WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«Николай Смирнов ОДИННАДЦАТЫЙ ПАЛЕЦ Роман Первое электронное издание: 2013 год © 2013 Vi-terra. Все права защищены. Ни ...»

Издательство Vi-terra

Николай Смирнов

ОДИННАДЦАТЫЙ ПАЛЕЦ

Роман

Первое электронное издание: 2013 год

© 2013 Vi-terra. Все права защищены.

www.vi-terra.com

Ни одна из частей этой книги не может быть воспроизведена в

какой либо форме без разрешения издателя и автора, за исключением

цитирования в рецензиях и обзорах, а также для целей рекламы.

События в этом романе вымышлены; все поступки

и высказывания персонажей является плодом воображения автора.

ISBN: 978-5-906474-04-9 Предисловие автора Свой роман «Одиннадцатый палец» я завершил писать в 2007 году после многих лет упорного труда. Однако я не решался публиковать его. Концовка мне казалась надуманной.

Но вот сравнительно недавно произошли события, которые убедили меня: я не ошибался в своих «фантазиях».

Начались поиски издательства, и vi-terra согласилась опубликовать мой роман. Надеюсь, что, дойдя до последней строки повествования, читатель догадается о событиях, повлиявших на мое решение.

С момента завершения романа произошло много изменений в мире. Некоторые из них, например, разразившийся в 2007 году международный финансовый кризис, имеют глобальный, исторический масштаб. Тем не менее, «кое-что» останется, я уверен, неизменным даже в случае самых глубоких мировых и личностных потрясений.

Мой роман... Он о смелости, надежде, разочарованиях и любви.

Николай Смирнов Ученые сформулировали три вопроса из области человеческой психологии. Эти вопросы фундаментальны.



Если человек не ищет на них ответа – не беда. Это вовсе не признак ущербности. Но если человек задает себе эти вопросы и не находит ответа на один из них, то это плохой знак. Отсутствие ответа на два вопроса может обернуться трагедией.

Часть Первая Гл а в а 1 День умирал. Собирался шторм. Набережная Малекон быстро пустела.

Полковник кубинской внешней военной разведки Родриго Энкарнасьон Романез стоял у парапета лицом к воде. Один, неподвижно, в молчании.

За спиной полковника тусклые огни начали расползаться по притихшей Гаване, рубашку на груди уже принимался трепать и гнать волну в заливе упругий северо-западный ветер.

Руки Родриго висели. Пальцы разжались. Вверх тянулся подбородок. Он словно помогал глазам отыскать чтото вдали на стыке свинцовой воды и угасающего под черными тучами неба.

Голос из прошлого часто звал сюда Родриго. Этот голос звучал тем печальнее, тем тоньше, чем тверже и решительнее Родриго верил в себя. И вот он теперь пришел...

На этом месте в теплых сумерках апреля много, много лет назад девушка, с которой он познакомился за два дня до этого в районной библиотеке, порывисто вдруг прижалась к нему, бесшабашному в молодости разгильдяю, обвила руками, а потом уронила голову назад, и Родриго, привычно склоняясь к девичьим губам, увидел, что черные глаза Кристины закрылись.

Такое не случалось с Родриго прежде. Всегда он, любимец девушек, без лишних церемоний подхватывал на руки каждую из своих новых подруг и сам, смеясь, и целуя их смеющиеся губы, утаскивал очередную свою любовь в какое-нибудь укромное место – за куст в парке, в раздевалку на пляже, на кухню в коммуналке друга.

С Кристиной стало по-другому. Она обмякла на левой руке Родриго в белом нарядном платье. Она была неподвижна и тиха, а он боялся подняться с колена, медлил, колебался, чего-то ждал и все гладил кончиками пальцев ее лоб и брови.

На следующее утро Родриго должен был улетать, и Кристина открыла глаза: «Напишешь ли ты по приезде на новое место?» Родриго кивнул головой, но ничего не сказал. Он знал, что нельзя ему будет писать Кристине из этой далекой, великой, холодной страны.

Куда бы долг ни забрасывал потом Родриго, как бы судьба ни крутила и ни испытывала его, он надеялся, он верил, знал, что всегда сможет вернуться сюда для встречи со своими воспоминаниями. «Пришел ли теперь проститься с тобою, Кристина?» – спросил себя Родриго и вздрогнул.

Полковник почувствовал присутствие человека рядом. Светлая полоска неба враз почернела, силуэты танкеров на рейде пропали.

– Товарищ, – к нему обращался прохожий в накидке, – вы промокнете.

Волна с грохотом ударила о бетон, взлетела и, шипя, пролилась соленым дождем на обе фигуры.

Глубже уйдя под накидку, пожилой мужчина почти прошептал:

– Идите домой… Родриго не шевелился.

– Вам есть куда идти? – спросил мужчина. – Вам нужна помощь?

Родриго молчал.

– Постоять с вами? Меня зовут Хесус.

Родриго не узнал своего голоса, когда ответил прохожему:

– Прошу вас… Мощный вал с ревом налетел на бетон и взметнул брызги. Мужчина подался ближе к Родриго. Не различая слов, он надеялся увидеть по движению губ, что тот говорит.

После отката волны море замерло. Ветер сдал, одинокая чайка ударила крыльями по воздуху.

– Понимаю… – прошептал прохожий. – Я вас понимаю. Простите.

Пожилой мужчина тронулся дальше вдоль набережной и вскоре исчез из поля бокового зрения Родриго – повернул в сторону парка Хосе Марти.

«Надо срочно восстанавливать форму», – шевелилось в голове Родриго. Как же он не почувствовал, что со спины к нему подошли. В прежние времена он безжалостно отчитал бы себя за такой опасный просчет, но теперь он мог лишь сказать себе тоном уставшего командира: «Не хватало еще из-за слабости всю операцию провалить».

Гл а в а 2

Накануне, во вторник, рано утром, перед тем, как идти на работу, Родриго допивал жидкий коричневатый напиток без намека на кофеин в своей комнате на втором этаже особняка постройки начала девятнадцатого века.

После революции 1959 года дом отобрали у владельца плантации табака в провинции Пинар-дель-Рио и передали под жилье для семей пяти приближенных к новой власти чинов. Родриго подселился к ним в начале семидесятых. С тех пор дом сильно обветшал внутри. Но и фасад выглядел не намного лучше. Средств едва хватало даже на косметический внешний ремонт этого архитектурного памятника ЮНЕСКО. Соседним, более молодым постройкам приходилось гораздо хуже, и случайно забредавшие сюда туристы вздрагивали при виде скорби этих домов о былом и спешили прочь, лихорадочно сверяясь с картами в ярких туристических проспектах.

Из динамика пожелтевшего транзисторного приемника ВЭФ советского производства доносился приподнятый голос. Диктор сообщал данные статистического управления Кубы о рекордном увеличении количества плантаций сахарного тростника, росте образовательного уровня народа, успехах здравоохранения, самых низких во всей Латинской Америке показателях детской смертности на Кубе.

Вдруг зазвенел телефон. Родриго снял трубку и некоторое время слушал. Затем он ответил, потирая лоб, на несколько вопросов, по которым звонивший убедился, что говорит с нужным человеком, и внял указаниям явиться по известному Родриго адресу для важной встречи сегодня к девяти. «Вас вызывает, – мужчина на том конце запнулся, – с вами хочет переговорить Кортезе».

Родриго давно уже не надеялся услышать это имя опять, а от слов «хочет переговорить» засосало под ложечкой. Эти слова не звучали по-военному. Они не походили даже на приглашение человека, с которым Родриго в былые времена обменивался рукопожатиями вместо того, чтобы брать по форме под козырек. В словах «хочет переговорить» звучала просьба, и это обескураживало.

Всего лишь две встречи состоялись у Родриго после 1992 года с генералом Кортезе – руководителем Родриго в системе военной разведки. К этому времени рассыпалось в прах всё, казалось, в стране и жизни людей. С понурыми головами кубинцы ушли из Никарагуа и Анголы, так и не защитив там идеалы светлого будущего.

Рухнула социалистическая система в Восточной Европе. Пал Советский Союз. Русские отозвали своих военных и гражданских специалистов с Кубы, прекратили оказание помощи.

Наступили тяжелые времена. Отключалось электричество. Распространению голода не помешало введение карточной системы. Словно лед на тропическом солнце таяли рабочие места. Увольнения из Министерства обороны – одного из столпов госсистемы – были подобны результату взрыва нейтронной бомбы. Здание, инфраструктура, оборудование остались. Исчезли люди. Из некоторых секторов министерства списало себя за ненадобностью даже эхо – некому было испытывать вездесущность тишины.

Массовому сокращению подверглись штаты и военной разведки. Кому она теперь была нужна в таких невероятных размерах! Романез уцелел. Он остался в системе, но был списан из Управления по США и зачислен в НИИ Истории Кубы младшим научным сотрудником без степени и без какого-либо опыта ведения научной работы.

Гл а в а 3

Родриго негромко отбил костяшками пальцев условный сигнал по двери конспиративной квартиры в пятиэтажке на окраине Гаваны: тук, тук, тук-тук-тук, тук.

Воцарила тишина. Потом за дверью шевельнулся воздух и сузился смотровой глазок. Дверь открыл крепкого сложения чернокожий мужчина средних лет в тесно облегающей торс майке и в парусиновых брюках. Это был адъютант и одновременно телохранитель Кортезе в конспиративных делах генерала за пределами министерства. Кабинетным помощником Кортезе в мундире был Марреро – лысеющий уже штабной офицер в чине генерал-лейтенанта.

– Salud, camarada, – тихо сказал открывший дверь адъютант. Он вмиг просканировал лестничную клетку и пропустил мимо себя Родриго внутрь.

– Salud, – ответил Родриго и предпринял зондаж: – Генерал…

– Уже вас ждет.

«Значит, находится здесь не менее тридцати минут», – заключил Родриго. Правила конспирации требовали по меньшей мере получасового интервала между приходом на явочную квартиру людей, которых не должны заподозрить в связи. Генерал требовал неукоснительной осторожности, и всегда его ждали, разумеется, подчиненные, а не наоборот.

«К чему бы это?» – насторожился Родриго.

Пройдя по короткому коридору в комнату слева, Родриго уперся глазами в спину человека у окна перед жалюзи из пластмассы. Высокий, значительно выше Родриго, худой, одетый в гражданское строго и не броско.

– Здравствуйте, Фернандо, – сказал Родриго.

– А, вот и ты, – обернулся генерал. – Рад тебя видеть!

Оба шагнули навстречу друг другу, смотря в глаза прямо, вопрошающе. Пожали руки. Генерал показал Родриго жестом на кресло и сам сел напротив. Пальцы генерала сплелись, правая нога поджалась, и черный ботинок уперся носком в ковер под креслом.

Генерал хорошо помнил предпоследнюю встречу с Родриго в ноябре 2003 года после победы на выборах в Венесуэле во второй раз левых сил во главе с Уго Чавесом. Окрыленное развитием событий в Венесуэле, кубинское руководство поставило задачу всемерно развивать контакты с этой страной, собирать информацию о ее внутреннем положении и расширять влияние на венесуэльского президента и его окружение. В этих целях было решено, наряду с другими мерами, увеличить штат Общества Кубинско-Венесуэльской Дружбы в Каракасе.

Генерал сказал Родриго о планах командировать его для работы под «крышей» Общества в качестве заместителя директора по связям с общественностью. Кортезе обнял ошалевшего от радости Родриго и с удовлетворением сообщил: «А военное звание повысим до полковника».

Вскоре Родриго получил звездочку на погоны, но в Венесуэлу он не попал. Генерал прятал глаза, когда втолковывал полковнику, что сработали неведомые пружины, и заместителем директора Общества был назначен молодой выдвиженец с родственными связями в правительстве. Сыграло роль и то, гневным полушепотом сказал генерал, что выдвиженец не принадлежал к числу «неврастенических патриотов». Спохватившись, Кортезе заверил: «Это, однако, не значит, что время старых кадров прошло. Ты об этом не думай, Родриго».

После того разговора Родриго больше не встречался с генералом. Увидев его теперь, Родриго удивился, что генерал не столько постарел, сколько осунулся. Но более всего бросалась в глаза озабоченность в глубоких складках между бровей Кортезе.

– На работе предупредил, что задержишься? – спросил Кортезе.

– Разумеется, – ответил Родриго.

– Что сказал?

– Колики в почках…

– Хорошо.

– В чем, генерал, причина вызова? Что-нибудь случилось?

– Нет-нет… – торопливо заверил Кортезе.

Родриго настороженно молчал.

– Родриго, я вызвал тебя для важного разговора, но хочу, чтобы мы говорили как друзья, – сказал Кортезе и спросил: – Как у тебя дела?

– Также, как и вчера… Генерал не отреагировал. Родриго подумал, что Кортезе и не слышал его слов.

– Все по-прежнему, – сказал Родриго. – Работаю. На хорошем счету. Подозрений никаких.

Родриго замолчал, соображая, что еще добавить.

– В воскресенье был на могиле жены.

– Да… – задумчиво произнес Кортезе. – Это важно.

Оба опять смолкли.

– Как чувствует себя отец? – поинтересовался Кортезе.

– Он умер полгода назад.

– Mierda! – вырвалось из груди генерала. – Прости, Родриго. Ведь мне докладывали об этом. Я должен был помнить. Прости!

Генерал встал, прошелся по комнате, опять сел в кресло и подался к Родриго:

– У меня к тебе серьезный разговор.

– Речь пойдет о сокращении?

– Если бы так! – сморщился генерал. – Об этом говорил бы с тобой не я. Потом… пришел бы к тебе выпить рома.

– В чем же дело?

Генерал не ответил.

Помедлив, он, без предисловий, неожиданно сказал:

– Ты, конечно, в курсе многих подробностей начала нашей операции в Анголе.

– Вы имеете в виду выдвижение передового отряда в семьдесят пятом?

– Да, – ответил Кортезе. – А знаешь, что этому предшествовало?

– Могу предположить, что велась разработка деталей операции.

– Да, конечно. Но я не об этом. Отправке войск предшествовала катастрофа. За тридцать дней, как ты знаешь, войска ЮАР с легкостью, без потерь, заняли две трети территории Анголы и подошли с юга на расстояние артиллерийского огня к Луанде. Стало ясно, что правительство МПЛА обречено. Тогда Фидель и принял решение в ответ на просьбу Нето направить для защиты Луанды полутора тысячный отряд регулярных войск и артиллерийскую батарею. Они должны были добраться до Анголы морем за неделю, а в качестве авангарда воздухом в Луанду перебрасывалось подразделение специального назначения численностью в полторы сотни человек. Они должны были сдержать наступление объединенных сил юаровцев и УНИТА. Полторы сотни человек против целой армии. Мне и было поручено возглавлять эту группу.

Перед самым вылетом Фидель встретился с нами на взлетной полосе. До этого я все думал, приедет он или нет? Признаюсь, начал даже сомневаться, но старался все же оттянуть вылет. Это было рискованно, в нашем распоряжении были считанные часы. Летчики нервничали.

Фидель появился в немногочисленном окружении, когда турбины самолетов начали уже рубить лопастями воздух, а мы потянулись цепочками к трапам. Мы обступили его. Я распорядился передать летчикам, чтобы они сбросили обороты.

Нас было сто пятьдесят восемь человек, окруживших Фиделя. Но он говорил тихо и так, словно беседовал с каждым из нас. Фидель говорил об интервенции ЮАР, о тяжести положения в Анголе. Несколько кубинских инструкторов погибло. Он сказал, что мы должны остановить юаровцев перед Луандой.

Двигатели самолетов почти уже не издавали свиста, когда прозвучали последние, леденящие душу, слова Фиделя. Он сказал, что большинство из нас не вернется.

Прямо так и сказал. Он сказал, что ему трудно говорить об этом, и что ему еще труднее сказать нам, что он не вылетает в Анголу вместе с нами.

Генерал смолк, вопросительно смотря на Родриго.

– Я не знал об этих подробностях, – подал голос Родриго.

– Не удивительно… Рассказывать-то практически некому…

– Но вы все-таки отстояли Луанду.

– Да, отстояли. Фидель, ведь, и сам шел на смерть, когда штурмовал молодым казармы Монкада. Но это было на Кубе. А там – Ангола. Мы оказались в чужой стране, за десять тысяч километров от дома, на другом континенте. Нас разделял океан. И это не была борьба за свою свободу. Но у нас, Родриго, был приказ Comandante.

Из соседней комнаты донеслись слабые звуки музыки.

Это адъютант Кортезе, коротая время, включил радиоприемник. Родриго и генерал замолкли. Слушали.

Надтреснувший голос семидесятисемилетнего чернокожего гения кубинского романса Ферреры льется человеку прямо в душу. А когда этот голос начинает негромко поддерживать труба, а затем к ней присоединяется усталый женский голос, каждому кубинцу кажется, что вместе с ними начинает петь и человеческое сердце. Тот, кому доводилось сравнивать кубинских певцов, знают, что петь так, как Феррера, могут только кубинцы, живущие на своем острове. Стоит певцу, пусть даже самому лучшему, непревзойденному, оторваться от своих корней, например, эмигрировать в США, как чары пропадают. Во Флориде из числа талантливых кубинских исполнителей было создано несколько ансамблей, которые с успехом гастролируют по миру. Им жарко аплодирует восхищенный зритель. Но знатоки слышат, что хотя исполнители поют по тем же нотам, что и собратья на Кубе, и чисто льются их голоса, но, как бы они не старались, нет у них больше дара волшебства.

– Так вот, Родриго, – продолжил, генерал, когда за стеной затихли последние звуки. – Сейчас я хочу поступить почти так же, как тогда Фидель.

От изумления брови Родриго поползли вверх:

– Неужели намечается военная операция?

– Конечно, нет. Ничего в этом роде и не предвидится.

Будет просто операция. – Кортезе уточнил: – Спецоперация.

– Опять Африка?

– Австралия…

– Что? – вскрикнул Родриго и тут же осекся: – Извините, товарищ генерал, я хотел сказать, что не понял вас.

– Да, Родриго, речь идет об Австралии.

– И туда отправится…

– Туда предполагается отправить, Родриго, тебя.

Гл а в а 4

– Да, Родриго, в Австралию предполагается направить тебя.

Родриго откинулся на спинку кресла и жизнерадостно захохотал. Вот это да! Австралия. Это вам не Африка с ее нищетой, эпидемиями и обреченностью. Это не Центральная Америка. Это Австралия! Это – цивилизация и всеобщее благоденствие вперемешку с экзотикой добродушных аборигенов и циркачей-кенгуру. Это куда лучше, чем Венесуэла. Кто же откажется от «выигрыша в миллион»? Вот это везение!

– Почему я? – продолжая смеяться, полюбопытствовал Родриго.

– Ты умный, способный офицер с хорошим аналитическим зрением.

– Та-ак… – весело сказал Родриго и с озорным довольным видом загнул мизинец на левой руке.

– Советские товарищи… – Кортезе несколько раз кашлянул, – в России ты получил хорошую всестороннюю подготовку.

– Та-аак… – еще более веселясь, Родриго загнул следующий палец.

– У тебя богатый разведывательный и оперативный опыт.

– Та-ааак… – согнулся средний палец.

– У тебя широкий кругозор.

– Та-аааак… – указательный палец последовал за первыми тремя.

– Ты прекрасно владеешь английским языком.

– Это верно. У меня, ведь, в школе ГРУ преподавателем был англичанин, которого они выкрали, – вся ладонь Родриго сжалась в кулак.

Родриго поднял правую руку с распрямленными пальцами и уже совсем серьезно сказал:

– Такими же качествами обладают и другие разведчики. Почему я?

– Мы сопоставили нескольких кандидатов. Ты лучший по сумме показателей.

– Кто эти кандидаты?

– Неважно.

– Ну, хорошо. А в чем суть операции?

Кортезе оживился, в его глазах появился огонь:

– Случайно, действительно случайно, нам стало известно, что за фасадом одной неприметной английской фирмы ведется разработка способов ускоренной передачи информации с военных спутников и других технических средств. Это не просто огромные цифровые потоки. Это – лавины! Работы ведутся два года, и фирма близка к успеху. Намечается также прорыв в разработке программы по шифрованию передаваемых данных. Вот мы и хотим получить эти секреты.

– Где находится фирма?

– Недалеко от Лондона.

– В каком городе?

– Неважно.

– Насколько я понимаю, в Англии у нас сохранилась агентура?

– Не задавай мне таких вопросов, Родриго.

– Конечно... Другой вопрос: у англичан мало спутников, зато они ближе всех к американцам. Не для них ли ведутся разработки?

– Скорее всего именно для них.

– При чем же тогда тут Австралия?

– Дело в том, что напрямую, в Англии, мы подступиться к этой фирме не можем. Пробовали. Не получилось.

Генерал провел ладонью по щеке.

– Объект засекречен строжайше. Если возникнут подозрения относительно наших новых попыток, режим секретности еще больше ужесточат. Мы потеряем объект безвозвратно.

– Задача выглядит сверхсложной. Не лучше ли просто продать попавшую к нам информацию русским? Или китайцам.

– Конечно, можно было бы сказать им: «Эй, ребята, дайте мне миллион, и я открою вам, где находятся залежи алмазов». Они, без сомнения, заплатят миллион.

Даже два. Нет! Больше. Потому, что это будет всего лишь малая доля их баснословной прибыли в будущем.

Но нам самим нужны алмазные копи. Они нужны нам позарез.

– Какова же стратегия?

– Мы решили использовать окольный путь.

– Через Австралию...

– Именно. На фирму в Англии только что был принят австралиец. Его родители живут в Сиднее. Это – зацепка.

– Что известно об этой нити еще?

– Больше ничего.

– Как? А имена?

– Австралийца зовут Том. Имя его отца Сэм Барристер. Все. Больше мы ничего не знаем.

– Не густо.

– Это все, что мы знаем.

– Каковы наши ресурсы в Австралии?

– Никаких. Эта страна никогда не была нам интересна. Нет ни посольства, ни консульства. До ближайшего официального кубинского представительства лететь из Сиднея 11 часов – в Токио. Там расположено посольство. Австралия у нашего посла в Японии всего лишь по совместительству. Резидентура находится примерно на таком же расстоянии от австралийских берегов.

– На кого же опираться в ходе операции?

– На себя.

– С кем поддерживать контакт?

– Ни с кем.

– Никакой связи?

– Никакой.

– Как же и кому докладывать о ходе операции? У кого запрашивать инструкции?

– У тебя будет полная свобода рук.

– Включая «лицензию с правом на убийство», как у Джеймса Бонда? – съязвил Родриго.

– Включая ее.

– Даже так?

– Будешь действовать по обстановке. Как сочтешь нужным. Мы не сможем ни контролировать тебя, ни помогать тебе. Ты будешь один. Придется рассчитывать только на собственные силы. Нужен результат. Будешь сам решать, как его добиться.

– Каким образом будет переправлено оружие?

– Оно не будет переправляться.

– Замечательно! Ну а технические средства.

– Все необходимое будешь изыскивать на месте сам.

– Конспиративный банковский счет…

– Его не будет.

– Кредитная карточка…

– Исключается.

– Тайник с наличкой…

– Не предвидится.

Глаза Родриго стали холодными. Слова генерала были словно издевка.

– Так-так, – сказал Родриго и поднял обе руки. Левая была сжата в кулак. Четыре пальца правой разведены. – Итак, я обладаю преимуществами перед другими кандидатами в шести областях. Не так уж и много. Почему я?

– Ты изобретателен.

Родриго кивнул.

– Наделен сильной волей. Идешь к цели.

Опять кивок головы.

– Хладнокровен, с выдержкой.

Родриго пристально посмотрел в глаза Кортезе и спросил:

– Если австралийцы вычислят меня и арестуют?

– В этом случае тебе будет грозить тюремное заключение.

– Можно ли надеяться на вмешательство официальной Гаваны, чтобы вызволить меня? Ну, например, в ходе обмена.

– Нет, Родриго. Да и менять нам нечего.

– Даже если вы узнаете о моей поимке?

– Этого не должно случиться.

– И все же.

– Мы откажемся от тебя.

– Если меня убьют? – почти взмолился Родриго.

– Тебя похоронят в том месте, где никогда больше не появится… второй кубинец. Ты ляжешь там под чужим именем. От тебя не останется следов… Теперь уже Кортезе откинулся на спинку кресла. До этого он все время сидел, наклонившись в сторону Родриго и словно выискивал какую-то черточку на его лице.

– Если ты не объявишься через год, мы будем считать тебя пропавшим без вести, – сказал Кортезе.

Наступила зловещая тишина.

– Почему же, все-таки, я? – на этот раз Родриго спрашивал не генерала. Он задавал вопрос самому себе.

Жалюзи, висевшие на окне, сначала все вместе прогнулись, а затем под грохот фургона на улице мелко и жалобно задребезжали, сбрасывая пыль. Постепенно в комнате солнечные лучи приобрели слоистые очертания. Слои удлинялись, и пыль достигла, наконец, наклонившиеся друг к другу фигуры и защекотала в ноздрях мужчин.

– Кубинский народ, – тихо заговорил Кортезе, – героичен. Ты истинный кубинец. Но ты не герой. Ты не такой, как Че Гевара. Так уж получилось. Для операции в Австралии герой не годится. Подходишь ты… Руки Родриго дрогнули и тисками начали сжимать подлокотники кресла, суставы пальцев приобрели белую окраску, а потом посерели. Если бы Родриго не знал так хорошо генерала, тому пришлось бы поплатиться за эти оскорбительные слова. Но, даже зная генерала, Родриго едва сдерживал обиду, он готов был вскочить, кричать, даже броситься на Кортезе.

– Я тебя понимаю, – сказал генерал, словно читая по лицу Родриго, – каждый хочет быть героем. Считается, что не быть героем – чуть ли не позор. Почти предательство. Но это не так. Я отвечу на твой вопрос. Я скажу тебе, по какой решающей причине жребий пал на тебя.

Родриго откинулся на спинку. Пылинки в слоистых лучах плыли уже в самом конце комнаты. Почудилось, что за стеной адъютант генерала подался ближе к перегородке, и от этого скрипнул стул.

– Фидель тебя выбрал.

Кортезе приблизил свое лицо к лицу Родриго.

– Но и это не все, – сказал генерал, – счет еще не закончен.

Родриго облизывал высохшие губы. Он, и генерал тоже, подпрыгнули в креслах от неожиданности, когда зазвонил телефон. Кортезе засунул руку в карман брюк, но никак не мог вынуть сотовый аппарат, поскольку находился в сидячем положении, и брюки плотно обтягивали бедро. С каждым звонком телефон становился все более требовательным. Наконец, Кортезе вытянул ногу и вытащил трубку, вывернув наизнанку карман вместе с монетами, которые посыпались на ковер.

– Слушаю! – раздраженно крикнул Кортезе в микрофон.

В тот же миг невидимая пружина подбросила полнозвездного генерала вверх.

– Так точно! – отчеканил он, вытянувшись. – Si, Comandante… Да… – Потом опять: – Да… Минут пять...

Слушаюсь. Да… Вас понял… До свидания.

Кортезе нажал на кнопку, внимательно посмотрел на

Родриго и сказал:

– Завтра тебя хочет видеть Фидель.

Гл а в а 5

Обошлось, естественно, без унизительной повязки на глазах или, хуже того, надевания на голову мешка.

«Слесари» автомастерской в одном из южных районов Гаваны были предупредительны и тактичны. Родриго пригласили в салон микробуса ГАЗ, каких в Гаване десятки, с надписями «Почта» на бортах. В салоне было всего два кресла. Они располагались друг против друга.

В то, что было по ходу движения, сел Родриго, в другом расположился работник «автомастерской» Санчес. Салон был ярко освещен изнутри, окна отсутствовали.

Санчес захлопнул дверь, и микробус начал выезжать задним ходом из мастерской. Потом покатил вперед.

Поворот направо, опять направо, потом прямо. Короткая остановка. Тронулись. Родриго соображал, в каком направлении они движутся. Машинально, по чисто профессиональной привычке, запоминал повороты, остановки и наружные звуки. Санчес молчал: полное отсутствие намерения отвлечь Родриго разговором. Опять поворот. Снова остановка.

– Сейчас начнется короткий, но крутой подъем, – предупредительно сообщил Санчес.

Машина пошла вверх под большим углом на малой скорости и вскоре остановилась. Потом опять поехала.

Движение было плавным. Так продолжилось полчаса.

«Наверное, выехали на шоссе», – подумал Родриго, борясь с дремотой.

Вдруг колеса начали барабанить по дороге, подвеска скрипеть, а весь корпус микробуса вибрировать.

«Брусчатка» – догадался Родриго и вдруг прозрел: – «Постой… Откуда взялась брусчатка за пределами Гаваны? Или мы все по городу кружим?»

– Этот участок шоссе построили русские, когда развертывали здесь ракеты, – пояснил Санчес, словно читая мысли полковника.

– «Мели Емеля…» – сказал про себя Родриго на русском языке. Ему ли было не знать о действиях советских военных на Кубе?

Это была единственная ошибка Санчеса. Даже Родриго не мог предположить, что после короткого крутого подъема микробус окажется внутри кузова грузовика.

Этот кузов представлял собой в действительности вместительный тренажер наподобие тех, в которых обучают пилотов, и которые устанавливаются в парках развлечений. Гидравлика приводит такие тренажеры в движение, раскачивает, поворачивает и трясет, создавая полную иллюзию движения для тех, кто находится внутри.

А в это время КРАЗ с дизелем «волво» под капотом тащил прицеп с трясущимся микробусом в заданном направлении. Скорость росла, хотя дорога шла чаще всего на подъем.

Минут через двадцать «брусчатка» закончилась, и микробус выскочил на асфальт.

А еще через час Санчес предупредительно сообщил:

– Сейчас начнется короткий, но крутой спуск.

Микробус сделал поворот по широкой дуге с креном на правый борт, съехал вниз, оказался на горизонтальной поверхности и покатил дальше. Родриго задремал.

– Приехали, – сказал Санчес, дотронувшись до колена Родриго.

Родриго взглянул на циферблат своей «Славы». Прошло три часа.

Выйдя из микробуса наружу, Родриго вдохнул чистый прохладный воздух. Загородная резиденция Кастро была окружена высокими деревьями, за которыми угадывались непроходимые заросли. Клумбы с неяркими цветами, газоны и орнаментальный кустарник по периметру просторного двора были в безупречном ухоженном состоянии. За стволами деревьев слева просматривалась лужайка, на которой мог бы приземлиться вертолет. Охраны, заборов, видеокамер нигде не было видно.

По хрустящему гравию Родриго прошел ко входу в резиденцию, где его ждал на ступенях с кроткой улыбкой немолодой уже мужчина испанских кровей в белом сюртуке. Он представился Рикардо, и Родриго проследовал за ним внутрь.

– Это кресло Фиделя, – сказал Рикардо, – здесь сидит Рауль. Пожалуйста, выбирайте из остальных кресел, где вам будет удобнее. Не желаете ли прохладительного напитка?

– Могу я попросить кофе?

– Конечно. Вам понравится, как у нас готовят кофе, – сказал Рикардо, налил воды в стакан для полковника и вышел.

Оставшись один, Родриго огляделся. Помещение было просторным и обжитым. Плетеные кресла и диваны.

Смятые подушки из ткани приглушенных тонов. Стеклянная пепельница и ящичек с сигарами на журнальном столике. Рядом Granma, несколько провинциальных газет. Под ними виднелась обложка американского журнала Time.

Левая стена гостиной представляла собой череду стеклянных дверей перед террасой, за которой открывался восхитительный вид. Резиденция располагалась на вершине одного из пологих холмов. Под террасой книзу стелился сплошной зеленый ковер, сотканный из крон миллионов деревьев, а за ним, на большом удалении, открывался морской простор. Воздух был прозрачен и чист. В небе висели причудливые облака. Солнце к этому времени было уже почти в зените. Если выйти на террасу, то простоять неподвижно у перил под козырьком навеса можно было бы до темноты.

В камине по правую руку горел огонь. Выше, над гранитной полкой камина в рамке за стеклом висела на стене черно-белая фотография. Молодой Фидель выступал на митинге. Это было, скорее всего, в Гаване. Фотограф поймал оратора в момент энергичной жестикуляции руками, извержения революционной страсти. «Да здравствует социализм! Родина или смерть!» – читалось на устах трибуна. «Мы победим!»

Фотография приковывала к себе взгляд. Это был лучший снимок Кастро. По силе отображения внутреннего мира героя он уступал, пожалуй, только знаменитому фотопортрету Че Гевары, на котором этот пламенный революционер смотрит в даль в глубоком сосредоточении.

Послышались шаги, Родриго обернулся и увидел медленно идущего к нему бородатого человека в сопровождении Рауля.

В замешательстве Родриго замер со стаканом воды в руке и лишь секунду спустя вскочил, расплескав воду, взметнул пружинистую ладонь к виску, щелкнув каблуками, и отчеканил воинское приветствие.

– Присаживайтесь, полковник, – сказал Кастро и направился к своему креслу. Сцены заторможенной реакции посетителей резиденции давно стали для Кастро привычными, и он перестал обращать на них внимание.

Родриго неоднократно видел Кастро, но каждый раз издалека. Теперь он получил возможность рассмотреть Comandante вблизи.

Кастро был стар. Кожа на его лице превратилась в истончившийся сухой пергамент, покрытый в районе лба и вокруг глаз пигментными пятнами и морщинами.

Седая борода и волосы на голове поредели. Глаза тусклыми стекляшками выглядывали из-под обвисших век.

Это словно был не Фидель, а какая-то плохая его копия, неудачно подобранный двойник. Так всегда кажется, когда перед нашими глазами предстает вдруг человек, которого мы постоянно видим на телеэкранах или страницах газет, будь то государственный деятель или эстрадная знаменитость. Мы таращимся на этого человека и никак не можем понять, кто же в действительности очутился перед нами на расстоянии вытянутой руки.

Но более всего поразило Родриго внутреннее состояние вождя. На лице его читалась отчужденность. Внешний мир словно утратил для него ценность. Словно отошло на задний план даже великое дело революции и счастья всех людей на земле. Внутренний мир приобрел довлеющее значение. Там, внутри, сосредоточилась вселенная. Там скрылась великая тайна. Так смотрят внутрь себя люди, которые знают, что скоро за ними придет смерть.

Рикардо подал Кастро стакан с прозрачной жидкостью, а перед Раулем и Родриго поставил на столик чашечки для кофе. Родриго почудился запах лекарств, но тут же воздух наполнился крепким ароматом кофе, который Рикардо налил и сразу удалился. Родриго поборол соблазн и к кофе в присутствии Comandante не притронулся.

– Курите, – предложил Кастро и указал рукой на ящичек с сигарами. Узловатые пальцы на руке Фиделя непроизвольно, вопреки воле Фиделя, шевелились и подрагивали.

Родриго, поблагодарив, отказался.

– Я и сам не курю, – сказал Кастро. – Вот уже почти семнадцать лет. А до этого вдыхал дым дюжины сигар в день. Особенно много курил в молодости. Помнишь, Рауль, я даже из винтовки стрелял с сигарой во рту, а ты злился и говорил, что дым попадает в глаза и мешает вести прицельный огонь.

Рауль добродушно посмеялся.

– Где это было, Рауль?

– Сьерра-Маэстра.

– Да, это было в горах Сьерра-Маэстра, – сказал Фидель и ушел в себя. – Никогда уже после этого мы не были так счастливы...

Прошуршал гравий под колесами автомобиля у входа в резиденцию.

– Никогда…

Стало тихо. Рауль молча смотрел на брата. Очнувшись, Кастро спросил:

– Ну что, полковник, неспокойно у вас на душе?

Родриго вздрогнул и тут же поставил стакан с водой обратно на столик.

– Нам нужны эти английские секреты, – сказал Кастро, уйдя внутрь себя на короткий миг.

Когда глаза Кастро вновь различили очертания внешнего мира, он продолжил:

– Экономическое положение в стране тяжелое. Пессимисты в Политбюро считают, что года через два нам придет конец.

– Фидель! – прервал брата Рауль.

– Нам нужны деньги, даже сравнительно небольшие суммы, – промолвил Кастро. – На счастье, к нам в руки попала информация об английских разработках, вот у Рауля и родилась идея заполучить код и начать передавать расшифрованную информацию китайцам и русским … Да и не только им. Многие правительства готовы будут платить за сведения, которые затрагивают их интересы.

Можно рассчитывать на получение нескольких десятков миллионов долларов в год. Это позволит нам продержаться, пока мы не запустим экономическую реформу.

Кастро смолк. Смотрел на стакан с водой на столике перед Родриго.

– А вы мало изменились, – сказал Кастро, подняв глаза на Родриго.

Тот не нашелся, что ответить.

– Мы, ведь, находились однажды очень близко друг от друга, – сказал Кастро.

Родриго утвердительно наклонил голову.

– Это было во время митинга.

Родриго ниже склонил голову.

– Летом восемьдесят пятого…

Гл а в а 6

После митинга, о котором говорил Кастро, американская пресса выдвинула это событие на титульные страницы. Под броскими заголовками все ведущие газеты США сообщали, что кубинский коммунистический диктатор дважды прерывал в ходе митинга свою речь и пребывал в парализованном молчании, и это может означать только одно: он болен.

New York Times писала со ссылкой на осведомленный источник: «Кастро неожиданно прервал свою речь после двух часов выступления. Остолбенев, он уставился в толпу слушателей. Так продолжалось около минуты. Затем он продолжил свою речь, но через некоторое время опять смолк. Как и в первый раз, его глаза остановились на толпе перед трибуной. Но там ничего не происходило. Специалисты из ЦРУ заявляют, что подобные паузы не свойственны Кастро. Обычно он выступает без перерыва по четыре часа и более. Однажды он говорил семь часов подряд. В ЦРУ считают, что Кастро испытывает серьезные проблемы со здоровьем».

Последствия «неоспоримой болезни» Кастро комментаторы в США оценивали неоднозначно. Аналитик Washington Post Вудкок и его коллега из Miami Herald Браун сходились во мнении, что болезнь Кастро может привести к сосредоточению всей полноты власти в руках Рауля. С этим мнением спорил обозреватель журнала Time Доннелли, который полагал, что даже тяжелая болезнь Кастро не обязательно должна вести к уходу его с политической сцены. Доннелли писал, что Кастро может оставаться на своем посту до самой смерти так же, как в свое время Мао Цзэдун, Брежнев, Черненко, Андропов.

Родриго прекрасно знал содержание этих статей, поскольку в его обязанности входило тогда анализировать американскую прессу. Но, главное, – это он, именно он был виновником событий, которые вызвали волну кривотолков не только в одних США… Митингу предшествовала серия грубых антикубинских высказываний представителей администрации Рейгана, который повел в отношении Кубы самый агрессивный курс со времени вторжения американцев в «Заливе Свиней». Дело дошло до официальных заявлений о возможности проведения Штатами маневров военного флота в Карибском море.

Куба отреагировала резко. Была развернута яростная антиамериканская пропаганда, повсеместно проводились собрания трудовых коллективов, состоялись многотысячные демонстрации протеста, объявлено о повышении боеготовности войск. Когда же в Майами было создано и начало вести подрывное вещание на Кубу «Радио Марти», Кастро решил провести митинг для демонстрации единства кубинского народа перед лицом агрессивности США.

Некоторые члены Политбюро отговаривали Кастро от этого. Намекая на диссидентские настроения среди части населения, они не исключали провокаций. Высказывались и опасения по поводу возможной организации спецслужбами США покушения на Кастро в случае его выступления на открытом пространстве с незащищенной трибуны. Но Кастро был непоколебим. Митинг был назначен на 10 июня.

В парторганизации предприятий, учреждений и учебных заведений Гаваны поступили директивы обеспечить стопроцентную явку членов компартии и лояльных беспартийных. Началось заблаговременное патрулирование спецслужбами Площади Революции, где должен был выступить Фидель. Агенты в штатском прохаживались по огромной площади и в ближайших ее окрестностях и днем, и ночью в течение трех дней перед митингом. Ни один подозрительный предмет не попал в эти дни на площадь. Ни один прохожий не остался тайно не сфотографированным. Были удалены все урны, все лавочки, все автомобили в километровом радиусе от площади. Платформу, с которой должен был выступать Кастро, смонтировали за день до митинга, и военнослужащие взяли ее в оцепление широким кольцом.

В Гавану в это время пришла неимоверная жара. Термометры показывали сорок в тени. Днем улицы пустели. Старики не могли припомнить такого пекла в начале лета.

В окружении Кастро опять начали звучать предостережения: не лучше ли отложить проведение митинга до понижения температуры? Кастро оборвал советчиков:

– Дело революции не может быть поставлено в зависимость от прихотей погоды. От моих капризов – тем более. Я выдержу эту жару.

Теперь никто уже не решался возражать Кастро.

Ночь с девятого на десятое июня выдалась безветренная. Патрулирующие площадь агенты поснимали с наступлением темноты рубашки, но и это не помогало.

Люди готовы были выть от духоты. Никто уже не выдерживал патрулирования площади, и многие, включая старших офицеров, сидели и даже лежали, распластавшись, на желтой газонной траве.

С восходом солнца стало ясно, что жара только усилится. Обжигали даже первые солнечные лучи. Исчезли птицы. Пустые глазницы распахнутых окон зияли на всех этажах домов в городе. К семи утра окна захлопнулись и наглухо задрапировались, чтобы уберечь тепло внутри домов от пекла наступающего дня.

Родриго, как и каждый офицер в Гаване в чине до полковника, должен был присутствовать на митинге в штатском для обеспечения безопасности.

– Не ходи, Родриго, – робко попросила мать. – Скажись больным.

Родриго корил ее, хотя у него самого почему-то сосало под ложечкой.

Сектор обеспечения безопасности, установленный для Родриго, находился в двенадцати метрах от левого края помоста прямо перед трибуной. Это значило, что в случае необходимости он защищал бы Фиделя.

Когда члены Политбюро поднялись на платформу, площадь очнулась от оцепенения. Заколебались флаги и транспаранты. В непосредственной близости от трибуны прозвучали аплодисменты. Засуетились операторы телекамер на помостах.

Трансляция выступления Кастро началась практически в полной тишине. Человеческое море мерно колебалось. Словно масло было разлито на поверхности воды.

Смутное предчувствие опять охватило Родриго. Что-то должно было сегодня произойти. Что-то очень важное.

Родриго не знал, что именно, и в груди его с левой стороны щемило.

Сердце отпустило, когда Фидель подошел к микрофонам и потянувшиеся к нему снизу головы образовали в людском море волну, которая вмиг докатилась до конца площади, где были неразличимы уже отдельные человеческие фигуры. Сначала нерешительно, а потом во всю мощь миллионная аудитория начала скандировать имя вождя.

– Соотечественники! Дорогие соратники по революционной борьбе! – зарокотал в ответ голос Фиделя. – Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы продемонстрировать США, что нет в мире силы… – Кастро сделал паузу, выжидая, когда сможет заглушить площадь, – … что нет в мире силы, способной поставить на колени кубинский народ!

Целых долгих полчаса Площадь Революции содрогалась от оваций и возгласов Venceremos!, Viva!, Viva Fidel!, прерывающих речь Фиделя.

C началом второго получаса произошла перемена.

Одни законы человеческой физиологии уступили место другим. Овации и возгласы стихли, и, наконец, миллионная масса больше уже была не в состоянии поддерживать внимание на предмете речи своего вождя.

Много раз в прошлом Фидель пытался подчинять аудиторию своей воле. Из этого никогда ничего не получалось. Внимание людей притуплялось, и они все равно погружались в дремоту.

На этот раз поддерживать экзальтацию толпы было еще труднее. Чем выше поднималось солнце, тем более апатично вела себя площадь.

Фидель уловил смену настроения у распластавшегося перед ним на огромном пространстве существа и перевел свою речь в русло монотонного рассказа о текущем международном положении и достижениях социалистического строительства на Кубе. Он давал возможность площади отдыхать перед взрывом эмоций.

В заключение его речи Площадь Революции должна была сотрясаться, в этом был смысл:

– Да здравствует социализм!

– Родина или смерть!

– Мы победим!

– Venceremos!

Кастро и сам экономил силы перед этим взлетом. Он перестал напрягать голосовые связки и жестикулировать.

Так продолжалось час.

По прошествии полутора часов телеоператоры на помостах находились в замешательстве. Вокруг не было уже ни одного живого лица для показа на телеэкранах.

Вся площадь пребывала в изнеможении. «Брать крупным планом» – наставлял голос в наушниках у операторов, и они раздвигали телеобъективы до предела возможностей.

Между тем Фидель все продолжал свою речь.

– Загонит он лошадь, – шептал отец Родриго, раскачиваясь взад-вперед перед телевизором в своей квартире. – Опомнись, безумный.

Пошел третий час митинга. Родриго уже не слышал голоса Кастро. Только какое-то завывание на низких тонах и бульканье звучало в его ушах. Перед глазами на нестерпимо-ярком белом фоне все чаще собирался зеленоватый туман.

Вдруг Родриго почувствовал, как справа что-то начало на него наваливаться.

– «Хотят сбить с ног!» – пронеслось у Родриго в мозгу. Вот оно утреннее предчувствие!

Потоки адреналина хлынули в кровь. Рука сжалась для удара. Правое плечо подалось назад, чтобы лишить напирающего точки опоры и кулаком левой руки оглушить его. И тут Родриго увидел, что от этого движения на грудь его безвольно сместилась голова того худосочного молодого человека, который с самого начала показался Родриго болезненным и жалким. До этого юноша стоял в нескольких шагах справа от Родриго, но в ходе митинга он сместился ближе к Родриго по какой-то причине.

У паренька закатились глаза, и было ясно, что он сейчас упадет.

Родриго обхватил паренька вокруг спины в тот момент, когда тот потерял сознание, уронив голову на грудь. Стоящие вокруг люди стали таращиться на Родриго и юношу, сами находясь в полуобморочном состоянии и от этого неспособные что-либо предпринять.

Фидель сразу же заметил движение вблизи трибуны.

Он смолк, пытался понять, что там внизу происходит.

Пауза стала затягиваться.

– Общий план! – завизжали наушники телеоператоров. – Членов Политбюро!

Команда оказалась неудачной. На телеэкранах все почетные гости предстали смотрящими в недоумении туда, где за кадром на трибуне стоял Фидель.

– Флаги! – зарычали наушники, и на телеэкранах появились ярко освещенные солнцем безжизненные полотна.

Кровь стучала в висках Родриго. Он боялся посмотреть на Фиделя, словно был в чем-то виноват, и все пытался поудобнее обхватить парня. Безвольную желеобразную массу всегда трудно держать, и даже тщедушное тело юноши безжалостно подтверждало эту закономерность.

Когда Фидель, наконец, заговорил вновь, площадь оживилась. Но ненадолго. Люди опять сгорбились, впали в забытье. Лишь один Родриго напрягал мышцы, чтобы удерживать парня в вертикальном положении. Один среди миллиона собравшихся.

Мерно текла речь Фиделя. Вдруг он замолк, и что-то вроде раздражения исказило его черты. Метнув взгляд прямо в лицо Родриго, Кастро подался к микрофонам и словно хотел с трибуны через динамики что-то ему прокричать.

Глаза Родриго встретились с глазами Кастро.

Кастро застыл.

Потом Кастро оторвал взгляд от Родриго. Черты вождя расправились.

Кастро ни разу больше не посмотрел на Родриго. Он говорил еще два часа.

Гл а в а 7

– Вы не боялись, полковник, что тот юноша мог погибнуть? – спросил сидящий в кресле напротив Родриго бородатый старик.

Родриго ответил Кастро, что постоянно щупал пульс паренька и пытался с ним тихо разговаривать. Это не был солнечный удар, который требовал немедленного переноса юноши в тень. Это был, скорее, обморок от голода.

Кастро подался к журнальному столику. Взял сигару.

Рауль напрягся.

– Вы знаете, полковник… – сигара подрагивала в руке Кастро, – Нет, об этом потом. Скажите, вам, конечно, трудно было держать этого юношу?

Родриго ответил, что сначала было тяжело, но потом мышцы окаменели. К тому же через какое-то время плечо юноше подставил подошедший с правой стороны мужчина в очках. После этого стало легче.

– Примерно так я и думал, – сказал Кастро. – А как поступили бы, по вашему мнению, скажем… русские в схожей ситуации?

Вопрос застал Родриго врасплох. Русские после ухода с Кубы и прекращения помощи его стране были больной темой для Фиделя. Он словно искал подтверждения какого-то своего заключения. Он, конечно, был прекрасно информирован о том, что происходило в бывшем Советском Союзе. Но чего-то недоставало ему для вынесения окончательного вердикта. Он знал, что Родриго Романез провел многие годы в Советском Союзе, прекрасно понимал советских людей, и Фидель словно надеялся, что в его внутреннем споре с самим собой мнение Романеза позволит наконец-то поставить точку.

Но Родриго отвечал уклончиво. Ведь и он тоже вел внутренний спор. Даже Кастро было запрещено вмешиваться в этот непрерывный диалог. Родриго отвечал Кастро, что русские многообразны. Есть русские – русские. Есть русские евреи, татары, чеченцы.

Все это лишь усиливало волнение Кастро.

– Тем не менее, – настаивал он, – есть что-то, что делает население этой страны русским.

Родриго не сдавался, продолжал давать уклончивые ответы. Он говорил, что каждый народ и отдельные его представители ведут себя по-разному в зависимости от характера исторической эпохи и, особенно, текущего политического момента. Он просил извинения, если в его словах звучал профессорский тон, но по-другому он не мог выразить свои мысли.

Кастро отложил сигару в сторону. Наступила тишина.

Глаза Кастро утратили контакт с окружающими миром.

– Значит, Достоевский ошибался? – спросил он, наконец.

Родриго молчал.

– «Что же, разве я про экономическую славу говорю, про славу меча или науки? – начал цитировать Кастро по памяти речь Достоевского о Пушкине. – Я говорю лишь о братстве людей и о том, что ко всемирному, всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено…».

Родриго, сжав зубы, молчал.

Родриго, как и Фидель, хорошо знал творчество и философию Достоевского. Разница была лишь в том, что Кастро начал читал Достоевского в переводе в тюрьме после неудачного штурма Монкады, а Родриго в Москве, на свободе и в оригинале.

– Что же, не будем бередить рану, – сказал Кастро и обратился к брату: – А как поступили бы, по твоему мнению, Рауль, австралийцы? Для тебя ведь подготовили несколько докладных записок про Австралию и про австралийцев.

– Да, прочитано было немало, – ответил Рауль.

– Рассказывай.

Родриго с большим интересом повернулся к Раулю.

– Как мне представляется, – начал Рауль, – австралийцы, скорее всего, расступились бы в стороны от лежащего, чтобы облегчить доступ к нему воздуха. Если бы все происходило в наши дни, то окружающие начали бы вызывать скорую помощь по мобильным телефонам.

Митинг, разумеется, был бы прерван. Выступающий объяснил бы причину. Собравшиеся принялись бы терпеливо ждать. «Неотложка» примчалась бы на мигалках и с сиреной минут через пять. Из «скорой» выскочили бы санитары в комбинезонах и, натянув резиновые перчатки, через человеческий коридор помчались бы к распростертому телу. «Раз, два, три!» – скомандовала бы старшая медсестра, и вместе с медбратом они перенесли бы одним привычным движением тело на мобильные носилки. Их покатили бы бегом к фургону скорой помощи, и они, налетев на бампер, сложились бы и придали дальнейшее окончательное движение телу. Оно заняло бы точно отведенное для него место в карете, а санитары разместились бы рядом с ним, накинули кислородную маску на лицо и погрузили иглу в вену потерпевшего. Наградив санитаров аплодисментами, собравшиеся продолжили бы прерванное мероприятие.

– Все очень просто, – резюмировал Рауль. – Австралийцы – это добрый народ. В Австралии живется легко, и поэтому австралийцы отзывчивы. Они вполне предсказуемы. Никогда там не было тяжело, всегда все оборачивалось к лучшему. Не случайно австралийцы называют свою страну «Везучей Страной».

Фидель нахмурился.

Повернувшись к Родриго, он сказал:

– Тут как раз и кроется опасность.

В этот момент Рикардо все в том же белом сюртуке неслышно подошел к Фиделю и, наклонившись к нему, тихо произнес несколько слов.

Родриго услышал сказанное:

– Вам надо отдыхать.

Кастро принял к сведению это наставление и обратился к Родриго:

– В разговоре с генералом Кортезе вы спрашивали, почему выбор пал на вас. Вы тогда загибали пальцы.

Вам сейчас понадобится еще один палец.

Родриго смутился и невольно посмотрел на свои, лежащие на коленях руки.

– Но до того, как вы решите, загибать его или нет, я хочу сказать, что человеку порой легче бывает переносить лишения, чем противостоять искушениям, – сказал Кастро и повернулся к Рикардо: – Спасибо, я скоро приду.

Когда Рикардо вышел из комнаты, Кастро продолжил:

– Признаюсь, что однажды я сделал ошибку.

Рауль напрягся.

– В середине восьмидесятых годов за границей было создано несколько коммерческих предприятий. Доходы от их деятельности поступали на счета в Швейцарии, открытые…

– Фидель! – взорвался Рауль, вскакивая на ноги.

– …на мое имя.

Рауль рухнул в кресло. Родриго оцепенел.

– Впоследствии я исправил эту ошибку. Все деньги были переведены в государственную казну. Предприятия и сейчас работают. Дают хорошую прибыль на пользу народу. Но тяжелые чувства не оставляют меня. Я предал себя, предал свою сущность. А это самое тяжелое, даже если потом исправляешь ошибку. У вас, Романез, возможности исправить ошибку в Австралии не будет.

Австралия – богатая и счастливая страна. Людям там живется радостно. Что говорить, гораздо лучше, чем на Кубе. И уж, конечно, не так, как это было в Анголе и Никарагуа, куда вас направляли вместе с другими товарищами для выполнения военных задач. Когда мы с Раулем рассматривали вашу кандидатуру, мы полагали, что в Австралии, в этой «Везучей Стране», вы не останетесь.

Кастро, все время смотревший на Родриго, опустил глаза и спросил:

– Загнете ли вы одиннадцатый палец?

Родриго утвердительно наклонил голову.

Кастро остался сидеть молча.

Рауль наблюдал за братом боковым зрением, а потом сказал приглушенным голосом:

– Единственная возможность для вас попасть в Австралию и остаться там на время выполнения задания – это искать политическое убежище в этой стране. Вы должны будете играть роль человека, который разуверился в социализме и возненавидел меня, Фиделя, Компартию. Вы совершили антиправительственную акцию и, опасаясь тюрьмы, хуже того – расстрела, решили бежать. В ходе встреч с представителями австралийских властей вы будете поливать грязью меня и Фиделя. Австралийцы должны будут предоставить вам политическое убежище в соответствии с Женевской Конвенцией о статусе беженцев, членом который они являются. У вас появится возможность жить в этой стране на легальных основаниях. Вот тогда-то вы и начнете операцию по добыче английских секретов.

Рауль испытующе посмотрел на Родриго.

– Вы, конечно, понимаете, что после получения права на жительство в Австралии вы сможете, – сказал Фидель, – остаться там навсегда. Мы толкаем вас туда, мы обеспечиваем достоверность вашей «легенды», но после получения вами статуса политического беженца полностью теряем над вами контроль. Даже если мы объявим вас своим шпионом, это сработает в вашу пользу, как доказательство шельмования вас «тоталитарным режимом».

Родриго кивнул.

– Вы, конечно, понимаете и то, – продолжил Кастро, – что, заполучив английские секреты, вы сможете попытаться использовать их для собственного обогащения.

Родриго опять кивнул.

– Но вы вернетесь.

– Да, – сказал Родриго.

Кастро опустил глаза. Много раз он публично заявлял, что не верит в психиатрию. Однако это вовсе не означало, что он не разбирался в человеческой психологии. Кастро знал, что человеческие глаза умеют врать.

Нельзя до конца верить человеческим глазам. Надо слушать голос.

– Вы вернетесь.

– Да.

Некоторое время Кастро сидел неподвижно. Потом он встал, подошел к Родриго, положил ему на плечо руку, сказал «прощайте» и вышел из комнаты.

– Желаю вам удачи, – сказал Рауль, пожал Родриго руку и тоже вышел.

Солнце к этому времени ушло от точки зенита дальше вниз влево. Как сейчас хотелось Родриго выйти на террасу и простоять там под навесом до темноты.

–  –  –

В лондонском аэропорту Хитроу в секторе посадки на рейс KLN-1019 в Нью-Йорк транзитом через Брюссель собралось 378 пассажиров – людей разных занятий и национальностей, вероисповеданий и культур, мужчин и женщин, взрослых и детей, в том числе двух совсем еще маленьких.

Вылет задерживался. Происходило это из-за того, что ложа для Особо Важных Персон компании KLN была поставлена в этот день на ремонт, и все пассажиры вынуждены были сгрудиться в общем зале, увеличивая нагрузку на персонал, занятый обеспечением посадки.

Время шло. Пассажиры рассмотрели друг друга в ближайшем окружении и стали опускаться в кресла.

Кое-кто начал проявлять нервозность. Но понадобилось еще четверть часа, прежде чем начальник смены дал, наконец, команду объявить посадку.

– Пассажиров бизнес-класса просьба пройти в самолет.

Слова «бизнес-класс», прозвучали, как всем показалось, слишком уж нарочито, и это заставило пассажиров экономического класса сменить недовольство по поводу задержки рейса на демонстрацию, кто как мог, равнодушия к объявлению. Одни принялись рассматривать на дисплее своих цифровых фотокамер снимки, другие воспылали желанием отослать «эс-эм-эску», а третьи решили просто изучить носки своих туфель.

После поглощения самолетом последнего пассажира бизнес-класса настроение в зале вылета поднялось.

Экономическая братия начала даже вставать. Однако, вновь произошла заминка.

Без задержки было нельзя:

начальник смены обязан был отчитать подчиненную за путаницу с объявлением. В процессе строгого наставления один из грудничков завизжал. Несколько мужчин подались от него в сторону, но плач малыша не смутил начальника смены. Он завершил нотацию.

Вот тут-то, наконец, и прозвучало:

– Пассажиров первого класса любезно просим пожаловать в самолет.

Когда приглашение пройти в самолет было адресовано пассажирам первого класса рейса KLN-1019, в середине зала поднялась женщина. Сидевшая неподалеку от визжащего ребенка миловидная девушка сразу же ее заметила и толкнула локтем в бок друга, который в этот момент отстреливался на компьютерном экране от наседавших на него со всех сторон инопланетян.

– Отстань, – огрызнулся молодой человек, продолжая лихорадочно молотить по клавиатуре потрепанной «тошибы». Он почти уже добрался до конца шестого уровня игры и вот-вот, впервые, должен был подняться на следующую, гораздо более сложную ступень.

– Ричи, ты только взгляни.

– Отстань!

Еще один уродливый пришелец из космоса рухнул на бетон.

– Ну, пожалуйста...

Юноша недовольно поднял глаза и сразу погиб, не зная, впрочем, об этом, от прямого попадания в грудь, а средних лет мужчина с безошибочным видом ловеласа рядом только лишь и прошептал: «Боже...»

Знаток и ценитель женщин не мог оторвать глаз от проходившего мимо него совершенства. Обретя, наконец, дар речи, он заговорил с невидимым собратом: «Совсем не рисуется. Как ухожена. Какой шарм. Ей лет тридцать, должно быть, не меньше. Боже, как хороша!»

Зал вылета в этот момент напоминал трибуны Уимблдона, когда зрители все вместе поворачивают голову в сторону движения теннисного мяча при подаче Федереры на Сафина, только на этот раз в режиме замедленных съемок.

– Боже, как она хороша, – продолжал шептать ловелас, любуясь фигурой и чертами лица брюнетки. – Француженка? Может быть, полька? Нет, все-таки англичанка.

Между тем женщина оставила за собой шлейф аромата тонких духов, передающих очарование ее спокойной натуры, и растаяла в проходе. Другие пассажиры проследовали в первый класс незамеченными.

В самолете старший по смене стюард бросился к брюнетке из дальнего конца салона, чтобы принять от нее пиджак. Пальцы молодого человека стиснули тончайшую новозеландскую шерсть. Он не мог потом простить себе нерасторопность, ему так хотелось опередить движение этой женщины и, помогая ей снять пиджак, незаметно прикоснуться через ткань пиджака к ее плечу.

– Мадам пожелает аперитив перед взлетом? – спросил стюард, наклонившись и заглядывая в глаза брюнетки.

– Мартини? – отозвалась она.

– Мадам пожелает с соком? – лепетал стюард, переводя взгляд на алую помаду губ, таких ярких губ на фоне ее бледного лица. – Мадам пожелает лед …

– Кубик льда и содовую. Один к двум, пожалуйста.

– Разумеется, – прошептал стюард и бросился готовить напиток, чуть не сбив при этом с ног стоявшего в проходе солидного бизнесмена.

Между тем в кресле на следующем ряду впереди справа продолжала вертеться тучная американка с опущенными вниз кончиками невротического рта.

– Стюард! – воскликнула она, и поскольку стюард ее не услышал, она обратилась к мужу: – И это называется первый класс! Будем летать только своей «Юнайтед», Джек.

Муж что-то пояснил супруге, наклонившись к уху, а она ответила ему так, чтобы услышали все вокруг:

– Но, там хотя бы не хамят!

Тут же к ней бросилась стюардесса и начала извиняться за доставленное неудобство. Через минуту она уже расставляла перед американкой пиво всех возможных сортов.

– Прошу вас, мадам, – сказал стюард, подавая брюнетке на крошечном серебряном подносе конусообразный бокал с ярким красным напитком и орешки на блюдечке.

Стюард в своем «сумасшедшем» состоянии все непростительно перепутал и принес практически неразбавленный мартини в пропорции два к одному.

– Вы знаете, я, пожалуй, выпью шампанское, – призналась женщина и начала поворачивать колесики в замочке своего портфеля из тонкой кожи. – Какое у вас на борту?

Стюард, поддерживая тремя пальцами поднос, принялся с огромным воодушевлением цитировать пухлую винную карту, начав с французских сортов, и не забывая при этом сообщать также год производства шампанского и район произрастания лозы.

Брюнетка сказала:

– Gosset.

Стюард умчался, а женщина достала из портфеля несколько деловых бумаг, на которых броско выделялся логотип LLL MANAGEMENT золотого цвета в верхней левой части листа. При этом она держала, в расчете на любопытных, бумаги так, чтобы название фирмы можно было хорошо видеть со стороны. Сидевший через проход справа сзади бизнесмен, которого чуть было не сбили с ног, покопался в памяти, констатировал, что никогда не слышал про «LLL», и откинул назад спинку кресла. Брюнетка сложила бумаги обратно в портфель.

Полет проходил буднично, как всегда, однако над США по техническим причинам рейс KLN-1019 был прерван. Лайнер посадили в Бостоне, и до Нью-Йорка брюнетка вынуждена была добираться внутренним рейсом, теряя время.

Гл а в а 2 В зале прилета он взял ее тонкую изящную руку в обе свои руки и поцеловал в щеку, брюнетка сложила губы трубочкой.

Говорить, что она все хорошеет, было бы, разумеется, тривиально, и крупный статный мужчина лет пятидесяти пяти с благородной сединой в волосах принял угрожающий вид:

– Где тот несчастный, кто осмелился признаться тебе в ходе полета в любви, зная, что ему придется иметь дело со мной? Покажи мне этого безумца!

– Их несколько человек, Джон, – игриво предупредила брюнетка.

– Я укокошу их целую дюжину!

– Никто в этом и не сомневается, мой добрый покровитель.

Она доверчиво взяла Джона под руку, и он повел ее к выходу через завороженную толпу.

«Пусть люди думают, что я его подруга», – сказала она себе и улыбнулась, просматривая далеко вперед узоры тонкой психологической игры, которую ее спутник бессознательно, совсем не понимая этого, бедный, пригласил ее играть в момент их первой встречи полтора года назад на дипломатическом приеме в Вашингтоне.

Джон Саймон был членом Совета директоров и заместителем Президента по кадровым вопросам американской инвестиционной корпорации «Кентавр». Он стоял у истоков этой фирмы и во многом способствовал обретению ею нынешнего величия. Вот уже семь лет «Кентавр» входил в число пятисот ведущих деловых структур США. Этому холдингу принадлежало двадцать пять дочерних компаний, которые собирали урожаи денег на полях недвижимости, автомобильных продаж, фармацевтики, медицинского страхования, похоронных услуг, информатики, связи и новейших компьютерных технологий в США, Европе и, разумеется, в Азии.

– Личное состояние двух наших директоров превышает годовой бюджет, ха-ха-ха, Кубы! – признался однажды Джон, потягивая бурбон пятнадцатилетней выдержки в клубе после партии в гольф. – Нет-нет! Не сейчас, а тогда, когда бородачу оказывали помощь, хаха-ха, красные!

Окружавшие Джона коллеги-предприниматели тоже начали хохотать и подмигивать ему: знаем, дескать, знаем одного из двух этих директоров.

– Мы добились успехов потому, – внушал мистер Джон Саймон студенческим аудиториям во время каждой из своих регулярных лекций в университетах США, – что умеем планировать и скупаем лишь то, что приносит прибыль выше среднего по стране и по совокупности показателей в отрасли. Мы неукоснительно следуем этому правилу и не делаем исключений. Это трудно. Слишком сильное влияние оказывают со всех сторон на тех, кто принимает решения. Но я и мои коллеги в Совете директоров остаемся непоколебимыми.

О том, что исключение все же было сделано, Джон Саймон умалчивал.

Этим исключением в цепких объятиях «Кентавра»

была небольшая английская фирма «Мегатэк». Из ее баланса вообще были выведены доходные статьи. В бухгалтерские книги фирмы вот уже полтора года заносились только расходы. Они покрывались аккуратными ежемесячными переводами со счетов «Кентавра» в размере полумиллиона американских долларов, которые английский корреспондентский банк Barclays конвертировал в фунты. Средства предназначались для выплаты зарплаты штатным сотрудникам, а в остальном – на содержание охраны, служебные командировки, эксплуатацию трех автомобилей, электричество, телефон, воду, земельный налог, Интернет, уборку помещений, почтовые отправления и всякую прочую мелочевку.

Финансовый контролер «Кентавра» поначалу одобрительно кивал головой, когда ему приносили на утверждение поручение банку сделать очередной перевод, и добавлял: «пожалуйста, проконтролируйте своевременность», но по прошествии трех кварталов финансового года начинал сосредоточенно грызть ногти при виде слова «Мегатэк» и неизменной цифры 500 000 без центов.

– В этом нет никакого альтруизма, – успокоил его однажды Джон Саймон. – Скоро мы сорвем большой куш.

В любом случая рад, что вы неравнодушны. Вы хороший парень, Тальбот, и знаете, что мы избавляемся от тех, кто не рассматривает дела нашей корпорации ближе, чем свои собственные. Когда у вас было последнее повышение зарплаты?

Финансовый контролер воодушевился и сообщил, что это случилось два года назад.

– Вот как! – поднял брови Джон. – Значит, следующего ждать всего полтора года. Ну, идите обратно к своим цифрам, Тальбот.

Тальбот направился к себе, а Джон смотрел ему вслед и считал шаги.

На пятом шаге Джон сказал:

– Вот еще что, Тальбот … Финансовый контролер устремился к Джону, и тот сделал распоряжение:

– О любом перерасходе «Мегатэком» средств докладывать лично мне.

– Да, сэр.

«Мегатэку» было поручено выполнение заказа Пентагона. Ставка делалась на получение от военных ста миллионов. Ради таких денег «Кентавр» и купил эту английскую фирму. У «Кентавра» был пентагоновский заказ, а у «Мегатэка» – завидный экспертный потенциал в нужной области. Надо было только укрепить эту фирму на руководящем уровне. Джон не терпел проволочек, и сразу после покупки «Мегатэка» ее директор и бывший владелец Лоунби запросился в отставку, а его место заняла Наташа Левингстон.

Джон любил русские женские имена. Во времена его молодости они были редки на Западе и поэтому звучали особенно свежо и романтично по сравнению с избитыми кличками типа Мэри и Джуди. Куда приятнее было слышать Таня, Саша.

Наташа … Так звали первую и, пожалуй, единственную подругу Джона, которую он по-настоящему любил. Их отношения были непорочно чистыми. Джон даже не знал, какая у нее на ощупь грудь. Они никогда не целовались. Он любил гладить ее лицо, когда они сидели где-нибудь в укромном месте в темноте, и она закрывала глаза. Часто они гуляли, держась за руки, и разговаривали. Так продолжалось полгода. Потом девушка уехала с родителями в другой город. Джон ее больше не видел и забыл.

Гл а в а 3

Черный представительский «Линкольн» стоял в запретной для парковки зоне перед входом в нью-йоркский аэропорт, как презрительный ко всему окружающему аравийский верблюд.

За лимузином образовалась пробка. Она-то и сдерживала маневры тягача, прибывшего оттащить «Линкольн»

в дальнюю часть Нью-Йорка на площадку для нарушителей. Распределители штрафов собрались кучкой и посмеивались. Водители и пассажиры автомобилей в пробке с любопытством ждали.

Джон и Наташа вышли из зала прилета и подошли к «Линкольну». Шофер выскочил, распахнул правую заднюю дверцу лимузина и замер.

– Постойте пока у радиатора, – сказал ему Джон и обратился к Наташе:

– Майкл вернулся после совещания в Пентагоне раздражительным.

Наташа провела кончиком пальца по лбу, словно смахивая соринку. Майкл, главный управляющий «Кентавра», был единственным в мире человеком, который побуждал Наташу прикасаться порой к своему лбу и даже разглаживать иногда переносицу.

– Майкл старается не подавать вида, но это плохо у него получается, – продолжил Джон.

– Поэтому он и созвал это срочное совещание? – спросила Наташа.

– В зале заседания ожидается ураган.

Наташа улыбнулась:

– Он обещает стать таким же разрушительным, как и «Катрина»?

– Боюсь, что хуже.

– Какое счастье, что мы не чернокожие американцы.

– Вот уж действительно!

– Ну, тогда опасаться нечего? Ведь белое население не пострадало от «Катрины».

– Рад, что ты в форме, Наташа, но может достаться и шотландцам.

– Население Шотландии, слава богу, никогда не становилось жертвой тропических ураганов.

– Тем более болезненным может оказаться удар для тебя, Наташа. Среди членов Совета директоров зреет недовольство. Слишком много средств потрачено на «Мегатэк», а результат по-прежнему за горами. Майкл всячески подогревает недоверие к тебе. К счастью, финансовый контролер молчит, но я не могу лишить его дара речи.

– Джон, вы же знаете…

– Знаю, Наташа.

Джон одел темные очки.

– На этом совещании меня не будет, – сказал он. – Я даже не смогу подвезти тебя. Я должен сегодня присутствовать на важной встрече. Имеется возможность выгодно приобрести одну перспективную фирму. Я хочу встретиться с ее руководителями в Вашингтоне и выяснить, насколько крепки у этих ребят челюсти. Я отправляюсь туда прямо сейчас на два дня. Я не смогу прикрыть тебя, Наташа, на совещании.

– Ни о чем не волнуйтесь, Джон.

– Хорошо, моя дорогая шотландка.

– Вы всегда так добры ко мне, Джон.

Шофер мягко прикрыл за Наташей дверь лимузина.

Джон прошел вперед и уселся в «майбах» стоимостью в шестьсот тысяч.

«Милая Наташа, – размышлял Джон. – Она думает, что ведет тонкую игру со мной. Да, Наташа, я тебя люблю, как свою первую девушку. Ты мне напоминаешь ее. Люблю ее в тебе. Это ведь, кажется, называется в психологии «перенос». С этим невозможно бороться.

Но ценю я тебя за деловые качества. Они в мире нашего бизнеса несовместимы с эмоциями. А вот здесь-то полный контроль в моих руках. Я верю, Наташа, ты справишься».

– Поехали, – сказал Джон шоферу и развернул New York Times.

Вскоре та часть листа газеты, на которую смотрел Джон, согнулась и стала покачиваться.

– Надо было мне все-таки присутствовать на этом чертовом совещании! – воскликнул Джон.

– Не понял вас, босс, – отозвался шофер.

– Едем, как я планировал.

Многотонный «майбах» набрал скорость, и образовавшаяся перед ним воздушная подушка прямо-таки раздвигала в стороны идущий в том же направлении на приличной скорости автомобильный поток.

Гл а в а 4

В светлую приемную зала заседаний Совета директоров корпорации «Кентавр» на шестидесятом этаже Эмпайр-стейт-билдинг Наташа поднялась в стремлении экономить каждую секунду. Она даже не заехала в отель, чтобы переодеться.

Внутри помещения было пусто. Только Дженнифер, личный секретарь Майкла, сидела за бюро. От нее Наташа узнала о переносе совещания на полдень. Это означало, что Майкл добился не только прибытия Наташи на совещание прямо из аэропорта, но и томительного ожидания в приемной. Измученной, лишенной возможности привести себя в порядок – вот какой Наташа должна будет предстать перед директорами.

Заявки на приобретение романа просьба направлять по адресу:

office@vi-terra.com К массивному подбородку Майкла тянулся снизу Брайт. Он был увлечен какой-то темой, громко гово-



Похожие работы:

«Литературно-художественный и общественно-политический журнал МИНИСТЕРСТВО ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ КОММУНИКАЦИЯМ, РАБОТЕ Учредители: С ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ И ДЕЛАМ МОЛОДЕЖИ КБР СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ КБР Главный редактор...»

«УДК 821.111-312.4 ББК 84 (4Вел)-44 Ф75 Серия «Ф.О.Л.Л.Е.Т.Т.» Ken Follett CODE TO ZERO Originally published in English by Pan Macmillan. Перевод с английского Н. Холмогоровой Компьютерный дизайн О. Жуковой Печатается с разрешения автора. Фоллетт, Кен. Ф75 Обратный отсчет : [роман] / Кен Фоллетт ; [пер. с англ. Н. Холмогоровой...»

«Пояснительная записка Музыка один из ярких и эмоциональных видов искусства, наиболее эффективное и действенное средство воспитания детей. Она помогает полнее раскрыть способности ребёнка, развить слух и чувство ритма, образов. Дополнительная общеобразовательная (общеразвивающая) программа «Мистраль» (далее...»

«Твитнуть 0 0 0 Like 0 Share Тема: [ИПБ] Коучинг-клиент напился вдрызг (Часть 5/7) Приветствую, коллега! У “Продающего Токсина” ­ нашего курса по пси­копирайтингу ­ есть один очень существенный недостаток. Я хочу быть с Вами максимально честен, поэтому рассказываю о нем сейчас. Заодно мне придется рассказать Вам о том, почему одна...»

«© 2004 г. Н.А. РОМАНОВИЧ, В.Б. ЗВОНОВСКИЙ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ О НАРКОТИЗМЕ: ОПЫТ РЕГИОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ РОМАНОВИЧ Нелли Александровна кандидат социологических наук, директор Института общественного мнения Квалитас (Воронеж). ЗВОНОВСКИЙ Владимир Борисович кандидат социологических наук. Президент Фонда социальных исследован...»

«Георгий Науменко Все тайны подсознания. Энциклопедия практической эзотерики Все тайны подсознания. Энциклопедия практической эзотерики: АСТ, Астрель; М.; 2009 ISBN 978-5-17-057383-7, 978-5-271-22749-3 Аннотация Книга рассказывает о трансперсональных пережи...»

«С. Н. БУЛГАКОВ ХРИСТИАНСТВО И СОЦИАЛИЗМ I. Первое искушение Христа в пустыне Каждому памятен евангельский рассказ об искушениях Христа в пустыне и, в частности, о первом из них. «И, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы...»

«Виктор Борисович Шкловский Повести о прозе. Размышления и разборы вычитка, fb2 Chernov Sergey http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183160 Виктор Шкловский. Избранное в двух томах. Том 1: Художественная литература; Моск...»

«Андрей Таманцев Двойной капкан Серия «Солдаты удачи», книга 6 OCR Sergius: sergius@pisem.net http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=137294 Андрей Таманцев. Двойной капкан: АСТ, Олимп; Москва; 2001 ISBN 5-7390-0770-4, 5-237-01263-9 Аннотация Герои романа, отважные парни из команды Сергея Пастухова, `великолепная пятерка`, получают задани...»

«Адриан Шонесси Как стать дизайнером, не продав душу дьяволу «Питер» УДК 74.01 ББК 30.18 Шонесси А. Как стать дизайнером, не продав душу дьяволу / А. Шонесси — «Питер», 2010 ISBN 978-1-56-898983-9 Дизайнеры очень любят рассказывать о полете своей мысли и источниках вдохновения, но они гораздо менее открыты, когда речь заходит о таки...»

«Лев Николаевич Толстой Полное собрание сочинений. Том 7. Произведения 1856—1869 гг. Государственное издательство «Художественная литература» Москва — 1936 Л. Н. ТОЛСТОЙ ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ ЮБИЛЕЙНОЕ ИЗДАНИЕ /1828—1928/ ТОМ 7 ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕ...»

«Полина Викторовна Дашкова Пакт Текст предоставлен издательством «АСТ» http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3356525 Полина Дашкова. Пакт: Астрель; Москва; 2012 ISBN 978-5-271-43488-4...»

«Характер и судьба Григория Мелехова в романе М.А. Шолохова «Тихий Дон» Добавил(а) Тронягина Екатерина Конспект урока литературы в 11 классе Литература изучается на профильном уровне Программа: В.В. Агеносов, А.Н. Архангельский. Русская литература XIX-XX веков. Программа для общеобразовательных...»

«Диана Ольховицкая Как влюбить в себя воина. Мечты и планы Серия «Как влюбить в себя воина», книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5957076 Как влюбить в себя воина. Мечты и планы: Роман: Альфа-книга; Москва; 2013 ISBN 978-5-9922-1482-6 Аннотация С выпускницей школы м...»

«Кира Стрельникова Принц Темный, принц Светлый. Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7065951 Принц Темный, принц Светлый.: Фантастический роман: Альфа-книга; Москва; 2014 ISBN 978-5-9922-1...»

«Кэрол Мортимер Рыжеволосый ангел Серия «Любовный роман – Harlequin», книга 209 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3944275 Рыжеволосый ангел: роман / Пер. с англ. А.А. Ильиной.: Центрполиграф; Москва; 2012 ISBN 978-5-227-03588-2 А...»

«Роман Глушков Пекло – И как же Господь наказал этих падших ангелов? Он сослал их в ад?– Хуже! В Висконсин! «Догма» Зона № 35, Россия, Верхнее Поволжье, провинциальный городок Скважинск. Август 2016 года. 30 минут до Падения. Глава 1 Я отродясь не верил в нар...»

«Брэм СТОКЕР ДРАКУЛА САНКТ-ПЕТЕРБУРГ УДК 821.111 ББК 84(4Вел)-44 С 81 Перевод с английского Т. Красавченко Серийное оформление Е. Савченко Стокер Б. Дракула : роман / Брэм Стокер ; пер. с англ. Т. КраС 81 савченко. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. — 448 с. — (Мировая классика). ISBN 978-5-389-05694-7 Брэм Стокер — авт...»

«Питер Губер Расскажи, чтобы победить http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6002491 Питер Грубер. Расскажи, чтобы победить: Эксмо; Москва; 2012 ISBN 978-5-699-60482-1 Аннотация Все чаще...»

«Николай Равенский Как читать человека. Черты лица, жесты, позы, мимика Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=298402 Как читать человека. Черты лица, жесты, позы, мимика: РИПОЛ классик;...»

«Вестник МГТУ, том 11, №1, 2008 г. стр.49-54 УДК 1 (47 + 57) Развитие и становление философских взглядов Ф.М. Достоевского С.С. Суровцев Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра философии Аннотация. В статье рассматривается пробл...»

«Илья Евгений Ильф Петров Двенадцать стульев МОСКВА УДК 82-7 ББК 84(2Рос-Рус)6-4 И 48 Разработка серийного оформления С. Груздева В оформлении обложки использован кадр из фильма «Двенадцать стульев», реж. Л. Гайдай © Киноко...»

«Сергей Сергеевич Степанов Язык внешности. Жесты, мимика, черты лица, почерк и одежда Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=656815 Язык внешности. Жесты, мимика, черты лица, почерк и одежда: Эксмо-Пресс; М.; 2000 ISBN 5-04-005684-2 Аннотация Об умении видеть людей наскво...»

««ЛКБ» 1. 2010 г. Литературно-художественный и общественно-политический журнал МИНИСТЕРСТВО ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ КОММУНИКАЦИЯМ, РАБОТЕ Учредители: С ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ И ДЕЛАМ МОЛОДЕЖИ КБР СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ КБР Главный редактор ХАСАН ТХАЗЕПЛОВ Редакционная коллегия: Общественный совет: Светлана Алхасов...»

«Ларс Кеплер Контракт Паганини Lars Kepler Paganinikontraktet Ларс Кеплер Контракт Паганини Роман Перевод с шведского Елены Тепляшиной издательство астрель УДК 821.113.6-312.4 ББК 84(4шве)-44 К35 Художественное оформлен...»

«Труды ИСА РАН 2005. Т. 13 Теория, методы и алгоритмы диагностики старения В. Н. Крутько, В. И. Донцов, Т. М. Смирнова Достижения современной геронтологии позволяют ставить на повестку дня вопрос о практической реализации задачи управления процессами старения, зад...»

«АРТУР КОНАН ДОЙЛ Повествование Джона Смита РЕДАКТОРЫ ПУБЛИКАЦИИ И АВТОРЫ В С Т У П И Т Е Л Ь Н О Й С ТАТ Ь И : Д ЖО Н Л Е Л Л Е Н Б Е Р Г, ДЭНИЕЛ СТЭШАУЭР И РЭЙЧЕЛ ФОСС С Л О В О / S LOVO СОДЕРЖАНИЕ ВСТУПЛЕНИЕ Повествование Джона Смита ПРИМЕЧАНИЕ К РУКОПИСИ ПРИМЕЧАНИЯ ВСТУПЛЕНИЕ В статье под названием «Моя первая книга», опубликованной...»









 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.