подраж авш ие папе роскош еством одеяний. От них старались не отставать и церковники рангом ниже. В 1342 году архиепископ Кентерберийский жаловался на то, что «свящ енники одеваю тся как миряне, носят верхнее платье в красную и зеленую клетку с чрезмерно ш и ро ки м и р укава м и, о б н а ж а ю щ и м и м еховую или шелковую подкладку, а вдобавок к этой одежде — расшитый золотом пояс с прилаженным к нему кошелем и о стр о н о сую обувь». К ром е того, н е ко то р ы е состоятельны е свящ енники держ али шутов, собак, с о к о л о в, а за п р е д е л ы с т р а н ы в ы е з ж а л и в сопровождении пышной свиты.

Но не промах были и сами епископы. Купив свою должность за стоимость годового дохода, они старались возместить денежные потери за счет подчиненных им священнослужителей, вплоть до монахов и продавцов индульгенций.

Продавцы индульгенций о б есп еч и вали лю дям прощение любых грехов, от чревоугодия до убийства, отменяли обеты воздержания, к примеру обет поститься, и освобождали грешников от церковного наказания.

Когда им поручали собирать средства на крестовый поход, они, по словам Маттео Виллани, «у людей, не имевших денег, отбирали белье, шерстяную материю, различную д о м аш н ю ю утварь, зерно и ф ураж ».

Продавцы индульгенций обещали людям спасение, злоупотребляя их доверчивостью и нуждами. Чосер в «Кентерберийских рассказах» создал образ продавца индульгенций, неприятного типа с безж изненны м и прядями льняных и длинных, до плеч волос, без всякой, как у евнуха, растительности на теле, с козлиным голосом и блестящими заячьими глазами, пускавшегося на всевозможные уловки и трюки, чтобы одурачивать людей.

У приходских священников деятельность продавцов индульгенций восторга не вызывала, ибо те не только освобождали грешников от церковного наказания, но и проявляли свою активность на чужой территории, собирая дань с верующих во всякое удобное для себя время — как в сельские праздники, так и в дни похорон у с о п ш и х, чем н а н о с и л и н е м а л ы й ур о н д о х о д а м священников. Однако система работала, ибо продавцы индульгенций делились выручкой с папством.

По существу, продавцы индульгенций сами грешили, но ещ е б о л ь ш е е н е д о в о л ь с т в о в ы зы в а л и д р у ги е греховод н и ки — б е ссо в е стн ы е монахи и члены нищенствующих католических орденов, странствующие монахи, претендовавшие на особую близость к Богу. Они славились как распутники и соблазнители женщин. В поэме XIV столетия рассказывается о том, что едва муж уходит из дому, к его жене под видом разносчика украшений приходит монах.

Лишь муж за порог, К его жене спешит монах.

Ему неведомы и стыд, и страх.

С делом своим справляется достойно И дарит мужу ребенка, а то и двойню.

В произведениях Боккаччо, во французских фаблио и в других ходивших в народе сочинениях того времени часто вы смеивался приносивш ийся монахами обет безбрачия. Монахи увивались около женщин и зачастую имели любовниц. «Монах возлежал на ложе с женой рыцаря», — так начинается один из средневековых рассказов. В другом рассказе говорится о том, что «монах со своей любовницей улегся в постель». В монастыре, где Петр Пахарь служил поваром, сестра Пернелл была «сожительницей священника». Описанные Боккаччо ж у л и к о в а т ы е с т р а н с т в у ю щ и е м о н а хи н е и з м е н н о попадали в затруднительные и комичные положения, становясь жертвой собственного разврата.

Однако в реальной жизни грехи монахов вызывали не смех, а тревогу и беспокойство, ибо вставал законный вопрос:

если монахи утратили свою святость, то как они могут спасать души людей? Греховная жизнь монахов вызывала в р а ж д е б н о с т ь, иногд а они д а ж е п о д в е р га л и с ь ф и з и ч е с к о м у н а с и л и ю. В х р о н и к е 1327 года безнравственное поведение странствующ их монахов решительно осуждается.

В соответствии с воззрениями святого Франциска, о с н о в а т е л я о р д е н а ф р а н ц и с к а н ц е в ( о д н о г о из н и щ е н с т в у ю щ и х о р д е н о в ), ч л е н а м это го о р д е н а следовало странствовать по свету, ходить босыми среди простого народа, проповедовать любовь к бедным людям и жить в святости и добре, не помышляя о деньгах и других благах мирской жизни. Однако, вопреки этим у с т а н о в л е н и я м, о рден ф р а н ц и с к а н ц е в о б за в е л ся о б ш и р н ы м и зе м л я м и, строил м он асты ри и создал собственную «служебную лестницу».

Понимая, что дела ордена расходятся с первоначальной концепцией, святой Франциск, отвечая послушнику, пожелавшему иметь п с а л т ы р ь, у р е з о н и в а л его: « К о гд а ты п о л у ч и ш ь псалтырь, тебе захочется иметь требник, а получив требник, ты, подобно прелату, сядеш ь на стул и с важным выражением на лице скажешь своему брату:

„Б р ат, п р и н е си мне мой тр е б н и к "». В н е к о т о р ы х монашеских орденах у монахов имелись карманные деньги, да еще сбережения, которые они охотно ссужали с выгодой для себя. Монахам в некоторых монастырях ежедневно полагался галлон пива, они ели мясо, носили меховую одежду и драгоценности, имели прислужников.

Втеревшись в доверие к знатным людям, францисканцы, б ы в а л о, с л у ж и л и у ни х к а п е л л а н а м и или д а ж е советниками, а то и трапезничали вместе с хозяевами.

Как и п р о д а вц ы и н д у л ь ге н ц и й, м онахи б е з з а с т е н ч и в о о б м а н ы в а л и л ю д е й, п р о д а в а я им всевозм ож ны е поддельны е раритеты. В сочинении Боккаччо стр а н ств у ю щ и й м онах Ц иполла п родает простаку перья ангела Гавриила, упавшие в спальню Девы Марии во время Благовещения. Но и в реальной жизни подобные надувательства были не редкостью.

Один странствующий монах умудрился продать часть куста, из середины которого Господь наставлял Моисея, законодателя древних евреев. Некоторые странствующие монахи продавали индульгенции из Сокровищ ницы заслуг, помещенной на небо по распоряжению святого Франциска. Когда Джона Уиклифа спросили, на что такие индульгенции годны, он ответил: «Покрывать вместо крышки горшочки с горчицей». Странствующих монахов одн и и с к р е н н е п р е з и р а л и, а д р у г и е п о ч и т а л и и опасались, ибо считалось, что они обладают ключом к спасению.

Н а с м е ш к и над ц е р к о в ь ю м о гл и п р и в е с т и к суждению, будто эта организация так сильно поражена лицемерием и продаж ностью, что дни ее сочтены.

Однако на самом деле церковь настолько укоренилась в структуре общества, что ее положение было предельно прочным. Христианство в средневековье определяло повседневную жизнь людей и даже наставляло их в мелочах, да еще с выгодой для себя. Так, церковь разработала памятку для варки яиц: «варить в течение того времени, которое уходит на чтение молитвы».

Без руководительства церкви не обходились ни рождение человека, ни его смерть, ни женитьба, ни система питания, п р е д у см а тр и в а ю щ а я посты. Она о к а з ы в а л а д а в л е н и е на н а у к и : м е д и ц и н у, юриспруденцию, философию. Человек не мог выбирать, следовать ему церковны м установлениям или нет, соблюдение этих правил было неукоснительным.

Религия была неотъем лем ой частью ж изни, и ц е р к о в ь не п р о т и в и л а с ь, к о г д а е ж е г о д н о в рождественскую неделю ее церемонии — какими бы с в я щ е н н ы м и они ни бы ли — п а р о д и р о в а л и с ь на Празднике дураков: это народное празднество вреда церкви не приносило.

Устроители праздника из свящ енников низкого ранга — кюре, викарии, иподьяконы — избирали в храме короля д у р ако в, нарекая его папой, аббатом или епископом. Этому человеку брили наголо голову, а потом облачали его в вывернутую наизнанку ризу. Церемония соп р овож д ал ась сквернословием и непристойны ми ж естам и, по храм у участники этого своеобразного праздника расхаживали с кадилами, сделанными из поношенных башмаков и испускавшими смрадный дым.

Д р у ги е играли в кости на а л т а р е или со см аком угощались кровяной колбасой. Одни были одеты, как ж е н щ и н ы, другие, как м енестрели, третьи были в зверины х ш курах. Король дураков принимался благословлять всех присутствовавших в бессмысленных вы раж ениях, в ответ неслись ул ю л ю кан ье и непристойные песни. Наконец король дураков выходил из церкви и призывал всех следовать за собой. Его усаживали в повозку, которую тащили по городу сквозь собравш ую ся толпу. Король дураков раздавал ф а л ь ш и в ы е и н д у л ь г е н ц и и, что с о п р о в о ж д а л о с ь всеобщим свистом и гиканьем. За ним следовали повозки с навозом, и голые мужчины, их волочившие, бросали этот п ом ет в т о л п у под х о х о т зевак. Ш естви е не обходилось без танцев и обильных возлияний. Весь этот праздник являлся пародией на хорошо знакомые, но утомительные и часто не имевшие смысла церковные ритуалы.

В повседневной ж изни церковь защ и щ ал а, врачевала и утеш ала лю дей. Дева М ария и покровительствующие людям святые оказывали помощь в беде и оберегали от таившихся повсюду сил зла.

Гор ода, ги льд и и и о т д е л ь н ы е л ю д и им ели св о и х покровителей. Лучникам покровительствовал святой Себастьян, пронзенный стрелами по приказу римского императора, пекарям — святой Оноре (знаком его почитания служила печная серебряная лопатка и три поджаристые буханки), морякам — святой Николай, однажды спасший в море детей, путешественникам — святой Христофор, носивший на плече младенца Иисуса.

М онаш еским ф и л ан троп и чески м братствам покровительствовал святой Мартин, отдавший бедному п о л о в и н к у св о е го п л ащ а, а н е за м у ж н и е д е в уш ки п о л а г а л и с ь на м и л о с т и с в я т о й К а т е р и н ы.

П о к р о в и т е л ь с т в у ю щ и е л ю д я м с в я т ы е б ы л и их благодетелями всю жизнь. Они лечили от недугов, утешали в горе, при крайней нужде сотворяли чудо.

Святых изображали на хоругвях, на входах в ратуши и часовни, на медальонах.

Наиболее милосердной и полной сострадания ко всяким несправедливостям, обидам и бедам слыла Богородица, всегда готовая прийти людям на помощь.

Она освобождала узников из тюрьмы, а голодающих кормила собственным молоком. Один из хронистов рассказы вает, как некая обездол ен н ая крестьянка вылечила своего сына от бельма на глазу. Она привела ребенка в церковь Сен-Дени, преклонила колени перед изображением Богородицы, прочитала «Аве Мария» и осенила сына крестом с помощью священной реликвии — гвоздя со С в я то го р асп яти я. П осле этого б е л ьм о мгновенно исчезло, и возликовавшая женщина вернулась домой вместе с сы ном, который более никогда не жаловался на зрение.

Не о т к а з ы в а л а в п о м о щ и Б о го р о д и ц а и преступникам, вне зависимости от тяжести их вины. В «Чудесах Богоматери», цикле театральных городских представлений, Дева Мария идет навстречу любому зл одею, если тот покаялся. Так, некую ж е н щ и н у, обвиненную в том, что она наняла двух человек, чтобы покончить со своим свекром, с которым вступила в связь, возвели на костер, но она успела обратиться за помощью к Б о го м а т е р и, и та, н е о ж и д а н н о п о я в и в ш и с ь, предотвратила вспышку костра. Увидев такое чудо, власти отпустили женщину на свободу, и она, раздав свои деньги и имущество бедным, ушла в монастырь.

Около тысячи лет церковь разъясняла людям смысл и цели жизни. Она утверждала, что человеческая жизнь на земле есть лишь временное прибежище на пути к Богу и к Н овом у И ерусали м у, « д р уго м у н аш ем у дому».

П е т р а р к а п и са л с в о е м у б р а т у, что ж и з н ь — «утомительное и трудное путешествие к вечному дому, к которому мы стремимся; если же мы пренебрежем нашим спасением, то нас ожидает тягостный путь к вечной смерти». Церковь предлагала людям спасение, обрести которое можно, лишь соблюдая церковные ритуалы с помощью священнослужителей. «ЕхСга есс/ез/т пиПа за/из» («Вне Церкви спасения не сыскать») — таково было правило жизни.

Альтернативой спасению были ад и вечные муки, выразительно изображенные в средневековом искусстве.

В аду греш ников подвязы ваю т за язы к к горящим деревьям, другие горят в печах, неверующие задыхаются в смрадном дыму. Слабые в вере падают в черные воды бездны и утопают соразмерно своим грехам: прелюбодеи по ноздри, обидчики ближних — по брови. Некоторых в аду проглатывают огромные страшные рыбы, других истязают демоны, третьих терзают змеи. Иные мучаются от голода, и хотя над ними висят ветки с плодами, они не в силах насытиться, ибо когда протягивают к плодам руки, ветви о т о д в и га ю т с я. Над д в е р ь м и ка ж д о го к а т о л и ч е с к о г о со б о р а для в с е о б щ е г о о б о з р е н и я вы резались познавательны е картины: бесы влекут связанных веревками грешников к котлу с адским огнем, а ангелы ведут другую, намного меньшую группу, в ином направлении, сулящем блаженство.

В средневековье не сомневались, что большинство людей обречено на вечные муки. БаЫапдогит раисИаз, д а т п а п д о г и т ти Н Н и д е (сп а са ю тся н е м н о ги е, большинство осуждается за грехи) — это суждение не менялось от Августина до Фомы Аквинского. Во время Потопа в ковчеге Ноя спаслись члены его семьи, что, как полагают, указывает на количество уцелевших во время этого бедствия (приблизительно 1 из 1000 человек или даже 1 из 10 ООО).

Однако эта оценка значения не имеет:

церковь давала надеж ду на спасение всем, кроме неверующих в Христа. Обрести спасение могли даже гр е ш н и ки, ибо сч и та л о сь, что грехи св о й стве н н ы человеку, но они могут быть прощены путем покаяния.

« О б р а т и с ь ко м н е, г р е ш н и к, — г о в о р и л н е к и й сектант-лоллард на проповеди, — ибо Бог знает твои грехи и не отвергнет тебя. Обратись ко Мне, говорит Господь, и я приму тебя в Свое лоно и дарую тебе благодать».

Когда простые люди приходили в церковь, они оказывались в мире великолепия, богатства и красоты, чего в повседневной жизни были полностью лишены.

О д н а к о эту р о с к о ш ь и к р а со ту они с о з д а в а л и собственными руками. Они возводили в нефе колонны, поднимающиеся к церковному своду, вырезали из камня фигуры апостолов, выкладывали мозаичные полотна с и зо б р аж ен и ем хора ангелов с р асп р о сте р ты м и крыльями... Они выполняли эти работы во имя Бога, что придавало им гордость и делало бедняков творцами прекрасного.

О бедняках — нуждающихся, больных, сиротах, калеках, прокаж енны х, слепы х, слабоум ны х — заботилась церковь, а не правительство, раздавая им подаяния и уверяя, что скромная, скудная жизнь — гар ан ти я б л а го д а т и на н ебесах. Э то м у п р и н ц и п у следовали и знатные люди, подававшие милостыню, и священнослужители — когда деньгами, а когда остатками пищи с собственного стола. Пожертвования из разных источников поступали такж е в больниц ы, первостепенны е получатели церковной благотворительности. Заним ались ф илантропией и купцы, отчисляя от сделок определенную сумму денег, чем, как они полагали, покупали себе спокойствие духа при ведении богопротивны х дел. Эти траты купцы заносили в свои гроссбухи в графу «отчисления Богу», полагая, что Бог — п р едстави тель бедны х людей.

Христианским долгом также считалось обеспечение приданым бедных девушек. Некий гасконский сеньор, живший в XIV столетии, выделял по сто ливров тем девушкам, которых он соблазнил, «если их только можно сыскать».

Занимались благотворительностью и корпоративные у ч р е ж д е н и я, с ч и т а в ш и е п о м о щ ь б е д н ы м св о е й религиозной обязанностью. Гильдии мастеровы х и р е м е с л е н н и к о в о т ч и с л я л и от п р и б ы л и б е д н ы м определенную сумму, именуя ее «честными деньгами».

Городские магистратуры учреждали фонд подаяний и «стол для бедных». В праздничные дни они приглашали двенадцать бедняков, за праздничный стол, а в святую пятницу мэр или другой влиятельный человек мыл н и щ е м у ноги. О д н а ж д ы, когда Л ю д о в и к С в я то й р у к о в о д и л т а к о й ц е р е м о н и е й, е го б и о г р а ф и приближенный сир де Ж уанвиль в ней участвовать отказался, сославшись на то, что если он дотронется до ног нищего, его тут же стошнит. Любить бедных порой было нелегким делом.

Свящ еннослуж ители, вероятно, были не более жадными и развратными, чем миряне, но поскольку повсеместно считалось, что они лучше и ближе к Богу, их недостатки и слабости привлекали больше внимания.

Климент VI был падок на роскошь, но в то же время слыл добрым и отзы вчивы м человеком. П риходские священники отправлялись исповедовать умирающего даже в самый отдаленный дом своего прихода в любую погоду.

В « К е н тер бе р и й ски х рассказах» о приходском священнике говорится:

Он грешных прихожан не презирал И наставленье им преподавал, Не жесткое надменное пустое, А кроткое, понятное простое.

Благим примером направлял их в небо И не давал им камня вместо хлеба.[3] Тем не м енее н е д о в о л ь ств о ц ер ковью росло.

Простые люди начали нападать на папских сборщиков податей, и даж е епископы не ч увствовали себя в безопасности. В 1326 году на волне антиклерикализма толпа обезглавила епископа Лондонского и оставила его обнаженное тело на улице. В 1338 году огромная толпа напала на епископа Констанцского, нанесла увечья людям из его свиты, а самого епископа препроводила в тюрьму.

Начались распри и среди самих священнослужителей. В Италии возникло еретическое кр естьян ско-п леб ей ское д ви ж ен и е ф ратичелли (спиритуалов), леворадикального крыла католического ордена францисканцев. Фратичелли выступали против 3 Здесь и далее перевод И. Кашкина.

обогащения церкви и ратовали за ее превращение в сообщество праведников. Движение бедняков исходило из сущности христианской доктрины, предписывавшей отказ от любых материальных благ, — идеи, внесшей разлад в классический мир. Согласно этой доктрине, Бог позитивен, земная ж изнь негативна, а святость достигается лишь отказом от мирских ценностей. Чтобы одерж ать победу над плотью и обрести счастье в за гр о б н о м м ире, сл е д уе т со б л ю д а ть пост и придерж иваться безбрачия. С огласно тому же установлению, деньги суть зло, красота — напрасные хлопоты, честолю бие — безнравственная гордыня, плотские желания — похоть, намерения добиться успеха в ж и зн и и д а ж е стр е м л е н и е к зн а н и ям — пустое тщеславие. Люди, не стремящиеся к духовной жизни, считались греш никами. Христианским идеалом был аскетизм — отрицание чувственного бытия. В результате под влиянием церкви жизнь превращалась в постоянную борьбу против чувствен н ы х п ом ы ш лен и й, со п р о в о ж д а в ш у ю ся н е м и н у е м ы м и грехам и и отпущениями грехов.

Время от времени члены общин, противостоявших го с п о д с т в о в а в ш е й к а то л и ч е ско й ц ер кви, за м е тн о активизировались, пытаясь ликвидировать проявления материального мира, чтобы стать ближе к Богу путем ун и ч то ж е н и я в се о х в а ты в а ю щ и х цепей частной собственности. Церковь, владевшая целым арсеналом н е д в и ж и м о с т и, и н к р и м и н и р о в а л а этим о б щ и н а м отклонение от норм христианской религии и объявляла их еретическими. Упорное указание фратичелли на совершенную бедность Христа и апостолов было весьма неудобно авиньонскому папству, и оно в 1315 году осудило эту доктрину как «ошибочную и вредную», а ко гд а ф р а т и ч е л л и о т к а з а л и с ь п р е к р а т и т ь св о ю деятельность, их отлучили от церкви. В Провансе были пр едан ы суд у и н к в и зи ц и и д в а д ц а т ь сем ь чл е н о в движения фратичелли, и в 1318 году их сожгли на костре в Марселе.

В то же время начались вы ступ л ени я против притязаний папства на светскую власть. В 1324 году Марсилий Падуанский написал книгу «Защитник мира», в которой утверждал, что светская власть выше духовной, и ратовал за господство государства над церковью. В том же году автора вредной, крамольной книги отлучили от церкви. Двумя годами позже та же участь постигла Уильяма О ккама, английского ф ранцисканца, философа-номиналиста и сторонника интеллектуальной свободы. Он выступал против авторитарности церкви и защищал королевскую власть в ее борьбе с папством.

После того как папа Иоанн XXII предал Оккама анафеме, тот обвинил папу в семнадцати заблуждениях и семи ересях.

Находились в разладе с церковью и средневековые п р е д п р и н и м а те л и и де л ьц ы, что о б у сл а в л и в а л о сь негативным отношением церкви к предпринимательству и коммерции. Церковь утверждала, что деньги — зло, доход свы ш е м и н и м а л ьн о н е о б хо д и м о го для п о д д е р ж а н и я дела — не что иное, как ал ч н о сть, р о с т о в щ и ч е с т в о — тя ж к и й грех, а п е р е п р о д а ж а приобретенных оптом товаров по более высокой цене воистину аморальна. Святой Иероним утверждал: «Купцы небогоугодны».

Предприниматели и купцы жили в повседневном грехе и в противоречии с церковным установлением продавать товары по «справедливой цене». Церковь полагала, что ремесло должно обеспечивать человеку лишь средства к существованию, а стоимость готовой продукции — слагаться из цены затраченного труда и стоимости сырья. Чтобы предприниматели не имели сущ ественны х преимущ еств друг перед другом, им з а п р е щ а л о с ь и сп о л ь зо в а т ь н о вы е и н стр у м е н ты и технологии, продавать товары ниже установленной стоимости, работать при искусственном освещении, и сп о л ьзо вать в работе п о д м асте р ье в сверх необходи м ого, ж е н у и м ал олетн и х детей, а такж е рекламировать или просто нахваливать собственную продукцию. Такие установления подавляли инициативу и были противны природе п р е д п р и н и м ате л ьств а.

Порицание технического прогресса и развития бизнеса приносило значительно больший вред, чем осуждение чувственного бытия человека.

Наибольшей активностью в сфере обращения денег в средневековье выделялось греховное ростовщичество, сп о с о б ст в о в а в ш е е п о д го то в ке услови й для возн и кн овен и я кап и тал и сти ч еско го способа производства. О бщ еству были необходимы ссуды и инвестиции, а церковная доктрина их запрещала, но она была такой сложной для восприятия, что «даже умный человек» путался в ее положениях, а при необходимости находил для себя лазейку, чтобы ее обойти. Но главным образом р о сто вщ и ч ество м зан и м а л и сь евреи, в ы п о л н я в ш и е, как с ч и т а л о с ь, г р я з н у ю, нереспектабельную работу. Ростовщики взимали за ссуду процент, достигавший порой огромных размеров, не обращая внимания на усилия богословов и канонистов, знатоков церковного права, пытавшихся установить размер этого процента от десяти до двадцати годовых.

Грешили против церковных установлений также купцы, регулярно платившие штрафы за нарушение этих правил и поступавшие дальше, как прежде. Богатство Генуи и Венеции возникло благодаря активной торговле христиан с иноверцами, несмотря на запрещение церкви.

В те времена ходило ироническое суждение: «Вряд ли можно себе представить сундук купца без изображения на нем дьявола». Видел ли сам купец дьявола, когда считал свои деньги, испытывал ли чувство вины, сказать затруднительно. Франциско Датини, купец из Прато, судя по его письмам, жил в постоянной тревоге за свое дело, но его озабоченность главным образом вызывалась утратой состояния, а не страхом перед Всевышним. Он, должно быть, стремился примирить дело с установками христианства, ибо на его гроссбухе было начертано: «Во имя Бога и прибыли».

Расслоение на богатых и бедных в средневековье стало крайне заметным. Получив контроль над сырьем и средствами производства, владельцы предприятий то и дело снижали зарплату работникам. Теперь бедняки с ч и т а л и их не з а щ и т н и к а м и, а с в о и м и в р а га м и, библейскими богачами, которым уготован адский огонь.

Но от этого л егч е не ста н о в и л о сь. Они о щ ущ а л и н е с п р а в е д л и в о с т ь и б е з ж а л о с т н о с т ь м и р а, их о к р у ж а в ш е г о, и это ч ув ств о ста л о в ы л и в а т ь ся в бунтарство.

В средневековье считалось, что правители должны с т о я т ь на с т р а ж е и н т е р е с о в н а р о д а, п р о в о д и т ь требуемые реформы, облагать налогами как бедных, так и б о г а т ы х. На п р а к т и к е в ы х о д и л о и н а ч е. В восьмидесятые годы XIII столетия французский юрист Филипп де Бомануар писал, что «имели место акты насилия со стороны бедняков, ибо те полагали, что отстоять свои права можно лишь силой». Далее де Бомануар сообщал, что бедняки стали объединяться, о тка зы ва ю тся работать за н и щ е н скую за р п л а ту и учиняют расправу над теми работниками, кто их не поддерживает. По мнению Бомануара, такие действия наносят вред обществу, ибо «общественные интересы не д о л ж н ы с т р а д а т ь о т п р е к р а щ е н и я р а б о т ы на производстве». Он предлагал строптивых работников арестовывать, сажать в тюрьму и штрафовать каждого на 60 су, как это принято за нарушение общественного порядка.

Наиболее значительные волнения наблюдались среди ткачей Фландрии. В средневековье текстильное производство было наиболее развито, и Фландрия стала главной ареной трений и разногласий в зарождавшемся ка п и та л и сти ч е ско м о б щ е ств е. В свое время объединенные общим ремеслом в гильдии, мастера, квалифицированные и неквалифицированные рабочие (подмастерья) разделились на хозяев и наемных рабочих.

Гильдии превратились в корпорации, управлявшиеся предпринимателями, и рабочие в этих профессиональных объединениях не имели ни прав, ни голоса.

Крупны е пр едп р и н и м ател и брали в жены ар и стокр аток, вд обавок к своим городским домам покупали загородны е поместья, влились во второе сословие и стали играть видную роль в городском са м о у п р а в л е н и и. Они строили церкви, б о л ь н и ц ы, суконны е ряды, мостили улицы, соверш енствовали систему канализации. Но большую часть муниципальных расходов составляли поступления с налогов от продажи товаров широкого потребления — зерна, вина, пива, торфа, — что приводило к подорожанию такого рода товаров и перекладыванию всей суммы этих налогов на покупателей. Оказавшиеся у власти предприниматели поддерживали друг друга и всеми силами цеплялись за свои полномочия. Так, в Генте долгое время находились у власти тр и д ц а ть д евять п р е д п р и н и м а те л е й, составлявш ие три группы по тринадцать человек в каждой, сменявших ежегодно друг друга. Двенадцать магистратов, приходивших на смену друг другу три раза в году, управляли Аррасом. Власть в Руане принадлежала ста п э р а м, н а с л е д с т в е н н о у п р а в л я в ш и м э т и м промышленным городом. Они назначали мэра и других важ ны х д о л ж н о стн ы х лиц. При удаче и известной нап ор и стости в городскую эли ту могли влиться и предприниматели категорией ниже, а вот ремесленники не имели ни политических прав, ни надежды на лучшее будущее.

И все же многие люди находили себе утешение в повседневной обыденной жизни, пользуясь поддержкой то ва р и щ е й. В ср е д н е в е ко в ь е лю ди ж или тесн ы м и группами, являясь членами религиозных и рыцарских орденов, различных братств и союзов. Они не были одиноки. Даже женатые люди спали в одной комнате со своими детьми и слугами. Одинокую жизнь вели лишь о т ш е л ь н и к и и з а т в о р н и к и. Если з н а т н ы е л ю д и с т а н о в и л и с ь ч л е н а м и р ы ц а р с к и х о р д е н о в, то пр остол ю д и н ы о б ъ е д и н я л и сь в братства по месту жительства или по роду занятий.

Члены братства простолюдинов, насчитывавшего от д в а д ц а ти до ста ч е л о в ек, п о м огал и д р у г д р у гу в повседневны х делах, совместно участвовали в религиозны х обрядах и сообща развлекались. Они провожали до городских ворот своего сотоварищ а, отправившегося в паломничество, и хоронили того из собратьев, кто умирал. Если кто-то из них совершал преступление и был приговорен к смертной казни, остальные провожали его до эшафота. Если случалось, что кто-то из них утопал в реке, остальные три дня секли эту реку кнутами (однажды досталось неповинной Гаронне). Если член братства умирал должником, то остальные оплачивали его похороны, а потом помогали его семье. Парижские скорняки платили заболевшим членам своего братства 3 су в неделю во время их н е р а б о т о с п о с о б н о с т и. Эти р асхо д ы п о к р ы в а л и с ь членскими взносами, собиравшимися пропорционально доходам участников братств.

Члены та ки х сою зов устр аи вал и т е а тр а л ьн ы е п р е д с т а в л е н и я, в к о т о р ы х и грали сам и, а та к ж е различные спортивные состязания с обязательными призами. По случаю они приглаш али выступить по назревшей теме ораторов, а то и свящ енников. По п р а з д н и к а м, у сы п а в ц в е та м и ул и ц ы и сам и п р и н а р я д и в ш и сь, они о р га н и зо в ы в а л и процессии, впереди которых несли свой «штандарт», а также статую или образ святого, который им покровительствовал.

При возмож ности братства оказы вали помощ ь церквям, выполняя различные строительные работы, а если им д о в о д и л о с ь о п л а ч и в а т ь х у д о ж е с т в е н н у ю отделку, то они себя ч увство вал и п окр о ви те л ям и искусств наравне со знатными и состоятельными людьми.

К р е п ко с т о я в ш и е на н о га х б р а т с т в а з а н и м а л и с ь б л а г о т в о р и т е л ь н о с т ь ю : ж е р т в о в а л и д е н ь г и на содержание больниц, раздавали милостыню и съестные припасы бедным. Парижские бакалейщики оказывали помощь слепым, а торговцы мануфактурой — людям, угодившим в тюрьму.

В 1320 году недовольство сельской бедноты своим п о л о ж е н и е м в ы л и л о с ь в в о сста н и е « п а с ту ш к о в », получившее такое название потому, что начали его пастухи. Восстание бы ло вы звано н ачавш им ся обеззем еливанием крестьянства и увеличением к р е с т ь я н с к и х п о в и н н о с т е й. Н а ч и н а я с 1250 года крестьяне стали отказы ваться возд елы вать землю феодального сеньора, молотить его зерно, заготавливать ему сено и работать на его мельнице. Несмотря на ш траф ы и н а к а за н и я, кр е стья н е без р а зр е ш е н и я з а х в а т ы в а л и с в о б о д н ы е з е м л и, н а п а д а л и на управляющих поместьями феодалов, освобождали из тюрьмы своих сотоварищей.

Угнетение крестьян ф еодалами и выступления бедноты вызывало тревогу в обществе. Жак де Витри, автор нравоучительных рассказов и поучений, писал, что те, «кто наживается на поте и крови бедных, будут выть в аду от страшных мучений». Далее он писал: «то, что бедняки зарабатывают за год, знатные люди получают за час». Де Витри также выступал против незаконного обложения налогами бедняков и неуемного увеличения крестьянских повинностей. Еще он писал, что богатым не следует презирать бедных, ибо такое к ним отношение в ы з ы в а е т о т в е т н у ю н е н а в и с т ь. Д е В и тр и т а к ж е предупреждал: «Бедные могут не только приносить нам большую пользу своим трудом, они вполне способны причинить нам и великое зло.

Тому есть подтверждение:

крестьяне уже убили многих своих хозяев и сожгли их дома».

В те времена среди народа ходило пророчество, что однажды наступит голод и тогда бедняки восстанут против вл астей, н и зв ер гн ут ц ер ко вь и некую могущественную державу, а после невиданного доселе кровопролития наступит время единства и равенства, и лю ди ста н ут п о кл о н яться е д и н о м у богу. С м утн ы е разговоры о новом крестовом походе, подстрекательские выступления отлученного от церкви монаха и лишенного духовного сана свящ енника вкупе с пророчеством, возмутившим спокойствие, побудили крестьян и бедноту Северной Франции двинуться маршем на юг страны в поисках лучшей доли. Во время этого выступления, получившего название восстания «пастушков», похожего на « н е о ж и д а н н ы й и с т р е м и т е л ь н ы й у р а г а н », к в о с с т а в ш и м п р и с о е д и н я л и с ь все н о в ы е л ю д и, н е д о в о л ь н ы е своим п о л о ж е н и е м, и вскоре на юг двигалась целая армия, бравшая приступом аббатства и замки, сжигавшая городские ратуши и открывавшая тюрьмы. Когда восставшие вступили в Южную Францию, они принялись за уничтожение евреев.

Евреи соприкасались с остальным миром благодаря ростовщ ическим операциям еврейской верхушки, и многие крестьяне попадали от них в зависимость, не в силах расплатиться по ссудам и множа свои долги. В 1306 году Филипп Красивый изгнал евреев из Франции, и крестьяне сочли, что их долги ликвидированы, но сын Ф и л и п п а К р аси во го Л ю д о в и к X р азреш и л евреям вернуться на том условии, что они станут выплачивать короне две трети своих доходов от взимаемых процентов и долгов с населения. Обострение былой ненависти к евреям привело «пастушков» к тому, что они истребили почти все еврейское население от Бордо до Альбы.

Несмотря на королевский указ защищать евреев, местные власти не смогли удержать восставших от самоуправства, а иногда сами им помогали.

Евреи считались «презренными иноверцами», чему способствовала церковная пропаганда, и даже наиболее благочестивые люди, такие, как Людовик Святой, питали к евреям стойкую антипатию. В простонародье считалось, что грабить евреев и даже их убивать — дело святое. «Пастушки» истребляли и прокаженных, обвиняя последних в том, что, вступив в сговор с евреями, они отравляли колодцы. В 1321 году преследование людей, страдавш их проказой, было узаконено королевским указом.

Р а с п р а в л я я с ь со с в я щ е н н о с л у ж и т е л я м и и захваты вая церковную со бственность, «пастуш ки»

навели в стране такой страх, что у знатных людей стыла кровь при виде любой толпы. В конце концов папа Иоанн XXII запретил под страхом смерти снабжать «пастушков»

продовольствием и санкционировал применение силы к повстанцам. Этого оказалось достаточно, и «пастушки»

за к о н ч и л и свои ж и з н и, как и д р у ги е б ун та р и средневековья, с веревкой на шее.

В начале XIV столетия особую тревогу вызывало то обстоятельство, что при укреплении государственной власти не хватало средств для ее финансирования. В 1307 году Филипп Красивый, исчерпав все источники поступления денег, решил пополнить государственную казну за счет монашеско-рыцарского ордена тамплиеров.

Этот орден образовался во время крестовых походов для защ иты Святой зем ли. П он ач ал у там п л и еры придерживались идеологии аскетизма, но постепенно отошли от прежних воззрений, собрали в своих руках зн а ч и те л ь н ы е б о га тств а, стали своего рода международной банкирской организацией и, подобно лом бардцам и евреям, занялись ростовщ ичеством.

Благотворительности тамплиеры не предавались, в о т л и ч и е, к п р и м е р у, от р ы ц а р ей св я то го И оанна Иерусалимского (госпитальеров), помогавших больницам.

В связи с неудачей крестовы х походов тамплиеры перенесли свою деятельн ость в Западную Европу, п р е и м у щ е с т в е н н о во Ф р а н ц и ю, с д е л а в с в о е й штаб-квартирой парижский Тампль.

Богатства тамплиеров стали предметом вожделения Филиппа Красивого. Кроме того, этот орден, добившийся фактической автономии, мешал укреплению королевской власти. Не шли на пользу ордену и слухи о невиданных богохульствах, которые тамплиеры якобы совершали во время тайных обрядов. И вот в 1304 году за одну ночь по приказу Ф илиппа Красивого были арестованы все тамплиеры, находившиеся во Франции, после чего их собственность конф исковали. Чтобы оправдать эту а к ц и ю, т а м п л и е р о в о б в и н и л и в т я ж к и х гр е х а х.

Королевские прокуроры подкупали нужных людей, и те, вы ступив в качестве свидетелей, показы вали, что тамплиеры отрицали церковные таинства, продали душу дьяволу и занимались скотоложством, педерастией и п о ло вы м и сн о ш е н и я м и с д ь я в о л а м и и суккуб ам и.

Подкупленные свидетели рассказывали также о том, что люди при вступлении в орден отрекались от Христа и Девы Марии, мочились на крест, а затем целовали магистра ордена в губы, пенис и ягодицы.

В средневековье верили в колдовство и черную магию, и Филипп использовал эти народные верования, чтобы п р и д а ть ереси та м п л и е р о в зл о в е щ у ю, отвратительную окраску. О бвинения там плиеров в занятии черной магиеи не казались надуманны ми.

И н кви зи ц и я охотно и сп ол ьзо в ал а этот способ опорочивания неугодны х лю дей, особенно состоятельных, чтобы присвоить их собственность. В последующие тридцать пять лет в Тулузе и Каркассоне инквизиция обвинила в ереси около тысячи человек, из которых около шестисот отправила на костер.

Средневековое правосудие формально старалось вершить суд объективно и не карать обвиняемых без д о к а з а т е л ь с т в а их в и н ы, но д о б и в а л о с ь э т и х свидетельств не достоверными фактами, а признаниями самих подсудимых, сделанными под пытками, которые стали центральным пунктом следственного процесса.

Там п л и ер ов (а среди них было немало людей преклонного возраста) морили голодом и подвергали различным пыткам: им сдавливали тисками большие п а л ь ц ы, в ы р ы в а л и зубы и н о гти, л о м а л и ко сти, поджаривали ноги раскаленными докрасна клещами или ж е л е з о м. Т р и д ц а т ь пять т а м п л и е р о в у м е р л и, не выдержав пыток, некоторые покончили счеты с жизнью.

Великий магистр ордена Жак де Моле и сто двадцать два тамплиера признались в оплевывании креста и иных преступлениях, которые им вложили в уста инквизиторы.

«Де Моле сознался бы даже в том, что убил самого Господа Бога, если бы ему навязали это признание»,— писал один из хронистов. Шестьдесят семь тамплиеров, нашедших мужество настаивать на своей невиновности, были объявлены закоренелыми еретиками и сожжены на костре. После мнимого публичного сожаления папы орден тамплиеров во Франции и все его отделения в Англии, Шотландии, Арагоне, Кастилии, Португалии, Герм ании и Н еа п о л и тан ско м ко р о л ев ств е были запрещены на Вьенском соборе 1311-1312 годов.

Собственность тамплиеров официально перешла к р ы цар ям о р д е н а свято го И оанна И е р у с а л и м с к о го (го с п и т а л ь е р а м ), но на В ьен ском со б о р е Ф и ли п п К р а си в ы й не зря си д ел по п р а в ую руку папы и, несомненно, был причастен к принятому решению. И в самом деле, вскоре госпитальеры выплатили Филиппу огромную сумму денег, якобы в погашение долга ордена тамплиеров королевской казне.

Однако дело тамплиеров на этом не закончилось. В марте 1314 года великий магистр ордена Жак де Моле, бывший друг короля и крестный отец его дочери, вместе со своим ближайшим соратником поднялся на эшафот, возведенный на площади перед собором Парижской Богоматери. Предполагалось, что они подтвердят свои прегрешения, после чего их присудят к пожизненному тюремному заключению. Вышло иначе. Де Моле и его с п у т н и к и на г л а з а х т ы с я ч з р и т е л е й — священнослужителей, аристократов и простолюдинов — заявили, что они, как и все тамплиеры, полностью невиновны. Тогда Филипп приговорил их к сожжению на костре. На следующий день, кода де Моле привязали к с т о л б у, ч то б ы с ж е ч ь, он с н о в а з а я в и л о св о е й невиновности, добавил, что за него отомстит Господь, затем проклял короля и его потомков до тринадцатого колена и уверил собравшихся, что в течение ближайшего года он встретится с Филиппом и папой Климентом V на Божьем суде. И в самом деле, через месяц папа Климент скончался, а семью месяцами позднее, в возрасте сорока шести лет, умер и Филипп I V Красивый. Причина его см е р ти т о ч н о не у с т а н о в л е н а, хотя в н е к о т о р ы х и с т о ч н и к а х го в о р и т ся, что она стала сл е д ств и е м неудачного падения с лошади. Из других источников можно понять, что Филиппа разбил паралич, но для богобоязненных современников причиной его кончины, несомненно, стало проклятие тамплиеров, смешавшееся с дымом костра, рассеявшимся над Францией в зловещем кровавом свете заходящего солнца.

П ро р о ч е ств о та м п л и е р о в, казалось, стало сбываться, и три сына Филиппа Красивого — Людовик X, Филипп V и Карл IV, последовательно всходившие на французский престол, — не только правили всего по неско лько лет, но и ум ерли в м олодом возрасте:

двадцати семи, двадцати восьми и тридцати трех лет от роду соответственно. У них не было сыновей, и династия Капетингов прекратила сущ е ств о в ан и е. П равда, у Людовика X была дочь по имени Иоанна, которой было четыре года, когда король-отец умер, но ее дядя, ср е д н и й сын Ф и л и п п а К р а си в о го, с о с л а в ш и с ь на малолетство принцессы, сам стал королем. Добившись цели, Филипп V собрал ассамблею из представителей всех трех сословий и Парижского университета, которая подтвердила его права на престол и во избежание возможных разногласий в дальнейшем постановила, что «женщина не может претендовать на трон Франции», у с т а н о в и в тем с а м ы м с а л и ч е с к и й п о р я д о к престолонаследия, закры вш ий ж енщ инам доступ к верховной власти во Франции.

В 1328 году после смерти Карла IV и окончания династии Капетингов началась борьба за французский престол, вылившаяся в самую продолжительную войну в истории Запада.

На трон претендовали три человека:

внук и два племянника Филиппа Красивого. Внуком Ф и л и п п а я в л я л ся ш е с т н а д ц а т и л е т н и й Э д уар д III, английский король и сын дочери Филиппа Красивого Изабеллы, вышедшей замуж за Эдуарда II. Ходили слухи, что Изабелла вместе со своим фаворитом причастна к смерти мужа.

П о д с т р е к а е м ы й с в о е й м а т е р ь ю, Э д у а р д III предъявил права на французский престол, сославшись на то, что он наследник Филиппа Красивого по прямой лини и. Во Ф р а н ц и и к его п р и тязан и ям о тн е сл и сь неблагоприятно и не только по той причине, что он был внуком по женской линии, но также и потому, что его мать Изабелла пользовалась дурной репутацией. Кроме того, никто не хотел видеть на французском престоле английского короля.

Двумя другими претендентами на французский престол являлись племянники Филиппа Красивого — Ф и л и п п В ал уа и Ф и л и п п д 'Э в р е. Ф и л и п п В ал уа принадлежал к одной из знатнейших фамилий Франции.

При поддержке аристократии он и стал королем, почти не встретив противодействия. Его противники формально смирились с восшествием Валуа на престол. Эдуард III даже приехал во Францию, чтобы его поприветствовать, и получил в ленное владение герцогство Гиень. Филиппу дЭвре передали в управление Наваррское королевство и дали в жены дочь Людовика X Иоанну.

Однако Филипп VI не чувствовал себя уверенно на престоле. Он воспитывался, не готовясь стать королем, и не о б л а д а л н е о б х о д и м о й т в е р д о с т ь ю х а р а к т е р а.

Казалось, он чувствовал, что взошел на престол не по праву, к тому же это чувство усугублялось прохладным отношением к нему современников, считавших его /е го/ Iгоиуе («найденным королем»), словно Филиппа нашли в капусте. Кроме того, он был под каблуком у своей жены Иоанны Бургундской, вздорной и сварливой женщины, не пользовавшейся не только любовью, но и уважением окружающих, хотя она покровительствовала искусству и приезжавшим в Париж ученым мужам.

Такой же набожный, как Людовик Святой, но не обладавший его волей и интеллектом, Филипп VI более всего и н т е р е с о в а л с я в о п р о с а м и б о го с л о в и я и, в частности, Блаженным видением, стараясь уразуметь, видят ли души усопших праведников лик Господа сразу же, как только попадают на небеса, или им приходится дож идаться Судного дня. Вопрос казался Ф илиппу насущным, ибо, как он считал, заступничество святых за людей эф ф ективно только в том случае, если они допускаются к Богу. Люди верят в помощь святых и недаром жертвуют деньги, опуская их в ящички рядом с раками, со д е р ж ащ и м и мощи заступ н и ко в. Ф илипп дважды обсуждал этот вопрос с богословами и пришел в «великое возмущение», когда папский легат в Париже сообщ ил ему, что папа Иоанн XXII сом н евается в реальности Блаженного видения. Хронист по этому поводу сообщал: «Король пригрозил легату костром, если тот не отречется от своих слов, а затем велел оповестить папу, что если тот продолжит сомневаться в Блаженном видении, то будет объявлен еретиком». Затем Филипп написал Иоанну XXII, что отрицание Блаженного видения подорвет веру людей в заступничество святых и Девы Марии. К удовлетворению Филиппа VI, созданная папой комиссия, исследовав насущ ный вопрос, пришла к заключению, что святые, оказавшись на небесах, видятся со Всевышним.

Правление Филиппа VI началось в благоприятных условиях: Франция процветала. Голод и эпидемии ушли в прошлое, и даже проклятие тамплиеров стерлось из памяти. Спорная Фландрия вернулась под французский контроль в результате победоносной военной кампании, предпринятой королем. Отношения с ней наладились и стали столь же устойчивыми, как и с четырьмя другими крупнейшими ленами: Бургундией, Бретанью, Фуа и А р м а н ь я к о м. Т о л ько Гиень (А кви тан и я), отданная Филиппом VI в лен английскому королю, оставалась источником нескончаемого конфликта.

Когда в 1338 году этот ко нф ликт обострился, с е м е й с т в о Куси п о р о д н и л о с ь с а в с т р и й с к и м и Габ сб ур гам и, в резул ьтате чего появился на свет А н г е р р а н V II, г е р о й э т о й к н и г и. Э т о м у с о ю з у посодействовал сам Филипп, искавший союзников для борьбы с Англией. Годом раньше Филипп заявил, что Гиень является собственностью французской короны, а Эдуард III ответил тем, что объявил себя законным королем Франции и стал готовиться к войне. Когда а н г л и й с к и е в о й с к а в ы с а д и л и с ь во Ф л а н д р и и, намереваясь предпринять дальнейшее продвижение, обе враждующие стороны принялись лихорадочно искать союзников в Нидерландах и по другую сторону Рейна.

Филипп VI не только подбирал союзников, но и хотел увери ться в том, что м о гущ е ств е н н ы е Куси выступят на его стороне в борьбе с англичанами. Филипп добился для Ангеррана VI руки Екатерины Австрийской, дочери герцога Леопольда I и правнучки Амадея V, графа Савойского. Савойя, находившаяся между Францией и И т а л и е й, я в л я л а с ь в X IV с т о л е т и и г р а ф с т в о м с автономным правлением и в то время была центром м а т р и м о н и а л ь н о й с е т и, о х в а т и в ш е й п о ч т и все европейские страны. Так, одна из семи теток Екатерины п р и хо д и л а сь суп р угой в и з а н ти й с к о м у и м п е р а то р у Андронику III Палеологу.

В средневековье выгодная ж енитьба помогала налаживанию международных и межаристократических отношений, служила рычагом дипломатии. Отношения м еж ду европейским и странами и их властелинами зачастую зависели не от общ их границ и вы соких государственных интересов, а от династических связей и родственных отнош ений, что позволяло, например, венгерскому принцу претендовать на неаполитанский престол, а английскому — на кастильский. Французские Валуа, ан гли й ски е П л ан таген еты, богем ские Лю ксембурги, баварские Виттельсбахи, австрийские Габсбурги, миланские Висконти, правители Арагона, Кастилии и Наварры, герцоги Бретани, графы Фландрии и Савойи — все они плели матримониальную сеть, при создании которой никогда не учитывались два фактора — чувства брачующихся и интересы народа.

Хотя для заключения брака требовалась добрая воля жениха и невесты, высказанная ими священнику, на практике это тр е б о в а н и е порой н ар уш алась. Так, и м п е р а т о р С в я щ е н н о й Ри м ско й и м п е р и и Л ю д в и г Баварский объявил о помолвке своей малолетней дочери, даже еще не научившейся говорить, что и привело, как некоторые посчитали, к тому, что она на всю жизнь осталась немой, и за это ее отцу предстояло ответить на Божьем суде.

При женитьбе своего сына или замужестве дочери правители, руководствуясь личными интересами, не о бр ащ али вним ания на е д и н о к р о в н о сть ж ен и ха и невесты, хотя церковь, понимая ф и зи о л о ги ч ескую о п асн о сть та ки х сою зов, за п р е щ а л а браки м еж ду р о д с т в е н н и к а м и по крови до ч е т в е р т о го ко л ен а включительно. О таком запрете вспоминали только тогда, когда появлялась н ео бхо ди м о сть разорвать объявленную помолвку, ставшую по какой-то причине н е в ы г о д н о й. Д л я п о л у ч е н и я м а т е р и а л ь н о й или политической выгоды церковь неизменно соглашалась на брак родственников по крови, закрывая глаза на запрет, или, исходя из тех же соображений, вспоминала о нем, когда возникала необходимость в разводе.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |
Похожие работы:

«Лиана Кришевская МЕЖДУ СМЕХОМ И ТРАГЕДИЕЙ (ПОЭТИКА РОМАНА БОРИСА ВИАНА «ПЕНА ДНЕЙ») Существенную часть поэтики романа «Пена дней» французского писателя Бориса Виана [1] составляет та совокупность приемов, порой весьма разнородных,которые относятся к смеховой области. В этом отношении Виана справедливо...»

«Шитакова Наталия Ивановна ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СНОВИДЕНИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ В. НАБОКОВА И Г. ГАЗДАНОВА: СОН КАК ОДНА ИЗ РЕАЛИЗАЦИЙ ВОПЛОЩЕНИЯ ИСТИННОЙ РЕАЛЬНОСТИ В настоящей статье рассматриваются вопросы о месте и роли сновидения в творчестве молодых представителей русского зарубежья, в частности, внимание автора сос...»

«ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ В КНИГАХ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ К 400-летию Дома Романовых Библиографический указатель Подготовлен в Научно-исследовательском отделе библиографии РГБ Руководитель проекта А.В. Теплицкая Составители: Н.Ю. Бутина (отв. исп.), Л.А. Егорнова, Е.Л. Обморнова, Л.В. Шальнева П...»

«ВЕРХОВНА РАДА УКРАЇНИ ІНФОРМАЦІЙНЕ УПРАВЛІННЯ ВЕРХОВНА РАДА УКРАЇНИ У Д ЗЕРКАЛІ ЗМІ: За повідомленнями друкованих та інтернет-ЗМІ, телебачення і радіомовлення 29 липня 2013 р., понеділок ДРУКОВАНІ ВИДАННЯ Владимир Рыбак рассказал об условиях подписания...»

«94 Е.Ю. Донскова Изучение модальности в языУДК 81 ке и тексте сохраняет свою актуальББК 80+81.432.4 ность в современной лингвистичеЕ.Ю. Донскова ской парадигме. Многоаспектный характер данного феномена обСУбЪЕКТИВНАЯ условливает поливариативность мОДАЛЬНОСТЬ истолкования этого термина, коВ ХУДОЖ...»

«ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА 349774 №3 Матей Вишнек. Господин К. на воле. Роман. Перевод с румынского и вступление Анастасии Старостиной Рауль Ортега Монтененегро. Стихи из книги “ Теория снега”. Перевод с испанск...»

«Исполнительный совет 200 EX/13 Двухсотая сессия Part I ПАРИЖ, 2 сентября 2016 г. Оригинал: английский/ французский Пункт 13 предварительной повестки дня Предварительные предложения Генерального директора в отношении проекта программы и бюджета на 2018-2021 гг. Часть I РЕЗЮМЕ В настоящем документе содержатся предварительные предложения Г...»

«Теличко Анна Владиславовна РОЛЬ ЖЕНСКИХ ОБРАЗОВ В РОМАНАХ Г. МАЙРИНКА В статье рассматривается мотив любв и в романах Г. Майринка как ключев ой компонент жанров ой схемы романа станов лени...»

«Цуркан Вероника Валентиновна ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ КОНЦЕПТА ГОРОД В ТВОРЧЕСТВЕ Ю. ТРИФОНОВА И А. Битова 1960-1980-Х ГГ Статья посвящена изучению мирообраза города как одного из элементов художественного сознания Ю. Трифонова и А. Битова. В ней исследуются становление урбанистической поэтик...»

«Аукционный дом и художественная галерея «ЛИТФОНД» Аукцион XV РЕДКИЕ КНИГИ, АВТОГРАФЫ, ФОТОГРАФИИ И ПЛАКАТЫ ИЗ ЧАСТНЫХ МОСКОВСКИХ СОБРАНИЙ 18 мая 2016 года в 19:00 Сбор гостей с 18:00 Отель «Марриотт Гранд», Предаукционный показ с 11 по 17 мая зал «Марфинский» (кроме воскресенья и понедельника) по адресу: Москва...»

«Рауль Мир-Хайдаров Том пятый Рауль Мир-Хайдаров Том пятый За всё — наличными Казань Kazan-Казань УДК 82 ББК 84-4 М-63 Мир-Хайдаров, Р. М. Том пятый. За всё — наличными. М-63 Собрание сочинений. В 6 т. Том...»

«СВАДЕБНЫЙ ЖУРНАЛ №1 НА УРАЛЕ в мегаполисе О ЖУРНАЛЕ: Журнал «СВАDЬБА» – первый в Уральском регионе гид для молодоженов. Издание содержит в себе только полезные рекомендации и практические советы дл...»

«МАРКИ ФАРФОРА ФАЯНСА МАЙОЛИКИ РУССКИЕ И ИНОСТРАННЫЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ И КОЛЛЕКЦИОНЕРОВ «Издательство В. Шевчук» Москва Содержание От составителей I Инициалы и монограммы 1 Цифры и числа 153 Марки фигурные и символические 163 Марки русские и...»

«Н.В. Пушкарева ПОДТЕКСТ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ: ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ, СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ Н.В. Пушкарева Образцы русской прозы разных жанров и разных литературных направлений неизменно привлекают вн...»

«Н.Н.Арват Женщина в повести Н.В.Гоголя Тарас Бульба Широко известному произведению Н.В.Гоголя Тарас Бульба посвящена большая литература. Эту повесть обязательно рассматривают в общих обзорах творчества Н.В.Гоголя [1], ей посвящены и специальные работы, как, например, исследования В.Г.Казарина, В.Ш.Кривоноса [2...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Том 155, кн. 2 Гуманитарные науки 2013 УДК 82-31 ПОЭТИКА СНОВИДЕНИЙ В АНТИУТОПИЧЕСКОМ РОМАНЕ Г. ФРАНКЕ «ИГРЕК МИНУС» Е.Ю. Селиванова Аннотация Сновидения главного героя являются ключевыми эпизодами в романе Герб...»

«ПОКОЛЕНИЕ НА СТЫКЕ ВЕКОВ: ДЮРКГЕЙМ, ПАРЕТО, ВЕБЕР Р. Арон От редакции. В статьях Полиса нередко встречаются ссылки на труды М. Вебера, Э. Дюркгейма, В. Парето, чьи идеи составляют теоретические и методологические основания многих совре...»

«Конкурс на лучший перевод первой главы романа Стивена Кинга Finders Keepers Организаторы: сайты Стивен Кинг.ру Творчество Стивена Кинга (http://www.stephenking.ru/), Stephen King Russian Site Русский сайт Стивена Кинга (http://stking.narod.ru/), Стивен Кинг. Королевский Клуб (http://www.kingclub.ru/) и Виктор Вебер Автор перевода: Дав...»

«Friedrich A. hAyek LAw, LegisLAtion And Liberty A new stAtement oF the LiberAL principLes oF justice And poLiticAL economy Фридрих Август фон хАйек прАво, зАконодАтельство и свободА современное понимАние либе...»

«Субтропический ботанический сад Кубани Ботанический сад Санкт-Петербургского госуниверситета КАРПУН Ю.Н.СУБТРОПИЧЕСКАЯ ДЕКОРАТИВНАЯ ДЕНДРОЛОГИЯ Санкт-Петербург ВВМ УДК 635.925 ББК К 26 Рецензенты: Плотникова Л.С., д. б. н. (Гла...»

«ВЫПУСК 41, ЯНВАРЬ, 2012. 100 ИДЕЙ ДЛЯ САДА И ОГОРОДА БЕСПЛАТНЫЙ ЭЛЕКТРОННЫЙ ЖУРНАЛ www.gardenlider.ru Содержание: 1. Подводим итоги конкурса Бесплатная “Цветочно-огородный романс 2011” подписка 2. Работы в саду и не только. Февральский день весеннему помощник! Архив вы...»

«, хранящейся в Национальном архиве Франции, в художественной обработке Марка Твена Из всех моих книг я больше всего люблю «Жанну д'Арк»; это лучшая из...»

«Тантрический секс – источник чувств и нектара бессмертия Миф, древний как сам мир, повествует, что Вселенная будет существовать так долго, пока Шива и Шакти будут заниматься любовью на горе Кайлаша. Нет ничего более святого, чем тантрический секс, потому что это Божественный акт творения в миниатюре. На вопро...»

«БИБЛИОТЕКА УМНОГО САДОВОДА-ОГОРОДНИКА Биопрепараты в органическом земледелии Эта книга – не только практическое руководство по применению лучших на сегодняшний день украинских и российских биопрепаратов....»

«Bullet-Proof Java Concurrency «Я твой VM конкарренси шатал» Алексей Шипилёв aleksey.shipilev@oracle.com, @shipilev Дисклеймеры 1. Доклад рассказывает про тестирование JVM и боль. (Уходите.) 2. Доклад сложный, быстрый, беспощадный. Серьёзно. (Ещё есть ша...»

«Руководство по эксплуатации фотокамеры Серийный номер данного изделия указан на нижней панели фотокамеры. Основные операции Прочтите этот раздел, если вы впервые пользуетесь этой фотокамерой. В нем рассказывается, как включать камеру, вести съемку и просматривать фотографии. Дополнительные функции Прочтите этот р...»

«1 Пояснительная записка Программа вступительных испытаний по рисунку предназначена для абитуриентов, поступающих в ЧПОУ ПТЭИТ на базе основного общего и среднего общего образования на специальность 43.02.02 «Парикмахерское искусство». Предрасположенность к творчеству, наличие пространственно-конструктивного мышления и художественного ч...»

«Глава 10 Почему не срабатывают наши решения? И что с этим делать? Вы принимаете решение изменить что-то в вашей жизни в лучшую сторону. Эта перемена может касаться чего угодно. Но давайте представим себе, что вы готовитесь встать на путь к мастерств...»

«Всемирная организация здравоохранения ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ СЕССИЯ (Проект) A68/65 ВСЕМИРНОЙ АССАМБЛЕИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ 21 мая 2015 г. Первый доклад Комитета А (Проект) Комитет A провел свое пятое заседание 20 мая 2015 г. под председательством д-ра Eduardo Jaramillo (Мексика). Б...»

«Настоящее издание – это переиздание оригинала, переработанное для использования в цифровом, а также в печатном виде, издаваемое в единичных экземплярах на условиях Print-On-Demand (печать по требованию в единичных экземплярах). Но это не факсимильное издание, а публикация книги в электронном виде с исправлением опечаток, замеченных в оригина...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.