WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

«2,2.3. О к к а з и о н а л и з м ы к а к средство создания художественной образности Мы живы острым и мгновенным. Наш избалованный ...»

2,2.3. О к к а з и о н а л и з м ы к а к средство создания

художественной образности

Мы живы острым и мгновенным.

Наш избалованный каприз:

Быть ледяным, но вдохновенным,

И что ни слово, - то сюрприз.

И, Северянин

Творец в своем стремлении познать и объяснить окружающий мир пропус­

кает его через призму собственного ощущения, результатом чего и является

сплав объективной реальности и ее личностного восприятия. Поэтому каж­

дое художественное произведение - отражение личности своего создателя, которое проявляется и в плане языкового выражения. Свободное и целена­ правленное словотворчество - неизменный атрибут художественной литера­ туры, и в частности поэзии. Богатство языка позволяет прозаикам и поэтам использовать его в творческих целях и создавать новые, ранее не существо­ вавшие единицы, с помощью которых воплощаются оригинальные художе­ ственные образы.

Окказиональные новообразования являются результатом творческого про­ цесса. Будучи запечатленными на страницах литературных произведений, они придают тексту выразительность, яркую образность, заставляют переос­ мыслить ранее известное, создавая тем самым тот неповторимый колорит языка, который отличает истинных мастеров слова. Высокохудожественные, эстетически ценные окказионализмы являются важным текстообразующим средством, отличаются исключительной семантической емкостью. При этом они не теряют новизны и свежести на протяжении веков.

Индивидуальные неологизмы всегда были предметом пристального вни­ мания ученых, с одной стороны, как одно из проявлений языковой личности автора, его идиостиля; с другой стороны, как уникальное сочетание, синтез национального языка, культуры и личностного восприятия картины мира. В теории окказиональности существует большое количество исследований, в том числе работы Н.Г. Бабенко, М.А. Бакиной, Г.О. Винокура, А.И. Ефимова, Е.А, Земской, Й.М. Коржинек, В.В. Лопатина, А.Г. Лыкова, И.С. Улуханова, Н.И. Фельдмана, Э.И. Ханпиры, В.Н, Хохлачевой и др. Однако при таком значительном числе научных трудов интерес к изучению окказионализмов не ослабевает, а, наоборот, день ото дня растет. Вероятно, это связано с тем, что появление окказионализмов - непрерывный процесс, который требует посто­ янного внимания исследователей.

Словотворчество присуще многим русским художникам слова, а в особен­ ности поэтам Серебряного века, чье наследие отразило поиск новых форм и привело к невиданному до того языковому новаторству.

Марина Ивановна Цветаева - тот редкий поэт, в произведениях которого с яркостью и мощью воплотилось окказиональное словотворчество. Большин­ ством исследователей признано, что «одной из ведущих черт ее идиостиля является поэтический эксперимент» [Зубова !999, с. 52], поэтому столь ва­ жен глубокий анализ окказионального своеобразия ее поэзии, как и вообще изучение цветаевского поэтического языка, который до сих пор таит в себе загадки.

Окказиональное образование охватывает все области языка, в том числе и грамматику. Однако ввиду того, что такие языковые области, как лексика и словообразование, предоставляют авторам неисчерпаемые возможности для словотворчества, они привлекают больший интерес ученых, нежели грамма­ тика.

Так, грамматические новообразования М.И. Цветаевой изучены недоста­ точно: в работах исследователей ее творческого наследия Л.Е. Зубовой, И.И. Ковтуновой, А.А. Козаковой, О.Г. Ревзиной и некоторых др. анализи­ руются лишь наиболее частотные случаи грамматических инноваций в цве­ таевских текстах.

Предметом исследования в данной работе является изучение грамматиче­ ских окказионализмов М.И. Цветаевой, выявление их особенностей через оп­ ределение характера языковых нарушений, причин их использования, значе­ ния.

В качестве объекта исследования избраны тексты 20 поэм: «Чародей»

(1914), «Царь-Девица» (1920), «На Красном Коне» (1920), «Переулочки»

(1922), «Молодец» (1922), «Поэма Горы» (1924), «Поэма Конца» (1924), «Крысолов» (1925), «Несбывшаяся поэма» (1926), «С моря» (1926), «Попыт­ ка комнаты» (1926), «Поэма Лестницы» (1926), «Новогоднее» (1927), «Поэма Воздуха» (1927), «Красный бычок» (1928), «Перекоп» (1929), «Певица»

(1935), «Поэма о Царской Семье» (1936), «Автобус» (1936).

Начальный этап исследования предполагал разработку критериев для раз­ деления выбранных из поэм М.И. Цветаевой окказиональных грамматиче­ ских форм на собственно окказиональные и потенциальные.

Ориентируясь на отличительные признаки окказионализмов, мы определи­ ли принципы, позволяющие различать и четко квалифицировать указанные разновидности окказиональных грамматических форм.

Так, было выяснено, что собственно окказиональные грамматические фор­ мы, во-первых, представляют собой явления, нарушающие нормы русского языка на определенном историческом этапе; во-вторых, не имеют аналогич­ ных и подобных образований в предшествующие эпохи развития языка; втретьих, могут выражать грамматическое значение, которое не свойственно данной грамматической форме; в-четвертых, могут быть созданы путем при­ соединения не существующего в языке форманта.

Квалификационные признаки окказиональных грамматических форм были отражены в сформулированном нами рабочем определении рассматриваемой категории грамматических форм: собственно о к к а з и о н а л ь н а я г р а м м а т и ч е ­ ская форма - это такая морфологическая разновидность слова, которая от­ сутствует в языковой системе и появление которой приводит к избыточности парадигмы; возникновение такой формы является результатом сознательного творческого процесса, а ее существование определяется рамками конкретно­ го контекста.

При выделении потенциальных грамматических форм, по нашему мнению, должны быть использованы иные основания. Потенциальная грамматическая форма представляет собой «реально не существующее» [Ахманова, с. 246] в узусе языковое явление. Такое ограничение задается литературной нормой определенного временного отрезка существования языка, в данном случае нормой 30-40-х годов X X века - периода творчества М.И. Цветаевой.

При квалификации некоторых окказиональных грамматических форм как потенциальных важно учитывать и характер используемых при их образова­ нии формантов. Последние должны быть употребительны в современном русском языке, присущи той части речи, к которой относится рассматривае­ мое потенциальное слово, и должны выражать грамматическое значение это­ го слова. Потенциальные грамматические формы предполагают также обяза­ тельное существование себе подобных образований (проявляется такая особенность потенциальных слов, как «создание по известному образцу», образование по продуктивным моделям) в системе русского языка, либо на интересующем исследователя этапе его развития, либо в предшествующие периоды. В последнем случае когда-то существовавшие формы переходят в разряд устаревших к моменту создания поэтического текста. На потенциаль­ ность грамматической формы может указывать факт ее наличия в древней системе языка и, как отмечает Г.О. Винокур, в диалектах [Винокур 1991, с. 328].

Еще одна важная особенность потенциальных грамматических форм за­ ключается в их способности заполнять пустые клетки парадигм (на это свой­ ство указывает Е.А. Земская [Земская 1973, с. 218]): данные грамматические новообразования представляют собой формы, которые отсутствуют в пара­ дигме тех или иных единиц по семантическим, словообразовательным, мор­ фологическим и другим причинам, и поэтому не закреплены в языковой сис­ теме, оставаясь лишь потенциями языка.

С опорой на выделенные принципы нами было сформулировано следую­ щее рабочее определение: п о т е н ц и а л ь н а я г р а м м а т и ч е с к а я форма - это та­ кая морфологическая разновидность слова, которая не существует в языко­ вой системе, но появление которой в авторском тексте обеспечивается возможностями данной языковой системы и реализует тенденцию языка к заполнению пустот неполных парадигм.

Следующим этапом исследования стал последовательный анализ (1) соб­ ственно окказиональных, (2) потенциальных грамматически форм, встре­ чающихся в поэмах М.И. Цветаевой. Соблюдая процедуру разграничения разных типов окказиональных образований, мы выделили в исследуемых текстах 4 собственно окказиональные и 138 потенциальных грамматических единиц. Таким образом, можно констатировать факт значительного превали­ рования в цветаевских поэмах той разновидности окказиональных граммати­ ческих форм, появление которых обеспечивается потенциальными возмож­ ностями системы русского языка.

Рассмотрим собственно окказиональные грамматические формы, встре­ чающиеся в текстах М.И. Цветаевой.

Факт нарушения языковой нормы мы можем наблюдать на примере окка­ зиональной субстантивации. В произведениях поэта встречаются примеры перехода служебных слов в разряд существительных. Субстантивации под­ вергаются предлоги мимо и между. В современном русском языке традици­ онным является переход в существительные причастий, прилагательных и местоимений (ср.: учащийся, операционная, ничья). Однако М.И. Цветаева преодолевает данное языковое «ограничение»: Мост, ты не муж: / Любов­ ник-сплошное мимо! («Поэма Конца», с. 41)'.

В приведенном контексте частеречная принадлежность слова мимо опре­ деляется с опорой на синтаксический признак: данное слово включается в состав словосочетания с подчинительной связью — согласование. Как извест­ но, в подобных словосочетаниях зависимое слово уподобляется главному в общих у них грамматических формах (рода, числа, падежа). Поскольку в ка­ честве зависимого компонента выступает имя прилагательное в форме ср. р., ед. ч., им. п., то можно предположить, что предлог мимо в рамках цветаев­ ского текста приобретает новые грамматические свойства, присущие имени существительному: род, число, падеж. Соотношение с качественным прила­ гательным сплошное, употребленным в значении 'чрезвычайное, очень силь­ ное' [СУ, т. 3, с. 187], указывает на значение отвлеченности у слова мимо по типу сплошной восторг, сплошной ужас. М.И. Цветаева прибегает к по­ добной нетрадиционной трансформации предлога в существительное из-за невозможности подобрать необходимое понятие-субстантив, которое выра­ зило бы ее мысль. Значения предлога мимо - 'минуя что-нибудь, не останав­ ливаясь, не задерживаясь', 'близ, около' [СУ, т. 2, с. 216] - позволили по­ этессе создать новую единицу, раскрывающую понятие «любовник». С одной стороны, это мужчина, который находится в любовных отношениях с жен­ щиной; с другой стороны, это тот, кто рано или поздно «минует», оставит своего партнера, отношения с этим человеком преходящие, недолговечные.

Прилагательное сплошное усиливает значение слова мимо.

После контекстов указывается поэма, из которой они извлечены, и страница по изданию:

М.И. Собр соч.: в 7 т. - М,, 1997. - Т. 3. Кн. 1: Поэмы; Поэмы-сказки / сост., подЦветаева гот, текста и коммент. А. Саакянц, Л. Мнухила.

Примером творческого неологизма является и случай окказиональной имперфективации - образования видовой пары (глагола несовершенного вида) у глагола совершенного вида путем отсоединения первого корневого согласно­ го [в] (по данным этимологических исследований, он никогда не был пре­ фиксом): Гпаз явно не туплю / Сквозь ливень перюсь («Поэма Конца», с. 50).

Создание формы несовершенного вида, видимо, обусловлено стремлением автора показать действие в его течении, без указания на его предел, границу.

Глагол совершенного вида впериться - 'о глазах, взгляде: устремившись, ос­ тановиться на ком-чем-н.' [СУ, г. I, с. 83] имеет в русском языке видовую пару несовершенного вида вперяться. Последний оказывается невостребо­ ванным по ряду причин. Для М.И. Цветаевой слишком очевидной кажется ассоциативная связь первого корневого согласного [в] с существующей в языке приставкой в-. Поэтесса не желает актуализировать в контексте смы­ словую нагрузку, которую несет приставка е- - 'проникнуть во что-нибудь' [Земская 1973, с. 89]. Для автора важно показать, что лирическая героиня не глядит, не смотрит, а именно перится сквозь ливень на «венериных кукол».

И делает она это с одной лишь целью: отразить их «вперяющиеся в душу»

взгляды.

В поэмах встречается окказиональная грамматическая форма полного при­ частия: Чем слезу / Лить-то ~ ее грызу, / Не угрызомую ни на столько («С моря», с. 111). Это новообразование может быть квалифицировано как стра­ дательное причастие совершенного вида настоящего времени, образованное от потенциального глагола угрызть (производное от глагола несовершенного вида грызть) в значении 'загрызть до предела'. Поскольку страдательные причастия настоящего времени образуются только от глаголов несовершен­ ного вида и глаголы совершенного вида не предполагают наличие подобных форм, как в современной системе языка, так и в древнерусской, постольку мы определяем форму угрызомую как собственно окказиональную.

Далее перейдем к характеристике потенциальных грамматических форм, встречающихся в текстах цветаевских поэм.

При изучении грамматических форм классифицировать их принято по частеречной принадлежности. В соответствии с указанной традицией среди всей совокупности исследуемых единиц были выделены потенциальные грамма­ тические формы существительных, прилагательных, глаголов, категорий со­ стояния и частиц. Внутри групп, объединенных по частеречному признаку, были сформированы подгруппы, включающие, с одной стороны, инновации, связанные единым принципом образования, с другой - уникальные новооб­ разования, встречающиеся в единственном экземпляре.

Обратимся к потенциальным грамматическим формам, образованным от узуальных единиц.

Среди имен существительных встречается, по признанию исследователей, наибольшее количество потенциальных грамматических форм, и все они объединяются в одну группу: это грамматические формы множественного числа у существительных singularia tantum. В поэмах М.И. Цветаевой обна­ руживаются отвлеченные существительные singularia tantum, употребленные в несвойственной им форме множественного числа. Таких словоформ 10, они могут быть распределены но следующим группам: I ) имена, обозначающие понятия, связанные с духовной и психической жизнью человека: лжи, тоски;

2) отвлеченные имена со значением физиологического состояния: жажды;

3) наименования звуков: шепоты; 4) отвлеченные понятия: изобилия, деше­ визны, тесноты; 5) названия суточных отрезков времени: утра (встречается 2 раза). В тексте все эти единицы употреблены в форме мн. ч., род. п. Приве­ дем примеры: Гора горевала о голубиной / Нежности наших безвестных утр («Поэма Горы», с. 26); Любят сласти-то / Червяки теспот! («Поэма лест­ ницы», с. 121).

При образовании подобных окказиональных единиц нарушается языковая норма, согласно которой существительные с семантикой отвлеченности по числам не изменяются - имеют либо форму единственного, либо форму множественного числа, что не совпадает с общей грамматической системой существительного, в которой категория числа является словоизменительной.

Образование таких грамматических форм сопровождается некоторыми се­ мантическими осложнениями. Как отмечает О.Г. Ревзина, «значение нецело­ стности, идущее от множественного числа, трансформирует представление о качественно целостном объекте в представление о разных пространственновременных реализациях того же самого признака или действия» [Ревзина].

Таким образом, «форма множественного числа напоминает, что абстрактные понятия мыслятся как овеществленные, за ними стоит множество реализа­ ций» [Там же].

К потенциальным грамматическим формам относятся случаи образования у существительного родовой пары по типу супруг - супруга, аптекарь - ап­ текарша. На частотность подобных примеров в поэзии X X века указывает Л.В. Зубова в статье «Категория рода и лингвистический эксперимент» [Зу­ бова], В поэмах М.И. Цветаевой встретилась единица (словоформа мышом), ро­ довая принадлежность которой не закреплена языковой нормой: Бочком, бочком, / Шмыжком, шмыжком / Играючи да крадучись - / Что кот с мы­ шом! («Царь-Девица», с. 242).

В словарный состав русского языка входит существительное мышь, род которого (ж. р.) определяется с опорой лишь на морфологические показате­ ли: основа на шипящую согласную и нулевое окончание, Представление о реальной половой принадлежности небольшого грызуна, названного данной единицей, семантически не выражено. Соответственно, именоваться словом мышь могут особи как мужского, так и женского пола. М.И. Цветаева, желая, на наш взгляд, указать на мужской пол мыши, использует падежное оконча­ ние из парадигмы для существительных м. р. -ом. Делает она это, с одной стороны, для сохранения рифмы (шмыжком - мышом), с другой стороны, чтобы противопоставить традиционному (устойчивому) выражению играть как кошка с мышкой преобразованное сочетание слов кот с мышом. В пер­ вом случае в паре выступают существительные женского рода, во втором субстантивы мужского рода.

Как потенциальные грамматические формы квалифицируются также такие формы существительных множественного числа, которые создаются при ис­ пользовании нехарактерных для них формантов. К подобным случаям отно­ сятся новообразования гнезды и стёклы (последняя словоформа в текстах поэм встречается дважды), например: Ой, рот ты мой блёклый, / Глаза мои стёклы -/ Ой, ветлы/ («Царь-Девица», с. 264).

Существительное среднего рода стекло в русском литературном языке во мн. ч., им. п. выступает в форме стёкла, обозначая виды, типы, сорта назы­ ваемых частей. Заметим, что имена существительные ср. р., во мн. ч., им. п.

предполагают в качестве форманта только флексию -а и никакие другие. В рассматриваемом нами примере взамен ожидаемой словоформы стёкла об­ наруживается грамматическая форма стёклы с флексией -ы. Подобные фор­ мы нередко встречаются в диалектах: «Окончание -ы (-и) шире всего пред­ ставлено в говорах запада» [Русские], что позволяет определить цветаевское новообразование стёклы как потенциальную грамматическую форму, упот­ ребленную прежде всего для передачи народной речи персонажей.

Уникальной потенциальной единицей является словоформа утеса: Не в утеса, а в слух / Вам протрубят к обедне («Крысолов», с. 99).

Данное новообразование представляет собой грамматическую форму мно­ жественного числа с древнерусским формантом -ее-, который был характе­ рен для существительных с основой на согласный - в им.-вин. п. они имели суффикс -ее- и флексию -а. В ходе унификации склонения имена типа ухо, око утратили суффикс -ее- и перешли в другое склонение, а словоформы, по­ добные утеса, перешли в число потенциальных. Необходимость использова­ ния устаревшей словоформы продиктована, на наш взгляд, вкладываемым в текст смыслом. Поэтесса говорит о множестве слушающих людей, поэтому ей важно употребить форму мн. ч. ушеса в значении 'органы слуха некоторой совокупности людей*, противопоставленную когда-то форме дв. ч. уши, обо­ значавшей буквально 'органы слуха одного человека'.

В поэмах М.И. Цветаевой грамматические новообразования прилагатель­ ных представляют собой одну из самых многочисленных групп среди других потенциальных грамматических форм. Окказиональному преобразованию подвергаются краткие формы и формы степеней сравнения.

В цветаевских текстах прослеживаются языковые нарушения в образова­ нии кратких форм прилагательных всех лексико-грамматических разрядов.

Как известно, некоторые качественные прилагательные русского языка не образуют краткой формы. К их числу, согласно данным грамматик, относят­ ся и те, которые волевым решением автора становятся базой для создания кратких новообразований: башковит, красовит, щедровит, голубо, гнед.

Качественные прилагательные башковитый, красовитый, щедровитый, голубой, гнедой не имеют в языке кратких форм в силу своих семантических особенностей: они называют такие признаки, «проявление которых не связы­ вается с представлением о возможном их изменении во времени, а также о их непостоянстве» [Русская... 1980, с. 557]. Эти прилагательные выражают по­ стоянный признак, и, соответственно, они не могут образовывать краткие формы, которые показывают признак как «качественное состояние, то есть такой, который может быть приурочен к определенному времени» [Там же].

Так, слова щедровитый, красовитый, башковитый благодаря присоедине­ нию продуктивного суффикса -овит- со значением 'склонный в большей степени к тому или обладающий в большей степени тем, что названо моти­ вирующим словом' [Там же, с. 289] приобретают дополнительную смысло­ вую нагрузку: начинают выражать высокую степень проявления и постоян­ ства признака. Тем не менее М.И. Цветаева образует от указанных прилагательных краткие формы, ориентируясь, по-видимому, на синтаксиче­ скую роль последних. Краткие прилагательные, выступающие в роли сказуе­ мых, наполняют строфы динамичностью, а это свойство присуще цветаев­ скому языку в целом: Дунет - костром загорит, / Плюнет - рублем подарит, / Ох башковит-красовит, /Дальше - язык не велит! («Переулоч­ ки», с. 270).

Не образуют кратких форм и качественные прилагательные, называющие масти животных {буланый, вороной, гнедой и под.). У поэтессы же мы нахо­ дим новообразование гнед, являющееся краткой формой слова гнедой ('крас­ но-рыжей масти'): Под комиссаром шел бы - гнед. /Для марковца — бел свет: / У нас теней не черных - нет, / Коней не белых - нет («Перекоп», с. 153).

Появление подобной формы обусловлено, с одной стороны, созданием ди­ намичного ритма в строфе (поэма наполнена описанием быстро сменяющих­ ся действий), и, с другой стороны, предикатив гнед, обладающий синтакси­ ческой самостоятельностью (формирует двусоставное неполное предложение), не требует наличия подлежащего-существительного конь, ко­ торое опущено.

Еще одним примером потенциальной краткой формы прилагательного явля­ ется форма голубо, образованная от качественного прилагательного голубой, называющего цвет. Данное новообразование на сегодняшний день квалифи­ цируется как общеупотребительное. На это указывает, в том числе, и словарь С И. Ожегова, Н.Ю, Шведовой [СОШ, с. 137]. В словаре же Д.П. Ушакова от­ мечено отсутствие кратких форм у слова голубой. Таким образом, мы можем рассматривать данную грамматическую форму, как авторское новообразова­ ние, которое в виду частой повторяемости в поэтической речи, стала в конце XX века фактом языковой системы.

М.И. Цветаева образовала потенциальную грамматическую форму от при­ лагательного, которое в силу семантических ограничений ее не имело. Крат­ кая форма прилагательного голубой, созданная по аналогии со стоящими ря­ дом единицами зелено, лазорево, выражает состояние природы в определенный момент: Господи, как было зелено, / Голубо, лазорево! («Авто­ бус», с. 418).

Итак, рассмотренные выше грамматические формы являются потенциаль­ ными, поскольку краткие формы присущи большинству качественных прила­ гательных, и в данном случае появление подобных форм заполняет пустую­ щие «ячейки» в парадигме прилагательных щедровитый, красовитый, башковитый, голубой и гнедой.

Среди встречающихся у М.И. Цветаевой кратких прилагательных выделя­ ются такие, которые образованы от относительных прилагательных. Одним из отличий адъективов данного разряда от качественных прилагательных яв­ ляется их невозможность образовывать краткие формы в силу специфики выражаемого ими значения: относительные прилагательные обозначают по­ стоянные признаки предметов. Исключение составляют лишь краткие фор­ мы, которые образованы от относительных прилагательных, употребленных в переносном, качественном значении. Заметим, что краткие формы относи­ тельных прилагательных, которые обнаружены в исследуемых поэмах: нечеловецк, соснов, глиняна, рябинова, кроме слова смородинна, - таковым ис­ ключением не является.

Так, относительное прилагательное нечеловеческий в значении 'не свойст­ венный человеку, не похожий на человеческое' [СУ, т. 2, с. 416] в поэме «Молодец» выступает в краткой форме нечеловецк, которая невозможна и по причине морфологических ограничений (см. наличие суффикса -ск~). Данная форма создана с еще одним нарушением правил формообразования: если бы краткая форма создавалась по аналогии с прилагательными, имеющими по­ добные формы, то слово нечеловеческий имело бы краткую форму нечеловеческ (по типу гордый - горд). Видимо, усечение основы было вызвано необ­ ходимостью сохранить ритм поэмы, вовлекающий читателя в морок, в шаткий и ненадежный мир любви Маруси и молодца, оказавшегося оборот­ нем: Перси - в багрец! / Сердце - к груди! / Нечеловецк / Свет! - Не гляди!

(«Молодец», с. 330).

Примером краткой формы притяжательного прилагательного является сло­ воформа лебедин, образованная от лебединый: Дитя... Откуда-то - востер / Клинок! - крик лебедин («Перекоп», с. 156). Указанная единица может быть квалифицирована как не соответствующая языковой норме, поскольку от прилагательного на -иный краткие формы образованы быть не могут. Автор использует ее, демонстрируя факт перевода прилагательного лебединый в разряд качественных. М.И. Цветаева наполняет словоформу лебедин новым «качественным смыслом»: 'пронзительный, сильный'.

Итак, образование кратких форм от прилагательных, которым это не свой­ ственно, мы расцениваем как явление потенциальное, реализация которого предопределена возможностями языковой системы: в древнерусском языке краткие формы прилагательных выступали как первичные по отношению к полным; адъективы в краткой форме подразделялись на качественные, отно­ сительные и притяжательные, склонялись, образовывали полные формы, присоединяя к себе указательные местоимения.

Следующую группу потенциальных грамматических форм прилагательных составляют синтетические формы сравнительной (компаратив) и превосход­ ной (суперлатив) степеней сравнения. По замечанию Л.В. Зубовой, «морфо­ логические свойства окказионально качественных прилагательных проявля­ ются в поэзии Цветаевой весьма активно. Особенно это заметно в употреблении форм сравнительной и превосходной степени, гиперболизи­ рующих неизменяемые признаки» [Зубова 1999, с. 96].

К группе потенциальных грамматических компаративов относятся такие прилагательные в форме сравнительной степени, как почвеннее, спеговее, громовее, несомненнее, поголее, факт образования которых может быть ква­ лифицирован как нарушение нормы языка.

Относительные прилагательные почвенный, снеговой, громовой, от кото­ рых образованы приведенные выше инновации, способны выступать в опре­ деленном контексте в качественном значении, Тем не менее языковая систе­ ма не предполагает наличия формы сравнительной степени у подобных единиц.

Так, прилагательное снеговой может выступать в значении качественности белизной, блеском и т.п. напоминающий снег' [Ефремова, т. 2, с. 645], но в виду того, что называемый этим прилагательным признак не может прояв­ ляться в той или иной степени, компаратив от снеговой оказывается невоз­ можен. Стилистическая значимость подобной потенциальной грамматиче­ ской формы заключается в создании яркого сравнения: Спеговее скатерти, / Мертвец - весь сказ! («Царь-Девица», с. 197).

Замена свободно образующегося компаратива белее на окказионализм спе­ говее делает образ насыщенным, ярким: новообразование ассоциируется с белым, холодным, «мертвым» снегом - такой представляется Царь-Девице белизна ее возлюбленного.

Рассмотрим еще один пример. Форма громовее, созданная от прилагатель­ ного громовой с качественным значением 'сокрушительный, уничтожающий' [Ефремова, т. 1, с. 342], представляет собой образное сравнение. Поэтесса хочет передать сокрушительную силу слова, поразившего лирическую ге­ роиню, силу, которая превышает мощь грома. Впечатление усиливается и благодаря использованию выстроенных в пределах стихотворной строки однокоренных слов громовее и гром: Этим словом - куда громовее, чем громом / Пораженная, прямо сраженная в грудь («Автобус», с. 421).

Особое новообразование поголее - форма, созданная путем присоединения к форме положительной степени качественного прилагательного голый пре­ фикса по-, который служит для смягчения степени преобладания качества над формой сравнительной степени, образованной обычным путем, и суф­ фикса -ее: tie поставщик, не мебельщик - / Сон, поголее ревельской / Отмели («Попытка комнаты», с. 116).

Узуальные единицы типа посильнее, поновее, посвежее, образованные от качественных прилагательных, как правило, являются принадлежностью раз­ говорного стиля речи, обладают большей экспрессией. Обращение М.И. Цветаевой к подобной форме, на наш взгляд, вызвано желанием актуа­ лизировать в тексте поэмы не столько значение прилагательного голый, сколько значение слова голь - 'песчаная отмель, оголяемая при сгон'Ь или выгон-Ь воды' [Даль, т. 1, с. 917]. Автор, таким образом, подчиняет грамма­ тическую форму значению слова.

В число потенциальных грамматических форм имен прилагательных включаются такие компаративы, образование которых осуществляется по­ средством не свойственных им формантов.

К ним относятся новообразования здоровые, ширше - формы сравнитель­ ной степени от качественных прилагательных здоровый, широкий. При соз­ дании данных единиц использован формант -ше, с помощью которого в рус­ ском языке образуются компаративы единичных прилагательных (типа раньше, меньше, дальше). Прилагательные здоровый и широкий в соответст­ вии с традицией имеют следующие синтетические формы сравнительной степени: здоровее (формант -ее) и шире (формант -е). Применение формооб­ разующего суффикса -ше является нарушением языковой нормы литератур­ ного языка. Вместе с тем формы здоровше, ширше встречаются в диалектах.

М.И. Цветаева использует их в фольклорных поэмах в речи персонажей.

К уникальным образованиям простой сравнительной степени прилагатель­ ного относится потенциальная грамматическая форма, появившаяся в резуль­ тате смешения членов парадигм прилагательных резкий и редкий. Поэтесса образует от слова резкий компаратив реже, являющийся членом парадигмы прилагательного редкий, вместо ожидаемого резче. Данное новообразование встречается дважды в «Поэме Воздуха». Приведем один из контекстов: О, как воздух резок: / Резок, реже гребня / Песьего, для песьих / Курч («Поэма Воздуха», с. 141).

Благодаря подобной подмене компаративов М.И. Цветаева достигает сме­ шения смыслов двух слов. Это необходимо для описания посмертного пути лирического «я», который начинается с «землеизлучения», когда преодоле­ вается насыщенный и густой «первый воздух». Затем, по мере продолжения «вознесения», воздух становится разреженным, герой начинает резко и остро ощущать его нехватку.

Одна из наиболее значимых грамматических категорий, приобретающих, по замечанию Л.В. Зубовой, «идеологический смысл в поэзии Цветаевой»

[Зубова 1999, с. 96-97] - форма превосходной степени. К этой группе отно­ сятся новообразования неисправимейшая, лживейшая, сверхестественнейшая, пезастроеннейшая, непреложнейшее, христианнейшая, представляю­ щие собой синтетические формы суперлатива. Среди них можно выделить подгруппы, в первую из которых войдут суперлативы, образованные от каче­ ственных прилагательных лживый, сверхестественный, во вторую — форма превосходной степени относительного прилагательного христианский, в тре­ тью - суперлативы от отглагольных прилагательных неисправимый, неза­ строенный, непреложный.

Новообразования первой подгруппы представляют собой нарушения язы­ ковой нормы, согласно которой образование суперлатива у качественных прилагательных, выражающих постоянный и неизменный признак, невоз­ можно. В данных инновациях суффикс -ейш- имеет либо значение 'предель­ ной (или абсолютной) степени качества, признака': Расставание. Расста­ ваться... / Сверхестественпейшая дичь! («Поэма Конца», с. 45), либо значение 'высшей степени качества по сравнению с другими': Нужно же, чтоб он, сей видимый /Дух, болящий Бог - предмет / Неодушевленный выду­ мал - / Лживейшую из клевет! («Поэма Лестницы», с. 126).

Ориентируясь на функциональную значимость суперлатива - указание на максимальную степень проявления признака, М.И. Цветаева образует в итоге грамматические формы, которые позволяют признаку выйти за возможные пределы своего значения, гиперболизироваться. Данные прилагательные бла­ годаря грамматической форме балансируют на грани взрыва чувств и эмо­ ций, демонстрируют высшую степень их проявления. Так, например, в строчках — Неисправимейшия из трещин! / После России не верю в вещи: / Помню, голову заваля, / Догоравшие мебеля («Несбывшаяся поэма», с. 409) суперлатив неисправимейшая показывает абсолютную невозможность изме­ нить что-то по сравнению с другими неисправимыми вещами, надежда на исправление которых еще может быть.

Синтетическая форма суперлатива христианнейшая имеет особое значение в виду того, что производящее прилагательное является относительным — обозначает опосредованный признак, а именно: отношение к христианству: В сём христианнейшем из миров / Поэты - жиды! («Поэма Конца», с. 48).

Превосходная степень преобразует семантику прилагательного и создает значение «от обратного»: этот мир (имеется в виду страна), где христианство повсеместно, даже поэты - жиды, что противоречит религиозности живущих в этом мире людей.

Потенциальные грамматические формы суперлативов в поэмах М.И. Цветае­ вой расширяют рамки значений слов. «Эта категория в полной мере отражает стремление поэта к пределу и преодолению предела» [Зубова 1999, с. 96-97].

Большим разнообразием отличаются обнаруженные в поэмах автора потен­ циальные грамматические формы глаголов, что вполне закономерно, посколь­ ку «в смысле использования писателем стилистической многогранности час­ тей речи большие возможности представляет глагол» [Ефимов 1954, с. 220].

Так, в текстах М.И. Цветаевой окказиональному преобразованию подвер­ гается возвратный глагол сниться, не употребляющийся без -ся. Под пером поэтессы он «утрачивает» возвратность, образуя форму без -ся: сто. Игнори­ руя возвратность, поэтесса тем самым лишает глагол сниться способности выражать значение действия, направленного на сам субъект. На потенциаль­ ность обнаруженной в поэме формы указывает способность большинства русских глаголов иметь и возвратные и невозвратные формы: лечить - ле­ читься, одевать - одеваться. Возвратный непереходный глагол сниться с появлением формы переходного глагола сню получает глагольную пару по возвратности и переходности. Сню представляет собой глагольную форму изъявительного наклонения, 1 л., ед. ч.

В языковой системе грамматическая форма с подобным грамматическим значением выступает с постфиксом -сь:

снюсь. М.И. Цветаева использует новообразование сню вместо снюсь с целью актуализации значения действия субъекта, направленного не на самого себя, а на другой объект. В строке Сню тебя иль снюсь тебе... («Поэма Воздуха», с. 139) поэтесса использует сразу две однокоренные словоформы, одна из ко­ торых соответствует норме языка - снюсь в значении 'представляюсь, кажусь во сне', а другая - сню - является фактом ее нарушения. Словосочетание сню тебя выражает значение 'я представляю, вижу тебя в своем сне'. Таким образом, автор ломает традиционные рамки, ограничивающие формообразова­ ние глаголов, не употребляющихся без -ся. В приведенной выше строке по­ эмы благодаря грамматическому новообразованию продемонстрирована спо­ собность лирической героини управлять снами: по желанию представлять нужного человека во сне или же появляться в его сновидении.

В поэме «Перекоп» мы встречаем несколько потенциальных грамматиче­ ских форм личных глаголов, свойственных территориальным диалектам: по­ нимать, понимам, перейтить. Определение грамматического значения дан­ ных единиц возможно благодаря схожести с грамматическими формами литературного языка понимаешь, понимаем, перейти.

Приведем пример:

Пот-то - наш, / И власть - нам. / Понимать? / - Понимам («Перекоп», с. 159).

Формы понимать (изъявительного наклонения, настоящего времени, 2 л., ед. ч.,) и понимам (изъявительного наклонения, настоящего времени, 1 л., мн. ч.) имеют форманты -шь вместо -ешь и -м вместо -ем соответственно.

Указанные формы используются в речи персонажей - солдат, воевавших на гражданской войне, о событиях которой говорится в поэме. Национальный колорит языка, его народность и простота достигается именно благодаря введению таких форм, единиц, которые можно встретить в речи диалектоносителей.

Приведем еще один пример:

- Чай, не море переплыть! / — Только поле пе­ рейтить! («Перекоп», с. 160). Инфинитив перейтить содержит сразу два форманта, характерных для неопределенной формы глагола. Суффикс -ть имеет большинство инфинитивных форм русского языка. Суффикс -ти в ин­ финитивах обычно стоит под ударением, в том числе в глаголе перейти. По­ добные случаи встречаются в южнорусских говорах, где «глагол идти имеет форму инфинитива со вторичным [т']: идтить или идйть, итйть» [Русские].

В «Поэме Конца» мы находим еще одну необычную грамматическую фор­ му -рдянь, представляющую собой форму повелительного наклонения, ед. ч.

глагола рдеть:

- Мни, да не тискай! / - Рдянь - не редиска! / - По - лушка с миской! («Крысолов», с. 62).

Данная форма представляет собой факт нарушения образования форм по­ велительного наклонения: «в глаголах с основой на -у- формы повелительно­ го наклонения совпадают с самой основой: играй, гуляй, дуй» [Пикитевич 1963, с.

190]. Соответственно, от глагола рдеть (в настоящем времени - pdejют) возможна (в ед. ч.) только форма повелительного наклонения рдей. Ко­ нечный согласный основы словоформы рдянь указывает на образование грамматической формы от глагола с основой настоящего времени, оканчи­ вающейся на согласный, что невозможно для глагола рдеть (основа настоя­ щего времени pdej-). На потенциальность новообразования указывает воз­ можность создания подобных форм от глаголов с иной основой.

М.И. Цветаева, по-видимому, стремилась своеобразным обликом слова обра­ тить внимание на его семантику. Рдянь отсылает читателя к слову рдянец в значении 'румянец, багрянец' [Даль, т. 3, с. 1663]. Рдянь значит 'приобретай румянец'.

В текстах цветаевских поэм наличествуют потенциальные деепричастные формы, например: не паша, пляша.

«По грамматическим законам языка деепричастие может быть образовано от каждого глагола несовершенного вида. Однако значительное число таких глаголов деепричастий не образует» [Русская.,. 1980, с. 673], Создание дее­ причастных форм от ряда глаголов несовершенного вида является языковым нарушением. К таким случаям относятся цветаевские окказионализмы пляша и (не) паша - деепричастные формы, образованные от глаголов непродук­ тивного класса с основой настоящего времени на шипящую пляшут, пашут.

Приведем один из контекстов: Споло'шный колокол! — Велик / Пожар! - Ду­ ша горит! / Пляша от страшной красоты, / На красных факелов жгуты («На красном коне», с. 19).

Представляется, что выбор потенциальной деепричастной формы пляша обусловлен задачей звуковой инструментовки строфы. Чтобы создать яркую образную картину полыхающего огня, передать звуки, рассказать об охва­ тивших лирическую героиню чувствах, поэтесса прибегает к аллитерации.

М.И. Цветаева использует ряд слов с согласными [ж] и [ш], тем самым вос­ производя звуки шипящего, всепоглощающего, обжигающего, удушающего пламени.

Иные причины объясняют появление потенциальной грамматической фор­ мы (не) паша. М.И. Цветаева обращается к глаголу пахать, актуализируя прежде всего его план содержания, а не выражения. Глагол пахать относится к лексическому классу слов (сеять, боронить и под.), обозначающих процес­ сы возделывания земли. Данные процессы связаны, прежде всего, с бытом крестьян. Персонаж поэмы «Царь-Девица» говорит: Не паша, не боронуя, / Молодость моя прошла («Царь-Девица», с. 237). Тем самым он подчеркива­ ет, что никогда не жил среди народа и крестьянский быт ему неведом.

Новообразования пляша и (не) паша призваны заполнить лакуны в пара­ дигме тех глаголов, которые не могут образовывать деепричастные формы.

Среди потенциальных глагольных форм выделяется группа деепричастий, объединенных сходством образования при посредстве форманта -мши, не ис­ пользуемого в литературном языке: думамши, плакамши, просватамши.

Су­ ществование подобных форм не закреплено нормами современного русского языка, отсутствуют они и в древней глагольной системе, однако встречаются в диалектах - «во многих говорах у деепричастий отмечается суффикс -мши:

устамши, согнумши, сваримши» [Русские], что дает нам основание считать их потенциальными. Указанные формы обнаруживаются в фольклорных по­ эмах «Царь-Девица» и «Молодец» и используются в целях стилизации: Аль пастух полуночный / Здесь жег костер? / Али думу думамши — / Да лоб на­ тер? («Царь-Девица», с. 227).

Потенциальные грамматические формы встречаются у М.И. Цветаевой и среди причастий. Проанализировав эту разновидность грамматических ново­ образований, мы выделили две группы: полные формы и краткие формы. По­ следние в текстах поэтессы встречаются чаще, чем первые.

Так, в поэме «Перекоп» мы обнаруживаем пример потенциальной краткой формы действительного причастия: Чертополохом - веселей, / Конь! Далеко до кущ! / Конечно, белого белей / Конь, марковца везущ! («Перекоп», с. 153).

Автор создает единицу везущ - краткую форму действительного причастия везущий (по аналогии с прилагательными), тем самым нарушая языковую норму, согласно которой образовать краткую форму действительных причас­ тий невозможно.

В древней системе русского языка краткие причастные формы были пер­ вичными по отношению к полным. Полные формы действительных причас­ тий настоящего времени, как и другие, образовывались от кратких. Таким образом, авторский неологизм везущ является потенциальным, поскольку, с одной стороны, он заполняет пустующую ячейку в глагольной парадигме, в которой действительные причастия имеют только полную форму; с другой стороны, существование в древности кратких действительных причастий на­ стоящего времени, которые со временем были утрачены, указывает на потен­ циальную возможность их образования на современном этапе.

Среди глагольных инноваций М.И. Цветаевой выделяется особая группа потенциальных грамматических форм, объединенных в силу того, что они образованы по образцу грамматических форм древнерусского языка с помо­ щью формантов, которые с течением времени перестали использоваться. В эту группу включаются следующие единицы: 1) личная форма глагола повем;

2) причастия: невемо, знамо, вемо, сшед, перешед, незнамый, жгомый, прыскучи, шатучи.

В древнерусском языке окончание -мъ в 3 л., ед. ч. наблюдалось у глаго­ лов, принадлежащих к нетематическому классу, в том числе у глагола в"Ьд*ктн- 'знать' - и его префиксальных производных. Соответственно, не­ тематический глагол в'кд'ктн имел форму настоящего времени, 1 л., ед. ч.

н'кмк, а производный от него глагол нон'кд'йтн - пов'кмь, Обе указанные формы были утрачены, на смену им пришли словоформы ведаю, поведаю.

М.И. Цветаева в своей поэме восстанавливает утраченную грамматическую форму: О, кому повем / Печаль мою, беду мою, / Жуть, зеленее льда?.. («По­ эма Конца», с. 33).

Потенциальные грамматические формы знамо, невемо, вемо представляют собой утраченные краткие страдательные причастия настоящего времени, которые в древнерусском языке образовывались «от основы настоящего вре­ мени с тематическим гласным на второй ступени чередования с помощью суффикса -м и изменялись по родам, числам и падежам, склоняясь по осно­ вам на *б и *а твердой разновидности» [Иванов 1990, с. 362]: Ни тропы ни ямы / Такой заповедной — / Дневальному — знамо, / Дневальному — вемо («Пе­ рекоп», с. 152).

В современном русском языке глаголы знать и ведать имеют иные формы страдательных причастий настоящего времени, которые изменяются только по родам и числам: знаемо и ведомо, образуемые от причастий с формантом

-ем/-ом.

Полные причастия страдательного залога настоящего времени иезнамый, жгомый также являются членами древних глагольных парадигм, утраченными к моменту создания цветаевских поэм. В современном русском языке подоб­ ная форма от глагола знать создается путем присоединения суффикса -ем к основе настоящего времени: знаемый. Глагол жечь, принадлежащий к непро­ дуктивному классу глаголов, утратил возможность образовывать форму стра­ дательного причастия настоящего времени.

Окказиональная форма краткого страдательного причастия прошедшего вре­ мени знато встречается в фольклорной поэме «Переулочки»: Яблок - яхонт, / Яблок - злато. / Кто зачахнет -/ Про то знато («Переулочки», с. 152).

Данная форма является производной от потенциального полного причастия *знатый, образованного, в свою очередь, от глагола несовершенного вида знать.

Факт создания подобной словообразовательной цепочки противоречит норме русского языка, согласно которой страдательные причастия прошедшего време­ ни образуются главным образом от глаголов совершенного вида. Кроме того, при образовании потенциальной формы знато использован суффикс -т~, кото­ рый не характерен и для префиксальных образований от глаголов знать, гнать, звать, брать, драть. Таким образом, инновация знато является собственно ок­ казиональным случаем, не имеющим аналогов в истории русского литературного языка. Вместе с тем подобная форма обнаруживается в диалектах: «в северных и северо-западных говорах распространены безличные предложения со сказуе­ мым, выраженным страдательным причастием на -но, -то, -нось, -тось» [Рус­ ские], что позволяет отнести ее к числу потенциальных.

Примерами потенциальных грамматических форм, имеющих соответствия в древнерусском языке, являются единицы сшед, перешед - краткие действи­ тельные причастия прошедшего времени. Интересно, что данные формы, встречаются в «Поэме Конца» и поэме «Автобус» - произведениях, лишенных древнерусского «колорита», - и, следовательно, внедрение в них архаических форм нельзя расценивать как стилизацию: Позеленевшим, прозревшим глазом / Вижу, что счастье, а не напасть, / И не безумье, а высший разум: / С трона сшед - на четвереньки пасть... («Автобус», с. 418).

Подобные грамматические формы кратких действительных причастий про­ шедшего времени были утрачены: «...в современном языке формы, равной чистой основе, уже нет» [Иванов 1990, с. 360]. В поэмах М.И. Цветаевой фор­ мы сшед, перешед выступают в роли деепричастий.

Словоформы с суффиксом -уч-, применявшемся в древнерусской языковой системе для образования кратких действительных причастий настоящего вре­ мени, встречаются в поэме «Молодец»:

- «Брысь, / Рыси прыскучи, / Лисы шатучи!» («Молодец», с. 335).

Указанные формы, не являясь актуальными для современной языковой сис­ темы, образованы от глаголов прыскать (просторечное значение 'выскаки­ вать, выпрыгивать' [СУ, т. 3, с. 1052]) и шататься. О роли подобных форм писал А.И. Ефимов, указывая, что «формы деепричастий типа толка/очи, гля­ дючи и др. употребляются преимущественно в тех случаях, когда наблюдается стилизация разговорной русской речи или фольклора, а также в речи соответствующих персонажей» [Ефимов 1954, с. 217]. Па наш взгляд, именно в целях стилизации используются деепричастия с суффиксом -уч- и у М.И.

Цветаевой:

потенциальные грамматические формы прыскучи, шатучи встречаются в фольклорной поэме, сюжет которой построен на пересказе русской сказки, а язык отражает богатство народных словооборотов. Последнюю особенность отмечает В. Швейцер, говоря, что в этой поэме поэтесса «надышалась Росси­ ей, русским словом, национальной речью» [Швейцер 1988, с. 431].

Значительная часть потенциальных глагольных форм, существовавших в древней системе языка и ныне утраченных, встречается у М.И. Цветаевой в поэмах, сюжетно не связанных с фольклором и народными мотивами: в «По­ эме Конца», в «Поэме Лестницы», в «Несбывшейся поэме», в поэмах «Пере­ коп», «Автобус». Тем не менее использование подобных форм органично в ав­ торских текстах. Поэтесса возвращает к жизни утраченные грамматические формы, которые помогают в силу своей архаичности создать необычные сло­ весные образы и делают язык ее произведений уникальным.

В поэме «Молодец» встретились примеры потенциальных грамматических форм слов категории состояния, образованных морфолого-синтаксическим способом от кратких форм страдательных причастий прошедшего времени:

Уж плясано, плясано.' / Уж топано, топано! / Все головы - масляные, / Красные, потные («Молодец», с. 295).

Страдательные причастия прошедшего времени образуются только от пере­ ходных глаголов совершенного и несовершенного вида (услышать - услыша­ но, нарисовать - нарисовано). Формы плясано и топано являются примерами отклонения от существующей нормы, поскольку созданы поэтессой от непе­ реходных глаголов несовершенного вида. Так реализуется в авторском тексте возможность заполнения пустующих ячеек в глагольной парадигме. Новые единицы плясано, топано выступают в цветаевской поэме в функции сказуе­ мого, характерной для всех кратких страдательных причастий прошедшего времени. Однако они лишаются свойства данной разновидности причастий на­ зывать признак предмета по действию другого предмета (или лица). С их по­ мощью М.И. Цветаева характеризует состояние окружающей среды, возник­ шее в результате производства некоторого действия.

К единицам, способным передать указанную выше характеристику, отно­ сятся также цветаевские новообразования насказано, поласкано, полюблено, нащучепо, насмеяно (префикс на- в данных примерах выступает в значении 'достижение значительного результата ). Образование страдательных причас­ тий прошедшего времени, перешедших в дальнейшем в слова категории со­ стояния, происходит по аналогии с общеупотребительными формами накуре­ но, надышано, Среди потенциальных грамматических форм мы встречаем лишь один при­ мер потенциальной формы частицы: В Гаммельие собственных мыслей нет, / Только одие чужие («Крысолов», с. 96).

В цветаевской поэме ограничительная частица только одни выступает в преобразованном виде: одне представляет собой древнерусское диалектное новообразование, которое, равно как и местоименная форма one, в X V I I I в.

проникла в литературный язык. В силу того, что реформой 1917-1918 гг. фор­ мы от, одие и т.п. были исключены из литературного языка, одие включается в число потенциальных грамматических форм.

Теперь рассмотрим потенциальные грамматические формы, образованные от окказиональных единиц. Их специфика определяется тем, что все они соз­ даны от лексических окказионализмов. Среди них выделяются грамматиче­ ские формы прилагательных и глаголов.

Потенциальные грамматические формы прилагательных представлены краткими формами цедок, гудок, ливок, веек и синтетическими формами срав­ нительной степени цедче, движче, ливче, гудче. Данные новообразования воз­ никли на базе окказиональных прилагательных, полные формы которых мы определили по кратким, предполагая, что они образовались, согласно тради­ ции, по аналогии с парами крепкий - крепок, краткий - краток.

Таким образом, мы реконструировали вид производящих окказиональных единиц и постарались определить их значение:

*цедкий - ' пропускающий сквозь сито или мелкие отверстия';

*ливкий- 'проскальзывающий, просачивающийся между к.-л. предметами';

*движкий - 'способный к движению', *гудкий - 'громкий, протяжный';

*пловкий~ 'скользящий, рассекающий воду';

*вейкий - 'о ветре, струе воздуха, запахе: слабо льющийся'.

Появление подобных форм, на наш взгляд, объясняется желанием автора по­ ведать читателю о таких признаках предметов, наименование которых отсутст­ вует в русском языке. Привлечение кратких форм призвано продемонстриро­ вать ограниченность существования признака во времени: О, как воздух ливок, / Ливок! Ливче гончей / Сквозь овсы, а скользок! / Волоски - а веек! («Поэма Воз­ духа», с. 141). Использование же синтетических форм компаратива демонстри­ рует, что признак способен проявляться в большей или меньшей степени: О, как воздух гудок, /Гудок, гудче горя /Нового... («Поэма Воздуха», с. 141).

Рассматриваемые нами краткие формы и формы сравнительной степени ок­ казиональных прилагательных могут считаться потенциальными, поскольку они не существуют в языке по причине окказиональности производящих слов, но возможны, так как образованы в соответствии с действующими в русском языке законами формообразования. Таким образом, вероятность создания грамматических форм у окказионализмов демонстрирует подвижность и гиб­ кость грамматической системы.

К потенциальным грамматическим формам, образованным от окказиона­ лизмов, относятся также глагольные формы, а именно: личные формы глагола люлькают, шпажничает, уколыбелю, обопсел, разлоктись, деепричастия сплечившись, поволевав, погиалевав. Наличие у данных новообразований тра­ диционных для языковой системы формантов дает возможность определить их грамматическое значение: уколыбелю - форма изъявительного наклонения, будущего времени, 1 л., ед. ч.; люлькают — форма изъявительного наклонения, настоящего времени, 3 л., мн. ч.; шпажничает - форма изъявительного на­ клонения, настоящего времени, 3 л. ед. ч.; обопсел - форма изъявительного наклонения, прошедшего времени, м. р., ед. ч.; разлоктись - форма повелительного наклонения, 2 л., ед. ч. Восстановив неопределенные формы указан­ ных единиц, предпримем попытку сформулировать значение производящих окказионализмов;

*уколыбелить - 'убаюкать в колыбели';

*люлькать - 'качать в люльке';

*шпаж/шчатъ — 'драться на шпагах';

*обопсеть - 'приобрести самые плохие привычки собаки (презр.У;

*разпоктиться - 'широко раздвинуть локти'.

Данные образования в силу своей окказиональности обладают высокой экс­ прессией, помогают создать яркие словесные образы: Дядька в ножки ей- со­ всем обопсел! /Аж по-пёсьему от страху присел («Царь-Девица», с. 207).

В цветаевских поэмах мы встречаем также такие инновации, как сплечившись (действительное деепричастие совершенного вида, прошедшего време­ ни, образованное от окказионального глагола *сплечиться в значении 'при­ жаться плечами, сблизиться'), поволевав, пошалевав (действительные деепричастия совершенного вида, прошедшего времени, образованные от *поволевать в значении 'некоторое время проявлять волю, поступать как хо­ чется, распоряжаться', * пошалеватъ в значении 'некоторое время своевольни­ чать'): Стоим, сплечившись круто: / Бок в бок, ладонь в ладонь («На красном коне», с. 18). Потенциальные грамматические формы, образованные от окка­ зиональных единиц, демонстрируют как лексические, так и грамматические возможности языка.

Кратко обобщим сказанное. Среди выбранных из поэм М.И. Цветаевой ок­ казиональных грамматических форм обнаруживается 138 потенциальных и лишь 4 собственно окказиональные грамматические формы. Таким образом, первые значительно превышают по количеству последние. Данный факт мож­ но объяснить, с одной стороны, возможностями грамматической системы она более устойчива и «консервативна», чем лексика и словообразование, с другой стороны, склонностью поэтессы к созданию грамматических новооб­ разований с опорой на глубинные потенции русской языковой системы.

Анализ окказиональных грамматических форм показал, что основной при­ чиной их создания стало отсутствие в языке грамматических форм, способных передать необходимое значение, у единиц, которые согласно нормам языка не способны образовывать данные формы. Так появляются сложные словесные образы. Поэтесса использует их для передачи оттенков переживаний лириче­ ской героини. Необычность формы усиливает семантику единицы и обращает на себя внимание читателя. Для М.И. Цветаевой характерно постоянное стремление наиболее точно, выразительно, верно передать многообразие че­ ловеческих чувств: окказиональная грамматическая форма подчинена этой це­ ли и представляет собой словесное воплощение чувств самой поэтессы.

Причиной появления многих потенциальных форм, по-видимому, также становится необходимость лаконично, но вместе с тем информативно емко и доступно выразить мысль. Создание подобных форм позволяет формировать новые смысловые оттенки единиц (например, появление у существительных singularia tantum форм мн. ч. создает значение конкретности).

Языковая система для М,И. Цветаевой ставит «преграды» в выражении эмоций, переживаний, при назывании предметов, явлений. Индивидуальное мировосприятие поэтессы требует передачи мыслей и чувств через иные слова и формы, именно поэтому создаваемые новообразования представляют собой уникальные словесные образы, содержащие новые смыслы. В этом проявляет­ ся тесная связь лексики и грамматики. К тому же в большинстве инноваций прорывается желание автора подчеркнуть личное отношение к предмету речи, дать ему свою глубоко индивидуальную характеристику, оценку.

Для поэтического языка М.И. Цветаевой характерна подчас «захлебываю­ щаяся речь» - наполненная движением, действиями. Как следствие, образова­ ние потенциальных грамматических форм кратких прилагательных и причас­ тий, а также большое количество новообразований среди глаголов.

Лиричность цветаевских поэм, их наполненность эмоциями, безмерность чувств проявляются в создании форм, выходящих за пределы обозначаемого единицей признака (например, потенциальные формы степеней сравнения прилагательных и причастий).

Значительная часть потенциальных грамматических новообразований включает в себя форманты древнерусского происхождения, которые были со временем утрачены, либо форманты, встречающиеся в русских диалектах. Ос­ новное назначение подобных инноваций - служить в целях стилизации поэти­ ческого языка (архаические формы формируют древнерусский колорит) в фольклорных поэмах или для передачи устной народной речи персонажей.

Однако зачастую случаи употребления подобных грамматических форм мы находим в поэмах с современным сюжетом и героями.

Для М.И. Цветаевой Россия существует лишь в тесной взаимосвязи с ее древнейшей историей, и поэтому многим героям подвластен язык прошедших эпох. Этот язык отражает миросозерцание поэтессы, которое уходит корнями в древнерусскую культуру. Народное слово оказывается для автора самым удобным и естественным способом лирического самовыражения.

Для поэзии М.И. Цветаевой в целом характерен подобный лирический син­ кретизм в сочетании современного и архаического в языке.

Необходимость сохранить ритм стиха, обеспечивать рифму являются ско­ рее дополнительными причинами использования потенциальных граммати­ ческих форм. На первое же место всегда выходит семантика новообразования.

Группа потенциальных грамматических форм, образованных от окказио­ нальных единиц, демонстрирует безграничные ресурсы языковой системы:

невозможно даже искусственно составить слова, которые не имели бы грам­ матического значения и форм его выражающих. Появившиеся в поэмах лекси­ ческие окказионализмы, такие, как личные глаголы люлькагот, шпажничает, уколыбелю, обопсел, функционируют в тексте как полноправные общеупотре­ бительные единицы.

В заключение заметим, что художественная значимость окказиональных единиц несомненна, поскольку в основе их создания лежит стремление от­ крыть в слове новые смысловые грани, экономными языковыми средствами создать выразительный образ.



Похожие работы:

«Урокэкскурсия по литературе на тему Героиз м и му жест во народа в творчест ве художник ов Цели урока: Образовательные: показать учащимся высокий патриотизм русских солдат, их мужество, отвагу и o выносливость, их высокую сознательную дисциплину и организованность; вызвать ч...»

«Ларс Кеплер Контракт Паганини Lars Kepler Paganinikontraktet Ларс Кеплер Контракт Паганини Роман Перевод с шведского Елены Тепляшиной издательство астрель УДК 821.113.6-312.4 ББК 84(4шве)-44 К35 Художеств...»

«Рабочая программа по предмету «Изобразительное искусство»ШОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Изучение изобразительного искусства в основной школе представляет собой продолжение начального этапа художественно-эстетического развития лич...»

«СТО ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ МОСКВА ВЕЧЕ 2004 Иванов Г.В., Калюжная Л.С.НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Россия страна литературная Как говорил Василий Розанов: Художественная нация. С анекдотом У нас каждый немного литературный герой и в то же время его автор. Оттого и тема эта литература...»

«Художественный стиль речи Художественный стиль речи  Художественный стиль как функциональный стиль находит применение в художественной литературе, которая выполняет образно-познавательную и идейно-эстетическую функции. Чтобы понять особенности художественного способа познания действительности, мышления, опреде...»

«№ 10 СОДЕРЖАНИЕ: ПРОЗА Марат ШАФИЕВ. Рассказы 36 Гюльшан ТОФИГГЫЗЫ. Рассказы 84 Бен ДЖЕЛЛУН ТАХАР. Отрывок из романа 118 ПОЭЗИЯ Елизавета КАСУМОВА. Стихи 30 Ирина ЗЕЙНАЛЛЫ. Стихи 43 Вера ВЕЛИХАНОВА. Стихи 80...»

«Кэрол Мортимер Рыжеволосый ангел Серия «Любовный роман – Harlequin», книга 209 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3944275 Рыжеволосый ангел: роман / Пер. с англ. А.А. Ильиной.: Центрполиграф; Москва; 2012 ISBN 978-5-227-03588-2 А...»

«Низами Гянджеви СЕМЬ КРАСАВИЦ Перевод с фарси – В. Державина НАЧАЛО ПОВЕСТВОВАНИЯ О БАХРАМЕ Тот, кто стражем сокровенных перлов тайны был, Россыпь новую сокровищ в жемчугах раскрыл. На весах небес две чаши есть. И на одной Чаше —.камни равновесья, жемчуг — на др...»

«Делёз—Гваттари. Анти-Эдип Удовольствие: политический вопрос Фредрик джеймисон Перевод с английского Евгении Вахрушевой по изданию: доктор наук, именная профессура © Jameson F. Pleasure: A Political Уильяма Лейна программы изучения Issue // The Ideologies of Theory. литературы романтизма Университета N.Y.;...»

«УДК 821.111-312.9 ББК 84(4 Вел)-44 А15 Dan Abnett DOCTOR WHO: THE SILENT STARS GO BY Печатается с разрешения Woodlands Books Ltd при содействии литературного агентства Synopsis. Дизайн обложки Виктории Лебедевой Перевод с английского Елены Фельдман Абнетт, Дэн. А15 Доктор Кто: Безмолвных звезд движение: [роман] / Дэн Абнетт; пер....»

«Лев Николаевич ТОЛСТОЙ Полное собрание сочинений. Том 39. Статьи 1893–1898 Государственное издательство «Художественная литература», 1956 Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта «Весь Толстой в один клик»Орга...»

«Ксения Медведевич Кладезь бездны Серия «Страж Престола», книга 3 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9811523 Ксения Медведевич. Кладезь бездны: АСТ; Москва; 2014 ISBN 978-5-17-082...»

«Литературно-художественный и общественно-политический журнал МИНИСТЕРСТВО ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ КОММУНИКАЦИЯМ, РАБОТЕ Учредители: С ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ И ДЕЛАМ МОЛОДЕЖИ КБР СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ КБР Г...»

«Пояснительная записка Музыка один из ярких и эмоциональных видов искусства, наиболее эффективное и действенное средство воспитания детей. Она помогает полнее раскрыть способности ребёнка, ра...»

«УДК 821.111(73) ББК 84 (7Сое) Х35 Серия «Очарование» основана в 1996 году Susan Gee Heino PASSION AND PRETENSE Перевод с английского Т.Н. Замиловой Компьютерный дизайн Г.В. Смирновой Печатается с разрешения издательства The Berkley Publishing Group, a member of Penguin Group (USA) Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. Хейно,...»

«УДК 821.111-31(73) ББК 84(7Сое)-44 Х 68 Серия «Очарование» основана в 1996 году Elizabeth Hoyt DUKE OF MIDNIGHT Перевод с английского Н. Г. Бунатян Компьютерный дизайн Г. В. Смирновой В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc. Печатается с разре...»

«Программа по изобразительному искусству Пояснительная записка Данная программа составлена на основе Федерального Государственного Образовательного стандарта (II) начального общего образования, примерной основной образовательной программы образовательного учреждения. Начальная школа и на основе программы общеобразо...»

«№5 КАЗАХСТАНСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ Журнал — лауреат высшей общенациональной премии Академии журналистики Казахстана за 2007 год Главный редактор В. Р. ГУНДАРЕВ Редакционный совет: Р К. БЕГЕМБЕТОВА (зам. главного редактора...»

«№9 КАЗАХСТАНСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ Журнал — лауреат высшей общенациональной премии Академии журналистики Казахстана за 2007 год Главный редактор В....»

«© 2004 г. Н.А. РОМАНОВИЧ, В.Б. ЗВОНОВСКИЙ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ О НАРКОТИЗМЕ: ОПЫТ РЕГИОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ РОМАНОВИЧ Нелли Александровна кандидат социологических наук, директор Института общественного мнения Квалитас (Воронеж). ЗВОНОВСКИЙ Владимир Борисович к...»

«ОООП «Литературный фонд России» Ростовское региональное отделение Союз писателей России Ростовское региональное отделение Союз российских писателей Ростовское региональное отделение Литературно-художественный альманах Юга России «Д...»

«Георгий Науменко Все тайны подсознания. Энциклопедия практической эзотерики Все тайны подсознания. Энциклопедия практической эзотерики: АСТ, Астрель; М.; 2009 ISBN 978-5-17-057383-7, 978-5-271-22749-3 Аннотация Книга рассказывает о трансперсональных переж...»

«Николай Равенский Как читать человека. Черты лица, жесты, позы, мимика Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=298402 Как читать человека. Черты лица, жесты, позы, мим...»

««ЛКБ» 1. 2010 г. Литературно-художественный и общественно-политический журнал МИНИСТЕРСТВО ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ КОММУНИКАЦИЯМ, РАБОТЕ Учредители: С ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ И ДЕЛАМ МОЛОДЕЖИ КБР СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ КБР Глав...»

«Сура Юсуф (1-19 аяты) Сура «Юсуф» Именем Аллаха Милостивого Милосердного (1) Алиф лам ра. Это знамения книги ясной. (2) Мы ниспослали ее в виде арабского Корана, может быть, вы уразумеете! (3) Мы расскажем тебе луч...»

«Диана Ольховицкая Как влюбить в себя воина. Мечты и планы Серия «Как влюбить в себя воина», книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5957076 Как влюбить в себя воина. Мечты и планы: Роман: Альфа-книга;...»

«Виктор Борисович Шкловский Повести о прозе. Размышления и разборы вычитка, fb2 Chernov Sergey http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183160 Виктор Шкловский. Избранное в двух томах. Том 1: Художественная литература; М...»





















 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.