WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«Пушкин и английская литература Часть 2 Я упоминал начало аллегорического романа Джона Баньяна Путь паломника, из которого получилось ...»

Долинин А.А.

Пушкин и английская литература

Часть 2

Я упоминал начало аллегорического романа Джона Баньяна "Путь

паломника", из которого получилось замечательное стихотворение "Странник".

Если мы сравним английский оригинал и имевшийся в библиотеке Пушкина

русский перевод, то мы сразу заметим, что пользовался Пушкин прежде всего

именно русским переводом, и с ним в стихотворении много сопоплексических

совпадений. И только в одном месте Пушкин от русского перевода отошел,

приблизившись к английскому первоисточнику. Значит, мы можем предположить, что у него перед глазами был и оригинал, и его перевод. Или, скажем, в поэме "Анжело", когда Пушкин в некоторых местах переводит (не пересказывает, а переводит) комедию Шекспира "Мера за меру" (Measure for measure). Очень точно переводит, замечательно переводит. Есть одна в этих переводах смысловая ошибка. Но эта смысловая ошибка ровно повторяет неверное прочтение английской идиомы французским переводчиком. То есть Пушкин поверил переводчику, а не Шекспиру.

Но тут важно не придираться к Пушкину – важно понять, что недостаточное знание английского языка и, как следствие этого, не всегда верное понятие оригинала, во многих случаях – это благо. Оно благотворно влияли на ход творческого процесса. Они активизировали творческую фантазию Пушкина. Они заставляли его домысливать недостающие элементы или искать какие-то собственные их заменители. Но вот, например, посмотрим на "Пир во время чумы". Можно предположить, что песней Мери, которую Пушкин написал вместо песни Мери, которая есть у Уилсона, этой замечательной песней Мери (не переводом, а собственно пушкинским произведением) мы обязаны, возможно, обильному шотландскому диалектизму подлинника, который Пушкин в Болдино без специальных пособий и словарей едва ли имел возможность перевести.



Даже вот эта ошибка, о которой мы говорили, смешная ошибка с лепечущими мертвецами, допущенная при переводе, она получает определенное художественное обоснование, потому что она входит в новую систему смысловых отношений и соответствий, которые мотивированы не столько оригиналом, в общем, довольно слабой драмой Уилсона, она мотивирована структурно тематическими связями внутри "Пира во время чумы" и его контекста.

Американский исследователь Гиффель писал о том, что пушкинский смелый образ говорящих мертвецов (вместо говорящего негра), зовущих к себе Луизу – это большая поэтическая удача, оживляющая описание, несмотря на то, что появился этот образ вследствие переводческой оплошности.

Но к этому следует добавить, что образ этот не просто украшает монолог Луизы, но и входит в разветвленную сеть мотивов, связанных с одной из главных тем как "Пира", так и цикла "Маленьких трагедий" и даже шире – всего творчества Пушкина 1830 – 31 годов, с очень важной для этого периода пушкинской двойной темой вызывания мертвыми живых, мертвый зовет живого: "Зовет меня мой Дельвиг милый" и, наоборот, живыми мертвых, как в конце "Пира во время чумы" Вонсельгам зовет свою мертвую жену Матильду, как Дон Жуан приглашает Командора на ужин, или как лирический герой стихотворения "Заклинание" зовет свою возлюбленную с того света. И зов мертвых, лепечущих нечто и зовущих Луизу к себе, входит в этот ряд. Так сказать, если бы Луизу звал негр, то никакой этой тематической связи, этого мотива, не возникло бы.

Я бы даже так сказал, что сама продуктивность воздействия на Пушкина Байрона и Шекспира в 1820-е годы не в последнюю очередь объясняется тем обстоятельством, что, по сути дела, он имел дело не с Байроном, а с его французским переводчиком или переводчиками, скажем Амадеем Пишо.





Не с Шекспиром он имел дело, а с его французскими переводчиками (Летурнером, Гизо), не с английскими стихами, а с их французскими прозаическими переложениями. Это позволяло Пушкину создавать для себя идеальные модели их творчества, как бы воображать Байрона и Шекспира. Помните, как Лепорелло в "Каменном госте" говорит о воображении Дон Жуана, которому достаточно одной детали, чтобы дорисовать остальное. Пушкин дорисовывал в своем воображении Байрона и Шекспира, и как-бы дорисовывал, не зная, собственно говоря, их поэтического языка. Поэтому он мог выделять в Байроне и Шекспире те свойства, которые были созвучны его собственным художественным установкам. В результате он получал возможность интегрировать новые темы, структурные принципы и композиционные приемы в свою поэтическую систему, которая при этом развивалась не зависимо от Байрона или Шекспира. И если мы посмотрим на письма и критические статьи Пушкина 1820-х годов, когда он работал с французскими переводами-посредниками Байрона, Шекспира, то мы увидим, на что он неизменно обращает внимание. Он обращает внимание на изобретение, на план, я цитирую его слова "на систему поэм Байрона или драм Шекспира". И его шексперизм, байронизм, в основном, и ограничиваются только областью композиции, скажем, архитектоники, сюжетостроения.

Наиболее яркий – наименее изученный, как ни странно, пример подобного присвоения чужого – это влияние комических, или иронических, поэм Байрона на замысел "Евгения Онегина". Виктор Максимович Жирмунский – автор большой монографии Пушкина "Байрон" - как раз прервал свое исследование на "Евгении Онегине" и Дон Жуане, упомянув об этом влиянии, влиянии Дон Жуана, только в заключительном абзаце этой монографии, сказав, что эта тема требует дополнительного изучения и, собственно говоря, до сих пор она так и остается не особенно хорошо изученной.

Известно, что когда Пушкин только начал в 1823 году работать над романом в стихах, то он отметил сходство этой формы с "Дон Жуаном". А в предисловии к отдельной публикации первой главы писал, что она напоминает: "Беппо – шуточное произведение мрачного Байрона".

В то же время, кажется, два года спустя отвечая на критику Бестужева, он резко возражал против сравнения "Евгения Онегина" с Байроном.

Опять цитирую:

"Никто более меня не уважает Дон Жуана первые пять песен – других не читал, но в нем ничего нет общего с Онегиным". Кажется, противоречие. Но в этих суждениях Пушкина большого противоречия нет. Действительно, "Евгений Онегин" не имеет ничего общего ни с авантюрно-эротическим сюжетом "Дон Жуана", ни с характерами его героев, ни с центральной для Байрона установкой на тотальное сатирическое осмеяние всех общественных институтов, нравов и верований, которого и требовал от Пушкина декабрист Бестужев. Но в том, что касается пушкинской формы плана (как он сам писал о "Евгении Онегине"), самой структуры повествования, где ведущую роль играет образ, опять-таки, вспомним слова Пушкина, "забалтывающегося автора", то "Евгений Онегин" как раз во многом следует за "Дон Жуаном". И "Дон Жуан", в этом смысле, и только в этом плане, явился для Пушкина моделью и таким катализатором.

Еще Жирмунский отметил, что композиционный замысел комических поэм Байрона, подчеркиваю: композиционный замысел, отражается в "Евгении Онегине". Отражается в характере отступлений, в игре с сюжетом. Сама манера повествования определяет собой иронический тон поэта-рассказчика по отношению к герою и событиям его жизни. Это и у Пушкина, и у Байрона. К манере "Дон Жуана", в котором Пушкин усматривал "удивительное шекспировское разнообразие", восходят очень важные особенности поэтики Евгения Онегина. То самое стилевое многоголосье (о котором пишут едва ли не все исследователи романа в стихах) не исключая и резких, снижающих переходов от высокого поэтического к низкому прозаическому. В качестве примера можно вспомнить знаменитую концовку, снижающую слог Ленского в шестой главе, когда Пушкин заканчивает строфу, как бы переводя, высокий романтический слог Ленского на прозаический, простой язык повествователя.

Все это значило, друзья, С приятелем стреляюсь я.

Таких концовок у Байрона в "Дон Жуане" довольно много. Ну, например, есть такой эпизод, когда дикарка Гайде смотрит на прекрасного, богоподобного спящего Дон Жуана и восхищается его красотой, а строфа кончается замечанием повествователя, опять-таки, переводящем возвышенный язык Гайде на прозаический и даже цинический язык самого рассказчика "короче говоря, был он не дурен собой, хотя из-за бедствий, которые он претерпел последнее время, цвет лица у него никуда не годился – он, так сказать, желтоват был".

Вот такого рода снижающие переходы от поэтического к прозаическому в "Евгении Онегине" выдают школу "Дон Жуановскую". Но и не только они.

Прерывание рассказа всевозможными отступлениями – главный прием повествования у Байрона. Он сам об этом писал. То, что по-английски называется digression (дегрессия, отступление). И в этих отступлениях мы, если внимательно присмотримся, в этих отступлениях у Пушкина мы найдем кое-какие тематические параллели к "Дон Жуану" и то, что в литературоведении сейчас принято называть автометоописанием, то есть рассказ текста о самом себе, автокомментарий.

Комментарий повествователя и комментарий самого романа в стихах, или поэмы, о том, как она пишется, как создается, о ее всевозможных свойствах.

Еще английский критик Уильям Хэзлет, которого Пушкин прекрасно знал и очень высоко ценил и внимательно читал (в его библиотеке есть книга Хэзлета "The spirit of age" (дух эпохи), книга его эссе, вся исчерканная пушкинским карандашом на полях) Хэзлет писал о "Дон Жуане", что некоторые говорят, что "Дон Жуан" - это роман Стерна – стернианский роман в стихах. На самом деле, правильнее было бы сказать, замечает Хэзлет, что это поэма, которая рассказывает о самой себе. Собственно, по этой формуле Пушкин строит отступления автометоописания в "Евгении Онегине".

К Байрону восходит и изощренная пушкинская игра с чужой речью:

всевозможные цитаты, реминисценции, пародии, иноязычные вкрапления и так далее, и так далее, и так далее.

В статье "Опровержение на критике" Пушкин, цитирую: "смиренно сознавался, что две выпущенные строфы в "Дон Жуане" послужили образцом для пропущенных строф в "Евгении Онегине". И то же самое можно утверждать в отношении ряда других приемов. Например, авторских обращений к читателям и друзьям, иронических апарте в скобках, каталогов имен собственных и существительных, межстрофических переносов и так далее, и так далее, и так далее.

Для того, чтобы уяснить себе основные принципы и приемы повествовательной стратегии Байрона, Пушкину вполне было достаточно французского прозаического перевода. Однако, не зная оригинала, мог только строить догадки о поэтическом языке "Беппо" и "Дон Жуана" и полагаться на суждения их переводчика Амадея Пишо, который в предисловии утверждал, что главное достоинство, цитирую: "комических поэм Байрона – это полностью испаряющаяся в переводе прелесть Ио, отличающегося легкостью и естественностью.

Ставя перед собой задачи, якобы успешные, решенные этим гипотетическим Байроном, в котором, в общем, на самом деле, не так уж много легкости и естественности, стиль которого не такой уж легкий и естественный, вступая с Байроном в творческое соревнование, Пушкин создавал свой собственный легкий и естественный стиль романа в стихах, весьма далекий от реального прототипа.

Ничего общего у стилей "Евгения Онегина" и "Дон Жуана" нет, но, тем не менее, опосредованно, обязанный "Дон Жуану" своим рождением.

И, с другой стороны, наоборот, обращение Пушкина непосредственно к английской поэзии в 1830-е годы, его попытки освоить новые для него поэтические языки приводят к обратному результату. В случае с некоторыми текстами Вордсворта и Байрона дело не идет дальше черновых подстрочных переводов. Неотделанными остаются переводы начала поэмы Саути "Медек Уэльси" и стихотворение Саути "Гимн Пенатам". Неотделанным и незаконченным остается перевод драматической сцены Барри Корнуэла "Сокол". Неотделанным и незаконченным остается перевод маленькой эпиграммы Колдриджа "Жалоба".

Особый интерес здесь представляет неудачная попытка Пушкина перевести в 33-м году первую сцену комедии Шекспира "Мера за меру" (Measure for measure), основная тема которой – конфликт правосудия и милосердия – в то время его крайне занимала. Он довольно верно передает общий смысл вступительного монолога Дука (герцога), хотя и подвергает его существенным сокращениям (у Пушкина пятнадцать с половиной стихов против девятнадцати стихов оригинала). Затем точно переводит короткие реплики двух других персонажей: Ескала и Анжело. И, наконец, обрывает работу, споткнувшись о достаточно сложно построенную шекспировскую фразу, открывающую второй монолог Дука.

Его вариант, который неудовлетворителен во всех отношениях, который не передает оригинал совершенно:

Анжело, жизнь твоя являет То, что с тобою совершится впредь

У Шекспира совсем не то, так сказать. Этот вариант показывает, насколько чужд и неудобен ему шекспировский стиль, которому он не может найти русского эквивалента. Тогда он бросает этот перевод и вольно пересказывает основную сюжетную линию шекспировской комедии в поэме "Анжело". Причем пересказывает, как замечательно показал Юрий Давидович Левин, не столько даже по оригиналу, не столько даже по Шекспиру, сколько по прозаическому переложению Шекспира для детей, сделанному английским писателем Чарльзом Лэмом. То есть, другими словами, только дистанцировавшись от Шекспира, только приспособив чужое к своему, Пушкин смог творчески освоить шекспировскую проблематику и только дистанцировавшись от Шекспира, он смог ввести в повествование фрагменты перевода комедии.

Собственно говоря, непосредственное знакомство Пушкина с английской поэзией в 30-е годы имеет значительные творческие последствия только в тех случаях, когда он использует ее как источник новых тем и мотивов, подхватываемых и развиваемых в диалоге-соревновании с оригиналом.

Таких диалогов-соревнований, как давно установили исследователи, в 1830е годы у Пушкина довольно много. Скажем, его стихи "Заклинание", "Я здесь, Инезилья", "Эхо" и "Пью за здравие Мери" отталкиваются от стихотворений Барри Корнуэла. "Цыганы (не поэма, а стихотворение 1830 года – "Над лесистыми брегами…") отталкивается от стихотворения английского поэта Уильяма Болдса.

"На Испанию родную" отталкивается от поэмы Роберта Саути "Родриг – последний из готов", но не только отталкивается, а и спорит, полемизирует с ним.

Особо важное место среди подобных поэтических рефлексий занимает знаменитое стихотворение Пушкина 1835 года "…Вновь я посетил…".

Единственное лирическое стихотворение Пушкина, если не считать неоконченного наброска "Он между нами жил", написанное белым пятистопным бесцезурным ямбом.

Когда в 1818 году Жуковский впервые использовал этот размер в переводе "Идиллии" немецкого поэта Гебеля "Тленность", начинавшийся строкой "Послушай, дедушка, мне каждый раз", молодой Пушкин тогда эту новацию не принял и, по воспоминаниям своего брата Льва, выразил претензии к ней в форме пародии:

Послушай, дедушка, мне каждый раз, Когда взгляну на этот замок Рэглер, Приходит мысль: "Что если это проза, Да и дурная?" В последствии, Пушкин освоил белый ямб в драматургии, но, видимо, продолжал его считать непригодным для лирики. Вполне возможно, что изменить свое мнение в 35-м году его побудило изучение современной английской поэзии, в которой нерифмованный бесцезурный пятистопный ямб утвердился как канонический размер медитативной лирики и, в частности, этим пятистопным ямбом написан целый ряд лучших стихотворений Колдриджа и Вордсворта, которых Пушкин изучал в конце 1820-х и в 1830-е годы.

Знаменательно, что в черновом наброске 1828 года "Зрелой словесности приходит время" Пушкин с похвалой отзывается о программной установке этих английских поэтов на освобождение поэзии от условных украшений стихотворства и приближении поэтического слога к благородной простоте, и тут же, по аналогии с ними, вспоминает переводы Жуковского из Гебеля. Теперь, много лет спустя, десять лет спустя, они уже кажутся ему не дурной прозой, а интересным опытом, который в свое время просто не мог быть оценен по достоинству. В 1829 - 30 годах Пушкин и сам пробует переводить белыми ямбами,и опять-таки, что симптоматично, обращается к английской поэзии. Тогда он набрасывает начало "Гимна Пенатам" и поэмы "Медек Уэльси" Саути, хотя по жанру, интонации, лексике и структуре стиха это еще, отнюдь, не лирика нового типа, не рифмованная неоклассическая ода и эпос.

А вот в стихотворении "…Вновь я посетил…" Пушкин, продолжая опыты Жуковского, явно отталкивается от моделей, которые заданы в белых ямбах Ворсворта и Колдриджа, начиная его, так сказать, с середины стиха, после многоточия. Он повторяет прием, который использовал Вордсворта в одном из своих стихотворений "Сбор орехов", написанных белым ямбом. А в самой тематической структуре текста нетрудно заметить параллели к другому стихотворению Вордсворта "Строки, сочиненные в нескольких милях от Тинтернского аббатства при посещении берегов реки Уай во время путешествия 13-го июля 1798 года", такое длинное-длинное заглавие. Обычно просто называют это стихотворение "Тинтернское аббатство". В обоих случаях, и у Вордсворта, и у Пушкина поэт (рассказчик) возвращается в любимый сельский уголок земли по прошествии многих лет. У Вордсварда "пять уж лет прошло", у Пушкина "десять лет ушло". Поэт рассматривает знакомые места, он вспоминает прошлое, оживающее в его памяти.

У Пушкина:

Но здесь опять меня минувшее объемлет живо.

У Вордсворта: "Картина памяти (перевожу буквально) оживает вновь, когда я остаюсь здесь", он размышляет о произошедших с ним переменах и, наконец, думает о будущем и о том, как его будут вспоминать родные: у Вордсварда сестра, у Пушкина - внук. Характерно, что в обоих стихотворениях смена темы обозначается паузой (стих разделяется надвое) и оба заканчиваются обращением к воображаемому "ты" - апострофу. Подхватывая тему и метр Вордсворта, но вовсе не его моралистическое многословие, Пушкин на собственном биографическом материале экспериментирует с новыми для него формами. То есть, то, что он делает, можно определить так: он пытается привить русской поэзии ту благородную простоту английской медитативной лирики, о которой он писал в конце 1820-х годов.

Тот факт, что в последние годы жизни Пушкина его интерес к английской литературе заметно усиливается, объясняется, конечно, не только обретенными в то время навыками чтения по-английски, благодаря чему его читательский кругозор не мог не расшириться, в него вошли, скажем, поэты озерной школы Колдридж, Вордсворт, Саути. В первую очередь это связано было с поиском новых тем, новых жанров, новых художественных средств и с поиском тем за пределами современной французской словесности, развитие которой Пушкина перестало удовлетворять. В классических работах Бориса Юрьевича Томашевского показано, что Пушкин в это время, за очень немногими исключениями, резко отрицательно оценивает новейшую французскую поэзию и драму, а о модных неистовых романах отзывается просто с негодованием. Он пишет "об отвратительной подлости нынешней французской литературы, о ее бесстыдном заискивании перед господствующими модами" и отказывает французским писателям "в бескорыстной любви к искусству и к изящному".

"Подлым" французам Пушкин нередко противопоставляет "благородных" англичан: великого Миттона, который "в бедности, гонении, слепоте сохранил непреклонность души и продиктовал "Потерянный рай", Вальтера Скотта, как он пишет, "не похожего, в отличие от французских героев, на холопий" Саути, чью направленную против Вольтера поэму о Жанне д'Арк, он назвал "плодом благородного восторга" и даже "подвигом честного человека". Высочайшая для Пушкина оценка, которую он до этого применил только по отношению к "Истории государства Российского" Карамзина - ее он тоже назвал "подвиг честного человека". По всей видимости, именно в английской литературе Пушкин в 1830-е годы, когда он чувствовал все большую изоляцию, когда он был неудовлетворен оценками своего положения в культуре и в обществе, именно в английской литературе он ищет параллели, прецеденты литературного и общественного поведения, которые могли бы определить и, в известной степени, оправдать его собственную позицию. Этим, кстати сказать, отчасти объясняется неожиданное возрождение его интереса к Байрону - в это время вдруг набрасывает начало биографического очерка о нем. Пытается перевести посвящение "Паломничество Чайлд-Гарольда" с его темой младого племени и посмертной памяти. И в это время он сочувственно отзывается о байронизме поэта Теплякова. И так далее.



Похожие работы:

««Что значит ООН для Японии?» Выступление Премьер-министра Синдзо Абэ в Университете ООН Токио, 16 марта 2015 г. Два года действий и решимость Японии Ректор Дэвид Малоун, большое спасибо за то, что представили меня. Генеральный секретарь ООН Пан Ги М...»

«АРТУР КОНАН ДОЙЛ Повествование Джона Смита РЕДАКТОРЫ ПУБЛИКАЦИИ И АВТОРЫ В С Т У П И Т Е Л Ь Н О Й С ТАТ Ь И : Д ЖО Н Л Е Л Л Е Н Б Е Р Г, ДЭНИЕЛ СТЭШАУЭР И РЭЙЧЕЛ ФОСС С Л О В О / S LOVO СОДЕРЖАНИЕ ВСТУПЛЕНИЕ Повествование Джона Смита ПРИМЕЧАНИЕ К РУКОПИСИ ПРИМЕЧАНИЯ ВСТУПЛЕНИЕ В статье под названием «Моя первая книга», опубликованной в «Маккл...»

«Александр Грин ХЁРЛЁ ПАРАС Шупашкар • Чаваш кенеке издательстви • 2006 УДК 821.161.1-93 ББК 84 (2 Рос=Рус) 6-4 Г 85 Художнике В.И. Агеев Чавашла А.П. Леонтьев кударна Грин А.С. Г 85 Херле парас : Роман-феери. Шупашкар : Чаваш кенеке изд-ви, 2006. 95 с. А.С. Грин совет дыравдин (1880-1932) сана...»

«Герой Советского Союза Беляков Александр Васильевич Валерий Чкалов Проект Военная литература: militera.lib.ru Издание: Беляков А. В. Валерий Чкалов. — М.: ДОСААФ, 1987. OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru) [1] Так обозначены страницы. Номер страницы предшествует странице. {1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста Беляков А. В. Валерий Чкал...»

«Сообщения информационных агентств 1 июня 2015 года 19:30 Оглавление Сбербанк рассказал об опустошении АСВ «серийными вкладчиками» / РБК.1 АСВ подтвердило возможность обращения к ЦБ РФ для получения кредита д...»

«117 © 2006 г. Е.Р. ЯРСКАЯ-СМИРНОВА, П.В. РОМАНОВ ГЕНДЕР И ЭТНИЧНОСТЬ В УЧЕБНИКАХ ПО СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЕ И СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ ЯРСКАЯ-СМИРНОВА Елена Ростиславовна доктор социологических наук, зав. кафедрой социальной антропологии и социа...»

«ТОМ 1 ПИФАГОР ЖИЗНЬ КАК УЧЕНИЕ АННОТАЦИЯ В книге автор интересно и познавательно раскрывает неизвестные страницы биографии Пифагора и параллельно сюжету повествует о засекреченной жизни эзотерических школ Египта, Иуд...»

«Е. ЧАРУШИН ТРИ РАССКАЗА Рисунки автора ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО Д Е Т С К О Й ЛИТЕРАТУРЫ МИНИСТЕРСТВА П Р О С В Е Щ Е Н И Я РСФСР МОСКВА 1955 НИКИТА-ОХОТНИК Есть у Никиты деревянный тигр, деревянная лошадь, рези­ новый крокодил и слон. Слон из тряпок сшит, а внутри у него вата. А ещё есть у Никиты верёвочка. Вот запрятал Никита своег...»

«Кэрол Мортимер Рыжеволосый ангел Серия «Любовный роман – Harlequin», книга 209 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3944275 Рыжеволосый ангел: роман / Пер. с англ. А.А. Ильиной.: Центрполиграф; Москва; 2012 ISBN 978-5-227-03588-2 Аннотация Одержимый работой, Гидеон Сент-Клер запрещает себе влюбляться. Но сможет ли о...»

«Леонид Кучма: «После майдана 2005-2006. Записки президента» Леонид Данилович Кучма После майдана 2005-2006. Записки президента Аннотация В книге собраны выдержки из записей дневникового характера, которые автор, пр...»








 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.