WWW.PDF.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Разные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

«ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ И ПИСЕМ Ф. М. Д О СТО ЕВСКИ М. Портрет работы В. Г. Перова. 1 8 7 2 г. Государственная Третьяковская галерея (М о ск в а ). ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШ ...»

-- [ Страница 1 ] --

Ф.М.ЛОСТОЕВСКИЙ

ПОЛНОЕ

СОБРАНИЕ

СОЧИНЕНИЙ

И ПИСЕМ

Ф. М. Д О СТО ЕВСКИ М.

Портрет работы В. Г. Перова. 1 8 7 2 г.

Государственная Третьяковская галерея (М о ск в а ).

ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

(ПУШ КИНСКИЙ ЛОМ)

РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

Ф.М.ДОСТОЕВСКИЙ

ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ

СОЧИНЕНИЙ И ПИСЕМ

В ТРИДЦАТИ ПЯТИ ТОМАХ

2-Е ИЗДАНИЕ,

ИСПРАВЛЕННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ

ПРОИЗВЕДЕНИЯ

ТОМА 1—17 Санкт-Петербург «НАУКА»

Ф.М.ЛОСТОЕВСКИЙ

ТОМ ПЕР ВЫЙ

БЕЛН Ы Е ЛЮ ДИ

П О В ЕС Т И И РАССКАЗЫ

1 8 4 4 — 1846 @ Санкт-Петербург «НАУКА»

У Д К 8 2 1.1 6 1.1 Б Б К 8 4 (2 Р о с = Р у с )1 Д 70

РЕД А К Ц И О Н Н А Я КО Л Л ЕГИ Я П ЕРВО ГО И ЗД А Н И Я:

В. Г. Б азанов (главный редактор),. В. Виноградову Ф. Я. П рийм а, Г. М. Ф ридлен дер (заместитель главного редактора), М. В. Х р а п чен ко

Текст подготовили и примечания составили:

Т. Я. О рн ат ская, Г. М. Ф р и длен дер Редактор 1-го тома Г. М. Ф ри длен дер

РЕД А К Ц И О Н Н А Я К О Л Л ЕГИ Я ВТО РО ГО И ЗД А Н И Я:

В.. Б агно (главный редактор), Я. Б ит ю гова, Я. Ф. Б у дан ова, В. Д. Рак, Я. Д. Я ку бович Тексты подготовили, примечания исправили и дополнили:

/С. Б а р ш т, С. В. Б ер езк и н а, Я. Р. З а б о р о в, Я. К аьиурников, Я. Кравчуку Т. Я. О рнат ская, В. Д. Рак, В. Т о и чки н а Редактор 1-го тома В. Д. Р ак Контрольный рецензент Я. Б ит ю гова И зд а н о при финансовой п о дд ер ж ке Ф едерального аген т ст ва по печат и и массовым ком м уникациям в рамках Ф едеральн ой ц елевой программы «К ул ьт у р а Р о сси и ( 2 0 1 2 — 2 0 1 8 г о д ы )»

© К. А. Барпгг, С. В. Березкина, П. Р. З а ­ боров, Н. А. Кашурников, И. А. Кравчук, Т. И. Орнатская, В. Д. Рак, А. В. Тоич­ кина, составление, подготовка текстов, примечания, 2 0 1 3 © Российская Академия наук, 2 0 1 3 IS B N 9 7 8 - 3 - 0 2 - 0 3 8 2 8 9 - 3 (т. 1) © Редакционно-издательское оформление.

IS B N 9 7 8 - 3 - 0 2 - 0 3 8 2 8 8 - 6 Издательство «Н аука», 2 0 1 3 О Т РЕДАКЦ И И 1 Каждая эпоха, каждое десятилетие читают произведения Ф. М. Достоевского своими глазами и воспринимают их в свете своих мировоззренческих, философских и религиозных, литератур­ ных и художественных, и иных представлений. Каждому времени нужны свои издания, откликающиеся на современные тенденции осмысления творческого наследия писателя. Новое академическое Полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского в 35 томах (да­ лее: А к ад. П С С 2), предпринимаемое Институтом русской литера­ туры (Пушкинский Дом) как исправленное и дополненное изда­ ние выпущенного Институтом в 1 9 7 2 — 1 9 9 0 гг. Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского в 3 0 томах (далее: А к а д. /7С С ), вызвано к жизни резкой сменой читательских и научно-исследова­ тельских интересов и приоритетов в условиях коренным образом преобразившейся в стране после 1991 года идеологической и куль­ турной обстановки. В этом качестве А к а д. П С С 2 становится оче­ редным, необходимым звеном в истории эдиционного освоения на­ следия Достоевского.

Достоевский сам положил начало изданию своих сочинений.

Первое двухтомное издание их, в которое вошли ранние повести и рассказы 1 8 4 6 — 1859 гг., было осуществлено под его наблюдени­ ем в 1 8 6 0 г. московским книгоиздателем Н. А. Ооновским.1 Через несколько лет, в 1 8 6 5 — 1 870 гг., в Петербурге вышло «Полное собрание сочинений» Достоевского, выпущенное Ф. Т. СтелловВступительная статья включает текст (с опущением нескольких начальных идеологических абзацев) одноименной статьи, открывавшей первое академическое Полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского (автор Г. М. Ф ридлендер), и дополнения редколлегии второго издания, излагающие его цели и особенности.

2 Достоевский Ф. М. Сочинения. М.: И зд. Н. А. Ооновского, 1 8 6 0.

Т. 1— 2.

ским.3 В отличие от первого издания в него вошли произведения Достоевского, написанные до 1 8 6 6 г. (включая романы «Преступ­ ление и наказание» и «И грок»). Для обоих названных изданий автор просматривал текст и вел над ним творческую работу. Тем не менее в оба издания проникли многочисленные типографские погрешности и опечатки. Особенно много их в издании Стелловского — «спекулянта» и «ровно ничего не понимающего издателя», по характеристике самого Достоевского (см. письмо к А. А. Кор­ вин -Круковской от 17 июня 1 8 6 6 г. — А к а д. /7СС. Т. 2 8, кн. 2.

С. 159). Писатель был вынужден продать Стелловскому право на издание своих сочинений против воли, из-за тяжелых матери­ альных условий, в которых он оказался в 1865 г. после смерти старшего брата М. М. Достоевского и прекращения журнала «Эпоха».4 После 1870 г. Достоевский выпускал свои романы отдельными изданиями, внося при этом в текст поправки по сравнению с жур­ нальными их публикациями, но приступить к изданию нового со­ брания сочинений ему уже не удалось. Первое полное собрание сочинений Достоевского, куда — наряду с произведениями, вклю­ ченными в издание Стелловского, — вошли романы и повести, написанные после завершения этого издания, «Дневник писателя», избранные письма (а из ранних произведений 1 8 4 0 — 1850-х го­ дов, не входивших в издание Стелловского, также рассказы «Р о ­ ман в девяти письмах» и «Ползунков» и стихотворение «Н а евро­ пейские события в 1854 году»), вышло посмертно в четырнадцати томах в 1 8 8 2 — 1883 гг.5 Оно было подготовлено вдовой писателя А. Г. Достоевской при участии его друзей — историка литерату­ ры О. Ф. Миллера и критика H. Н. Страхова. Выход этого пер­ вого посмертного издания сочинений явился крупным событием в истории собирания и изучения наследия Достоевского. Оно впер­ вые объединило в своем составе все основные его художественные произведения, изданные при жизни, и тем самым дало читателю возможность составить целостное впечатление о его творческом пути.

Наряду с художественными произведениями в посмертное издание 3 Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч, / Вновь просмотренное и доп. самим автором издание. СПб.: Изд. Ф. Стелловского, 1865— 1870.

Т. 1— 4.

4 См.: Паншев H. В. 1) Из записок библиофила: (О прижизненных изданиях Ф. М. Достоевского // Достоевский и современность: Тезисы выступлений на «Старорусских чтениях 1991 г.». Новгород, 1992. 4.1.

С. 103— 109; 2) Достоевский в изданиях Стелловского // Там же. Ч. 2.

С. 108— 112; 3) О прижизненных изданиях Ф. М. Достоевского // Вол­ га. 1996. № 8 / 9. С. 9 5 — 112.

5 Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч. СПб.: Изд. А. Г. Достоев­ ской, 1882— 1883. Т. 1— 14.

были включены, как уже упоминалось выше, «Дневник писателя»

и образцы более ранней публицистики Достоевского 1 8 6 0 -х гг.

(объявления об издании журнала «Время»).

Опубликованные А. Г. Достоевской в первом томе посмертно­ го издания обширный свод писем писателя и отрывки из его за­ писной книжки 1 8 8 0 — 1881 гг., а также предпосланные этому тому «Материалы для жизнеописания Достоевского» (до 1861 г.) О. Ф. Миллера и продолжающие их «Воспоминания о Ф. М. Д о ­ стоевском» H. Н. Страхова явились надолго основой для биогра­ фов Достоевского и до сих пор сохраняют свое значение первоис­ точника.

Тем не менее посмертное издание не ставило (да еще и не могло ставить) задачи всестороннего критического изучения текс­ та, исправления погрешностей прижизненных изданий сочинений Достоевского.

Последующие дореволюционные издания полного собрания со­ чинений Достоевского в текстологическом отношении основыва­ лись на издании 1 8 8 2 — 1883 гг., повторяя его состав (за исклю­ чением не входивших в них писем, отрывков из записной книжки и других материалов биографического порядка), и отличались от него лишь новыми типографскими опечатками.

Специального упо­ минания из их числа заслуживают лишь шестое (юбилейное) из­ дание6 и последнее из дореволюционных изданий, осуществленное издательством «Просвещение».7 В состав первого из названных изданий А. Г. Достоевской были включены фрагмент из неопубли­ кованной в то время «Исповеди Ставрогина» (« У Тихона») и от­ рывки из записных тетрадей к «Бесам» (т. 8 ). В последних двух томах издания 1911— 1918 гг., выпущенных уже после революции, Л. П. Гроссман суммировал результаты начатой им и другими ис­ следователями (В. Л. Комаровичем, В. К. Астровым-Савеловым) в последние предоктябрьские годы работы над изучением исто­ рии текста отдельных художественных произведений («Двойни­ ка», «Неточки Незвановой» и др.) и над определением авторства Достоевского в отношении анонимных статей, напечатанных во «Времени» и в других журналах. Выход этих томов не разрешил важнейших проблем текстологии Достоевского, но остро поставил вопрос о необходимости пересмотра старых традиций и о буду­ щей подготовке издания сочинений писателя на новой научной основе.

Первое издание сочинений Достоевского, подготовленное на подобной основе, было осуществлено Б. В. Томашевским и К. И. Х а Д ост оевский Ф. М. Поли. собр. соч. И зд. 6 -е. С П б.: И зд.

А. Г. Достоевской, 1 9 0 4 — 1 9 0 6. T. 1— 14.

7 Д ост оевский Ф. М. Поли. собр. соч. С П б.; П г.: Просвещение, 1911— [1 9 1 8 ]. Т. 1— 2 3.

лабаевым в 1 9 2 6 — 1930 гг.8 К этому времени в С С С Р были вы ­ работаны принципы научной подготовки текста и был накоплен значительный опыт критического издания классиков. Задуманное вначале редакторами как собрание лишь одних художественных произведений, оно включило позднее в свой состав также «Д нев­ ник писателя» и критически проверенный свод журнальных ста­ тей, заметок и фельетонов. Параллельно с изданием сочинений Достоевского было начато полное четырехтомное комментирован­ ное издание его писем под редакцией А. С. Долинина, завершен­ ное в 1959 г.9 К началу 1 9 7 0 -х гг. издание сочинений Достоевского под ре­ дакцией Томашевского и Халабаева и четырехтомник его писем под редакцией Долинина оставались лучшими в текстологическом отношении, наиболее полными и совершенными изданиями худо­ жественного и эпистолярного наследия писателя. Все же и они бы­ ли далеки от полноты. В то время, когда Б. В. Томашевский при­ ступил к работе над изданием 1 9 2 6 — 1930 гг., рукописное насле­ дие Достоевского было изучено и опубликовано лишь частично и в указанной области предстояла еще большая работа. Это заста­ вило Б. В. Томашевского с самого начала сознательно отказаться от обращения к рукописям и ограничиться печатными источника­ ми текста; отступления от этого правила были сделаны лишь для главы из «Бесов» «Исповедь Ставрогина» (« У Тихона»), двух фрагментов — из «Записок из Мертвого дома» и «Дневника пи­ сателя», не публиковавшихся при жизни писателя. Огромное ру­ кописное наследие Достоевского осталось, таким образом, за пре­ делами издания. Оно не нашло отражения и в разделе вариантов (ограниченном лишь разночтениями печатных изданий). Недоста­ точная изученность к началу 1 9 3 0 -х гг. журналов Достоевского и спорность тогдашних методов атрибуции анонимных статей заста­ вили Б. В. Томашевского воздержаться от включения в состав из­ дания также тех журнальных статей Достоевского, принадлеж­ ность которых писателю не могла быть в то время строго дока­ зана.

Р яд отдельных ценных исправлений и уточнений к изданию сочинений под редакцией Томашевского и Халабаева был сделан для текста художественных произведений Достоевского в поздней­ шем десятитомном собрании сочинений, осуществленном Государ­ ственным издательством художественной литературы в 1 9 5 6 — 8 Д ост оевский Ф. М. Поли. собр. художественных произведений / П од ред. Б. Томашевского и К. Халабаева. М.; Л.: Госиздат, 1 9 2 6 — 1 9 3 0. T. 1— 13. З а гл. т. 11— 12: «Дневник писателя»; т. 13: Статьи.

9 Д ост оевский Ф. М. Письма / П о д ред. и с примеч. А. С. Д о ­ линина. М.; Л.: Госиздат; A cadem ia; Гослитиздат, 1 9 2 8 — 1 9 5 9. T. 1— 4.

1958 гг.101 Задуманное как издание основных, наиболее читаемых произведений Достоевского и рассчитанное на широкого читателя, оно в текстологическом отношении было, естественно, также осно­ вано лишь на печатных источниках и не претендовало на полноту.

Тем не менее при его подготовке была проделана новая солидная текстологическая работа. Кроме того, в отличие от издания 1926— 1930 гг. (которое содержало лишь текстологический комментарий) десятитомник Гослитиздата явился первым опытом издания тек­ стов Достоевского, снабженных систематическим, хотя и сжатым, историко-литературным и реальным комментарием.

Как свидетельствует сделанный обзор основных изданий сочи­ нений Достоевского, вышедших до 1 9 7 0 -х гг., ни одно из них не преследовало цели объединить в своем составе его печатное и ру­ кописное наследие. Между тем, как было отмечено выше, уже вскоре после смерти писателя начали появляться первые публика­ ции отдельных страниц его рукописного наследия, подготовленные А. Г. Достоевской.1 Объем и число таких публикаций до 1917 г.

были незначительны. Но после того как по постановлению Совет­ ского правительства те рукописи Достоевского, которые до этого находились в частных руках и практически были недоступны ис­ следователям, перешли в государственные архивохранилища, поло­ жение резко изменилось. Уже в 1919— 1923 гг. были изданы пол­ ный текст ненапечатанной главы из «Бесов» («Исповедь Ставрогина»), план романа «Житие великого грешника» и другие ценные рукописные источники текста.12 В 1 9 2 0 — 1930-е гг. И. И. Гливенко, П. Н. Сакулиным, Н. Ф. Бельчиковым, В. Л. Комаровичем, А. С. Долининым, Е. Н. Коншиной и другими исследователя­ ми были напечатаны черновые материалы к важнейшим художест­ венным произведениям Достоевского, многочисленные страницы его записных тетрадей и книжек.13 Часть этих материалов по мере 10 Достоевский Ф. М. Собр. соч.: В 10 т. / Под общ. ред. Л. П. Гросс­ мана,. С. Долинина и др. М.: Гослитиздат, 1 9 5 6 — 1 9 5 8.

11 Кроме названного выше первого тома посмертного Полного собра­ ния сочинений Ф. М. Достоевского ( 1 8 8 3 ), рукописные материалы Д о ­ стоевского публиковались в журналах: Северный вестник. 1 8 9 1. № 11;

Новый путь. 1 9 0 4. № 1— 2 ; Былое. 1 9 0 7. № 8 ; и др.

12 С м.: Гроссман Л. П. Библиотека Достоевского. О десса, 1 9 1 9 ; Д о ­ кументы по истории литературы и общественности / Центрархив Р С Ф С Р.

М., 1 9 2 2. Вып. 1. Ф. М. Достоевский; Достоевский: Статьи и материа­ лы / П од ред. А. С. Долинина. П б.: М ы сль, 1 9 2 2. С б.

1; Недра:

Л ит.-худож. сборники. М.: Новая М осква, 1 9 2 3. Кн. 2 ; и др.

13 См.: Рукописные варианты романа «Подросток» / Сообщ. В. Л. К омарович // Начала. 1 9 2 2. № 2. С. 2 1 7 — 2 3 0 ; Dostojewski F. М. Die U rgestalt der Brder Karamasoff: Dostojewskis Quellen, Entwrfe und F ra g ­ mente / Erlutert von W. Komarowitsch. M nchen, 1 9 2 8 ; И з архива Ф. M. Достоевского: Преступление и наказание: Неизданные материаих публикации переводилась на иностранные языки и вошла в широкий международный научный обиход.14 Однако издания этих материалов осуществлялись в разное время и принципы (а также качество) их подготовки были весьма различны, что создавало се­ рьезные трудности для исследователей, к ним обращавшихся. Как свидетельствует анализ названных изданий, ни одно из них не могло считаться полным, не давало последовательного чтения всех слоев известного нам рукописного материала, относящегося к тому или другому из романов Достоевского (и, таким образом, не отра­ жало всего хода творческой работы над ним).

Параллельно с работой нескольких поколений советских ис­ следователей над расшифровкой и изданием рукописного наследия Достоевского В. В. Виноградовым и Л. П. Гроссманом была под­ вергнута новому дополнительному изучению журнальная проза Достоевского и было установлено его авторство для ряда анонимных статей и заметок, не входивших в прежние издания.1 В 1957 г.

вышло полное описание рукописей Ф. М. Достоевского, находя­ щихся в государственных — центральных и местных — архивах С С С Р, составленное группой источниковедов-архивистов под ре­ дакцией В. С. Нечаевой.16 Новый этап в работе над выявлением, расшифровкой и комментированием материалов Достоевского со­ ставила работа, проведенная в 1950— 1960-е гг. редакцией «Литера­ турного наследства», подготовившей ценные публикации черновых материалов Достоевского к «Подростку»,17 записных книжек и лы / Подгот. к печати И. И. Гливенко. М.; Л.: Г И Х Л, 193 1 ; И з архи­ ва Ф. М. Достоевского: Идиот: Неизданные материалы / Р ед.

П. Н. Сакулина и Н. Ф. Бельчикова. М.; Л.: Г И Х Л, 1931; Ф. М. Д о ­ стоевский: Материалы и исследования / П о д ред. А. С. Долинина.

Л.:

И зд -в о А кад. наук С С С Р, 1 9 3 5 (материалы к «Бесам» и «Братьям К а ­ рамазовым»); Записные тетради Ф. М. Достоевского / Подгот. к печа­ ти Е. Н. Коншиной; Коммент. Н. И. Игнатовой и Е. Н. Коншиной. М.;

Л.: A cadem ia, 1 9 3 5 (материалы к «Б есам »).

14 Ещ е в 1 9 2 0 — 1 9 3 0 -х гг. многие из них были опубликованы на не­ мецком языке издательством Пипер. Позднее появились французские и американские издания тех же материалов.

15 С м.: Гроссман Л. П. 1) Семинарий по Достоевскому. М.; П г.:

Г И З, 1 9 2 2. С. 8 2 — 9 2 ; 2 ) Ж изнь и труды Ф. М. Достоевского. М.;

Л.: A cadem ia, 1 9 3 5. С. 2 2 1, 2 3 1 — 2 3 2, 3 4 6 ; Виноградов В. В. П роб­ лема авторства и теория стилей. М.: Гослитиздат, 1 9 6 1. С. 4 8 7 — 611.

16 Описание рукописей Ф. М. Достоевского / Б -к а С С С Р им.

В. И. Ленина; Центр, гос. архив литературы и искусства С С С Р ; И н -т русской литературы / П од ред. В. С. Нечаевой. М., 1 9 5 7.

17 Ф. М. Достоевский в работе над романом «Подросток»: Творче­ ские рукописи / П убл. и коммент. А. С. Долинина. М.: Н аука, 1 9 6 5.

(Литературное наследство. Т. 7 7 ).

тетрадей писателя,18 фрагментов художественных и публицистиче­ ских произведений, новонайденных и забытых писем.19 Отдельные ценные публикации автографов Достоевского (а после завершения четырехтомного собрания писем под редакцией А. С. Долинина так­ же и писем, оставшихся неизвестными к моменту окончания этого издания и не вошедших в него) появились в тот же период и за рубежом.20 Все это подготовило необходимые предпосылки для осуществления академического полного собрания сочинений Д о ­ стоевского, над которым работа началась в 1965 г.

Явившись первым собранием сочинений Достоевского, подго­ товленным на основе критического изучения всех выявленных ко времени работы над ним источников текстов, печатных и рукопис­ ных, и представив в своем составе все известное художественное, публицистическое и эпистолярное наследие писателя, А к ад. П С С стало одним из высших достижений российского литературоведе­ ния, «предметом законной гордости Пушкинского Дома, всей на­ шей академической литературной науки».21 Своим появлением в полном составе оно выполнило важнейшую общественную и куль­ турную задачу окончательного, бесповоротного разрушения загра­ дительной стены отчуждения одного из величайших гениев рус­ ской литературы от его читателей, упорно воздвигавшуюся после 1917 г. и капитально укрепленную на исходе 1 9 4 0 -х гг.22 ревни­ 18 Неизданный Достоевский: Записные книжки и тетради 1 8 6 0 — 188 1 гг. М.: Наука, 197 1. (Литературное наследство. Т. 8 3 ).

19 Ф. М. Достоевский: Новые материалы и исследования. М.: Наука, 1 9 7 3. (Литературное наследство. Т. 8 6 ). C. J 1 — 152.

20 Русский литературный архив. Н ью -Й ор к, 1 9 5 6. С. 5 9 — 81 (от­ рывок из наборной рукописи «Записок из Мертвого д ом а»); O xford Slavonic Papers. 1 9 6 0. V o l. 9. P. 6 4 — 6 5 (письмо Достоевского к неу­ становленному лицу от 5 декабря 1 8 6 3 г.) ; Sbormk Nrodm ho M uzea v P raze. 1 9 6 2. Sv. 7,. 4. S. 2 2 0 — 2 2 3 (пять писем Достоевского к Н. П. Вагнеру 1 8 7 5 — 1 8 7 7 г г.); Literm e archiv. P rah a, 1 9 6 7. R. 2.

S. 9 8 (письмо Достоевского к Н. П. Вагнеру от 17 января 1 8 7 7 г.);

и др.

21 Скатов H. Н. Вместо предисловия // P ro memoria: Памяти акад.

Г. М. Фридлендера (1 9 1 5 — 1 9 9 5 ). С П б., 2 0 0 3. С. 7.

22 В ноябре 1 9 4 6 г. было отмечено статьями во многих центральных и областных газетах 125-летие со дня рождения Достоевского, а с нача­ ла 1 9 4 7 г. как реакция на проявление обществом любви и уважения к неугодному писателю развернулась кампания по его дискредитации, о которой дают представление, например, следующие публикации: В о л ­ ков Л. А. О преподавании литературы в вузах II Известия. 1 9 4 7. 31 янв.

(протест против включения романа «Б есы » в программу по литературе для учительских институтов); Пот апов К. Институт, оторванный от жизни // Правда. 1 9 4 7. 18 июля (об исследовании Л. П. Гроссмана «О бр аз Раскольникова в мировой литературе»); З аславский Д. Против идеализации реакционных взглядов Достоевского // Культура и жизнь.

телями коммунистической идеологии. Своей фундаментальностью оно, с выхода первого тома, завоевало широкое признание как текстологическая и комментаторская база общих и частных иссле­ дований творчества Достоевского, проводимых в рамках самых разных литературоведческих интересов и направлений. В научных работах, в том числе публикуемых под эгидой Международного общества Достоевского, и в разнообразных массовых изданиях произведений писателя в качестве источника текстов используется именно А к а д. П С С или изданное Пушкинским Домом на его ос­ нове в 1 9 8 8 — 1 9 9 6 гг. Собрание сочинений Ф. М. Достоевского в 15 томах,23 в котором были учтены накопившиеся ко времени его выхода уточнения, исправления и дополнения, в том числе устра­ нены или по крайней мере смягчены вынужденные идеологические напластования, резко диссонирующие с подлинной научной исто­ рико-литературной оценкой творчества великого писателя. Уже че­ тыре десятилетия А к ад. П С С успешно выполняет свои научные и просветительские функции и при взвешенной его корректировке и дополнении будет еще долгое время востребованным и специали­ стами литературоведами, и обществом. Необходимая его актуали­ зация применительно к новым общественным и культурным усло­ виям поставлены главными целями предпринимаемого издания А к ад. П С С 2.24 1 9 4 7. 2 0 дек. С. 3 — 4 ; Против идеализации творчества Достоевского:

(Н а заседании Кафедры русской литературы Ленинградского универси­ тета) // Ленингр. правда. 1 9 4 8. 2 0 янв.; Ермилов В. В. Против реакци­ онных идей в творчестве Ф. М. Достоевского: Стенограмма публичной лекции, прочитанной в Центральном лектории Общества в М оскве. М.:

П равда, 1 9 4 8. (В сесою з. о-во по распространению политич. и науч. зна­ ний). О б этой кампании см.: Туниманов В. А. Дон И ск о з // Д оли­ нин А. С. Достоевский и другие: Статьи и исследования о русской клас­ сической литературе. Л., 1 9 8 9. С. 2 1 — 2 6 ; Якубович И. Д. Достоевский в Пушкинском Доме // Д, Материалы и исследования. Т. 18. С. 1 0 — 11.

23 Д ост оевский Ф. М. Собр. соч.: В 15 т. / А кад. наук С С С Р ;

Р о с. А кад. наук, Институт русской литературы (Пушкинский Д о м ). Л.;

С П б.: Наука, 1 9 8 8 — 1 9 9 6. Далее: А ка д. Собр. соч. ( 1 5 ).

24 Опубликованные в печати основные положения проекта Концеп­ ции второго академического издания Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского и Инструкция по его подготовке вызвали резкую критику оппонентов, предлагавших издавать радикально новое Полное собрание сочинений на принципах, во многом отличных от лежащих в основе А кад. П С С. В той ее части, которая не разрушала замысла А кад. П С С 2, эта критика была учтена при доработке и последующей корректировке названных документов. С м.: Багно В.., Рак В. Д.

О втором издании Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского // Р Л. 2 0 0 9. № 3. С. 6 0 — 6 8 ; Вет ловская В.., Тихомиров Б. Н.

О б академическом Полном собрании сочинений Ф. М. Достоевского (и зд. 2 -е, исправленное и дополненное) II Т ам же. С. 6 9 — 7 3 ; Будано­

Основными задачами А код. П С С 2, как и А к ад. П СС, являются:

— публикация на основе всех имеющихся источников полного корпуса критически установленных, научно проверенных художест­ венных, критических, публицистических, эпистолярных и иных (не­ реализованные замыслы, оставшиеся в планах и набросках, запис­ ные тетради, дарственные надписи и пр.) текстов Достоевского;

— восстановление истории каждого текста посредством публи­ кации всех сохранившихся материалов, к нему относящихся (планы, конспекты, подготовительные записи, черновые наброски, разные редакции, варианты рукописей и прижизненных изданий и пр.);

— научное комментирование текстов.

А кад. ПСС2 продолжает осуществленное коллективом А кад. ПСС историко-литературное изучение творческого наследия Достоевско­ го, что предполагает, с одной стороны, проведение углубленных научных исследований вопросов, не получивших освещения в достоевсковедении, и с другой — критический учет и отражение разнообразных дополнений и уточнений, введенных в научный обо­ рот после выхода отдельных томов А к ад. П С С и его завершения, исправление выявленных неточностей, ошибок и иных вкравшихся, к сожалению, погрешностей. Сведения подобного рода накопились и продолжают умножаться в достоевсковедческих исследовательских и справочных изданиях Пушкинского Дома,25 Международного26 и Российского27 обществ Достоевского, Ф онда Достоевского,28 ва Н. Ф. К спорам о втором издании Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского // Т ам же. 2 0 1 0. № 2. С. 3 2 — 4 0.

25 Достоевский: Материалы и исследования / А кад. наук С С С Р ;

Р о с. А кад. наук, Институт русской литературы (Пушкинский Д о м ). Л.;

С П б.: Наука, 1 9 7 4 — 2 0 1 0. T. 1— 19 (издание продолжается); Летопись жизни и творчества Ф. М. Достоевского: В 3 т. / Институт русской ли­ тературы (Пушкинский Д ом ) Р о с. А кад. наук; П од ред. Н. Ф. Будано­ вой и Г. М. Фридлендера. С П б.: Академический проект, 1 9 9 3 — 1 9 9 3 ;

Библиотека Ф. М. Достоевского: Опыт реконструкции, науч. описание / Р о с. А кад. наук, Институт русской литературы (Пушкинский Д о м );

О тв. ред. Н. Ф. Буданова. С П б.: Наука, 2 0 0 5.

26 Dostoevsky Studies: T h e Journal of the International Dostoevsky Soci­ ety. 1 9 8 0 — 1 9 8 8. V ol. 1— 9 ; new ser. 1 9 9 3 — 1 9 9 8. V o l. 1— 6 ; new ser.

1 9 9 8 — 2 0 0 9. V ol. 2 — 13 (издание продолжается); D ostoevsky M on o­ graphs: A Series of the International Dostoevsky Society. 2 0 0 8 —. V ol. 1—.

27 Достоевский и мировая культура: Альманах / О -в о Достоевского;

Лит.-мемориал, музей Ф. М. Достоевского в С.-П етербурге. С П б.; М., 1 9 9 3 — 2 0 1 2. № 1— 2 9. (И здан ие продолжается).

28 Ф. М. Достоевский в современном мире: Материалы между­ народного симпозиума (М о ск ва, 2 0 0 1 ). М.: И Н И О Н Р А Н, 2 0 0 2 (Л и ­ тературоведческий журнал; № 1 6 ); Русская словесность в мировом куль­ турном контексте. 1) Международный конгресс, М осква, 1 4 — 19 декабря 2 0 0 4 г. Материалы / Ф онд Достоевского. М., 2 0 0 4 ; 2 ) Международ­ ный симпозиум, 2 -й, М осква, 1 5 — 18 декабря 2 0 0 6 г. И зб р. доклады других отечественных29 и зарубежных30 организаций и индивиду­ альных ученых, в новейших комментариях к переизданиям воспо­ минаний современников о Достоевском и трудов ушедших из жизни ученых, как советских, так и находившихся в эмиграции, нако­ нец — в публикациях по результатам лексикографического изуче­ ния языка произведений Достоевского.31 Выходят собрания сочи­ нений Достоевского, реализующие иные, чем А к ад. П С С и А к а д.

С обр. соч. ( 1 5 ), текстологические и комментаторские принципы, и тезисы. М.: Ф онд Достоевского, 2 0 0 8. Материалы конгресса и симпо­ зиума публиковались также в и зд.: Литературоведческий журнал.

М.:

И Н И О Н Р А Н, 2 0 0 5. № 19; 2 0 0 7. № 21. Официальное название ор­ ганизации: Региональный общественный гуманитарный фонд содействия изучению жизни и творчества Ф. М. Достоевского.

29 Достоевский и современность: Т ези сы выступлений на «Старорус­ ских чтениях» / Новгород, гос. объед. музей-заповедник, Дом-музей Ф. М. Достоевского. Новгород, 1 9 8 8 — 1 9 9 2. [Вы п. 1— 7 ]: Чтения 1 9 8 8, 1 9 8 9, 1 9 9 0 (ч. 1— 2 ), 1 9 9 1 (ч. 1— 2 ) ; Достоевский и современ­ ность: Материалы Международных Старорусских чтений / Новгород, гос. объед. музей-заповедник, Дом-музей Ф. М. Достоевского. Великий Новгород; Старая Р усса, 1 9 9 4 — 2 0 1 0. Чтения 8 -е — 2 4 - е (издание продолжается); Достоевский: Эстетика и поэтика: Словарь-справочник / Челяб. гос. ун-т; сост.: Г. К. Щ енников, А. А. А лексеев; Науч. ред.

Г. К. Щенников. Челябинск: М еталл, 1 9 9 7 ; Достоевский: Сочинения, письма, документы: Словарь-справочник / Р о с. А кад. наук, Институт русской литературы (Пушкинский Д о м ); Сост. и науч. ред. Г. К. Щ е н ­ ников, Б. Н. Тихомиров. С П б.: Пушкинский дом, 2 0 0 8 ; Белов С. В.

Ф. М. Достоевский и его окружение: Энциклопедический словарь / Р о с.

нац. б-ка. С П б.: Алетейя, 2 0 0 1. T. 1— 2.

30 T h e Dostoevsky Journal: A n Independent Review. Idyllwild, C A, 2 0 0 0 — 2 0 0 9 / 2 0 1 0. V ol. 1— 1 0 /1 1. (И здан ие продолжается).

31 Конкорданс (указатель слов в контексте) к роману Ф. М. Досто­ евского «Преступление и наказание» / Сост. А. Андо, Я. Ураи, Т. М о хизуки = A C oncordance to D ostoevsky’s Crime and Punishment / E d. by A. A n d o, Y. U rai, T. Mochizuki. Sapporo: Hokkaido University, Slavic R e ­ search Center, 1 9 9 4. T. 1— 3 ; Словарь языка Достоевского: Лексический строй идиолекта / Р о с. акад. наук, Институт русского языка им.

B. В. Виноградова; А вт.-сост. Е. Л. Гинзбург и др.; Гл. ред. Ю. Н. К а ­ раулов. М.: Азбуковник, 2 0 0 1 — 2 0 0 3. Вып. 1— 3 ; Ш айкевич А. Я., А н ­ дрющенко В. М., Ребецкая Н. А. Статистический словарь языка Досто­ евского / Р о с. акад. наук, Институт русского языка им. В. В. Виногра­ дова. М.: Я зы ки славянской культуры, 2003; Аннотированный конкорданс к роману Ф. М. Достоевского «И диот» = A Lem m atized Concordance to T he Idiot of F. M. D ostoevsky / Сост. А. Андо, Я. Ураи и А. Л. Ренанский. Саппоро: У н -т Хоккайдо, 2 0 0 3 — 2 0 0 4. T. 1— 5 (д о п.); Словарь языка Достоевского: Идиоглоссарий / Учреждение Р о с.

акад. наук Институт русского языка им. В. В. Виноградова; А вт.-сост.

Е. Л. Гинзбург и др.; Гл. ред. Ю. Н. Караулов. М.: Азбуковник, 2 0 0 8.

[ Т.] А — В. (И здан ие продолжается).

как-то: скрупулезное воспроизведение орфографии и пунктуации источника текста, принимаемых безусловно за авторские без учета вероятной правки корректора в печатных изданиях; расширенное применение для исправлений текстов разработанной в 1920-е гг.

Б. В. Томашевским теории ошибок типографского набора и клас­ сификации опечаток; интерпретация каждого нарушения принятых во время Достоевского правил правописания и расстановки знаков препинания как сознательного авторского приема; публикация за­ писных и рабочих тетрадей писателя в целостном виде, без выде­ ления, в отличие от А к а д. /7СС, материалов, относящихся к раз­ ным творческим замыслам, бытовых записей личного характера и заметок для памяти и др.32 «Безбрежное многообразие»33 фактов, наблюдений, интерпретаций, гипотез, текстовых конъектур, дога­ док, выдумок и пр., приведенных и высказанных в последние де­ сятилетия во множестве общих и частных исследований отечест­ венных и зарубежных ученых, изучающих наследие Достоевского в самых различных аспектах (биографическом, художественном, философском, идеологическом, религиозном и др.)» должно пройти тщательную аналитическую оценку для отбора из него материалов, отвечающих статусу научного аппарата академического собрания сочинений писателя и долженствующих быть включенными в А к а д. П С С 2.

В сложившейся после 1991 г. общественной и культурной жизни безоговорочно отвергнуты изменившимся сознанием и тре­ буют обязательной корректировки присутствующие в А к ад. П С С неизбежные идеологические наслоения советской эпохи, вызван­ ные тем, что в условиях того времени сотрудники издания, против собственных убеждений, были вынуждены перестановкой акцентов, предписывавшимися им для использования оценочными характе­ ристиками, частичной недосказанностью и даже полным умолча­ нием ретушировать и не вполне адекватно освещать некоторые черты личности и отдельные стороны мировоззрения писателя, идейные и художественные особенности его произведений, без че­ го постоянно висевшая над А к ад. П С С угроза его принудительно­ го прекращения могла в любой момент быть приведена в испол­ С м.: Д ост оевский Ф. М. 1) Поли. собр. соч.: И з д. в авт. орфо­ графии и пунктуации: Канонические тексты / П од ред. В. Н. Захарова.

Петрозаводск: И зд -в о Петрозавод. ун-та, 1 9 9 5 — 2 0 1 0. T. 1— 9 (и зд а­ ние продолжается); 2 ) Поли. собр. соч.: В 18 т. / П о д ред. В. Н. З а ­ харова. М.: Воскресенье, 2 0 0 3 — 2 0 0 7. T. 1— 18; Прил. T. 1— 5 ;

3 ) Собр. соч.: В 9 т. / Подгот. текста, сост., примеч., вступ. статья, коммент. Т. А. Касаткиной. М.: А ст р е л ь -А С Т, 2 0 0 3 — 2 0 0 4 (переизд.:

2 0 0 7 ).

з3 Меткое выражение, употребленное Н. Ф. Будановой, см.: Д, М а ­ териалы и исследования. Т. 17. С. 3 4 6.

нение.34 Партийные и советские смотрители за неукоснительным соблюдением спускавшихся свыше идеологических предписаний, подчиненная им цензура и подобострастные ревнители идейной «чистоты» и «правильности» общественной и научной мысли чут­ ко улавливали опасную своей убедительностью крамолу в творени­ ях, проникнутых глубокой христианской религиозностью, духом неуклонного православия и нетерпимостью к революционной «бе­ совщине»; для них Достоевский был писателем неугодным и опас­ ным, подрывающим устои режима, который они старались утвер­ дить «на вечные времена», разрушителем насаждаемого ими уто­ пического представления о светлом и радостном коммунистическом будущем человечества. С наибольшей жесткостью и последова­ тельностью идеологический диктат проявлялся в той части коммен­ тария, где шла речь об отражении в творчестве Достоевского его политических взглядов и религиозных убеждений, и соответствен­ но именно эти разделы подлежат наиболее существенному пере­ смотру и дополнениям. Вместе с тем основной состав А к а д. /7СС, как в целом, так и по отдельным томам и внутренним их разде­ лам, составляют добротные текстовые и историко-литературные материалы, устойчивые к девальвации при смене идеологических, литературно-теоретических, художественных и других преференций и доказавшие способность сохранять в разных общественных и культурных условиях научную, исследовательскую и информацион­ ную содержательность.

Состав и композиция А к ад. П С С 2 в основном сохраняют сло­ жившееся в А к ад. П С С распределение материала по томам и по разделам внутри томов.

В А к ад. П С С 2 включаются — с распределением по томам — все выявленные после выхода соответствующих томов или завер­ шения А к ад. П С С в целом творческие и иные тексты Достоевско­ го, рукописные и печатные, в том числе дубиальные, атрибутируе­ мые с достаточно высокой степенью вероятности.

А кад. П СС2 издается в 35 томах, которые группируются в серии:

T. 1— 17: Художественные произведения (законченные и опубликованные самим Достоевским произведения, все черновые материалы к ним, другие редакции, варианты рукописей и при­ жизненных изданий; все оставшиеся в рукописях художественные наброски, планы, стихотворные фрагменты, подготовительные ма­ 34 О гнетущей идеологической атмосфере вокруг издания и чинив­ шихся ему препонах см.: « С подлинным уважением к гению Достоевско­ го...»: Беседа с академиком Р А Н Г. М. Фридлендером II Достоевский в конце X X века / Сост. и ред. К. Степанян. М., 1 9 9 6. С. 1 6 — 18; А р ­ хипова А. В. К ак мы издавали академического Достоевского II Достоев­ ский и мировая культура. № 16. С. 2 2 5 — 2 3 6 ; Скатов H. Н. Вместо предисловия. С. 7.

териалы напечатанных и незавершенных произведений). В т. 1 включается не вошедший в А к а д, П С С выполненный Достоевским перевод романа О. де Бальзака «Евгения Гранде» (1 8 4 4 ). Руко­ писные редакции романа «Подросток» и комментарии к нему (А к ад, П С С, т. 16— 17), оказавшиеся вследствие очередной по­ пытки закрыть издание оторванными от основного текста произве­ дения (т. 13), за которым следовали два тома «Братьев Карама­ зовых» (т. 14— 15),35 возвращаются на полагающееся им место (А к ад, П С С 2, т. 14— 15) с соответствующим перемещением «Бра­ тьев Карамазовых» (т. 16— 17).

Т. 18— 27 : Публицистика (критические и публицистические статьи, редакционные примечания в журналах «Время», «Эпоха», «Гражданин», объявления, «Дневник писателя», все материалы по истории текста публицистических произведений).

Т. 2 8 — 32: Письма (к отдельным адресатам и официальные).

Распределение материала внутри каждой из этих трех се­ рий — хронологическое, с отступлением от него в отдельных не­ обходимых случаях, там, где речь идет о крупных произведениях (романах) или циклах («Дневник писателя»), не поддающихся дроблению.

Каждый том строится по одному общему принципу и вклю­ чает в себя четыре раздела: 1) основные тексты произведений;

2 ) другие редакции (сюда включаются все материалы по истории текста, в том числе особенно важные для Достоевского творческие разработки, наброски и планы, предшествующие определению окончательной формы произведения); 3 ) варианты; 4 ) примечания.

Первый из названных разделов в свою очередь делится на два подраздела: а) произведения данного времени, завершенные и опубликованные Достоевским при жизни; б) планы и наброски не осуществленных и не законченных писателем произведений того же периода.

Три последних тома содержат следующие материалы:

Т. 33: Произведения, в отношении которых авторство Досто­ евского хотя и вероятно, но его нельзя считать вполне установлен­ ным (D ubia); материалы, обнаруженные после выхода томов А к ад, П С С 2, к которым они относятся; объяснения и показания Достоевского по делу петрашевцев и связанные с этим делом до­ кументы; выдержки личного характера из записных тетрадей; аль­ бомные записи, дарственные надписи на книгах и фотографиях;

деловые бумаги; и др. В Приложении помещается обзор «Статьи и заметки, приписывавшиеся Ф. М. Достоевскому», в котором Подробно об этом см.: «С подлинным уважением к гению Досто­ евского...». С. 18; Архипова А. В, К ак мы издавали академического Д о ­ стоевского. С. 2 3 1 — 2 3 2.

мотивируется отказ от включения в А к а д. П С С 2 произведений, авторство которых в других изданиях приписывалось Достоев­ скому.

Т. 34: Рисунки Достоевского.

Т. 35: Справочный том, содержащий: а) алфавитный список произведений Достоевского (для каждого с указанием тома, в ко­ тором оно напечатано); 6 ) хронологический указатель произведе­ ний Достоевского; в ) общий ко всем томам указатель упоминаний произведений Достоевского; г) общий ко всем томам указатель имен, названий современных Достоевскому периодических изданий и анонимных произведений (включая раскрытые в комментариях фамилии авторов цитат, приведенных Достоевским анонимно, а также цитируемые книги Библии); д ) общий указатель адресатов писем и деловых бумаг; е) общий указатель адресатов несохранившихся и ненайденных писем.

Все тексты Достоевского (основные тексты художественных произведений и статей, подготовительные материалы, рукописные редакции, варианты рукописных и печатных источников, письма и др.), как перепечатываемые из А к а д. /7СС, так и впервые вклю­ чаемые в академическое собрание сочинений, в том числе опубли­ кованные исследователями в разных научных и других изданиях, проходят фронтальную сверку с их печатными и рукописными ис­ точниками, в ходе которой исправляются вновь выявляемые и уже отмеченные в печати погрешности, вкравшиеся в А к а д. П С С и в другие публикации (ошибки и неточности подготовки текста, опе­ чатки, опровергнутые конъектуры, неразобранные фрагменты ру­ кописей, неправомерное вмешательство корректора, и др.)* При оценке корректности напечатанных в А к а д. П С С текстов учитыва­ ются и подвергаются критическому анализу отступления от них и новации, принятые в собраниях сочинений Достоевского, которые появились после завершения А к а д. /7СС, и в других заслуживаю­ щих в этом отношении рассмотрения изданиях. Текстуальные из­ менения, вносимые в А к а д. П С С 2, соответствуют основным тек­ стологическим принципам, установленным для А к а д. П С С,36 Тексты, опубликованные Достоевским при жизни, печатаются, как правило, по последнему авторизованному изданию. Остальные произведения и письма печатаются по автографам, а в случае их отсутствия — по стенографическим записям А. Г. Достоевской,* 1 36 Изложение и обоснование этих принципов см.: Ф ридлендер Г. М.

1 ) 0 текстологических принципах Полного собрания сочинений Ф. М. Д о ­ стоевского II Текстология славянских литератур. Л., 1 9 7 3. С. 5 9 — 7 0 ;

2 ) О научных принципах и задачах академического издания русских классиков: (Н а материале Полного собрания сочинений Ф. М. Достоев­ ского) // И з в. А Н С С С Р. Сер. лит. и яз. 1 9 9 1. Т. 5 0. № 5. С. 4 0 1 — 413.

авторитетным копиям, посмертным публикациям и другим источ­ никам. И з текста принятой для печати редакции на основании сличения всех первоисточников устраняются явные описки, типо­ графские опечатки, а также цензурные искажения и другие от­ ступления от подлинного авторского текста. Исправления, внесен­ ные в текст в результате этого сличения, оговариваются в коммен­ тариях (кроме исправления явных описок и опечаток).

Тексты сочинений Достоевского (за исключением случаев, где отклонения от обычной орфографии и пунктуации вызваны худо­ жественно-стилистическими соображениями) печатаются по прави­ лам современной орфографии и пунктуации с сохранением наибо­ лее важных особенностей, свойственных писателю и его эпохе.

При этом в тексте черновых набросков, записных тетрадей и пи­ сем Достоевского индивидуальные особенности его орфографии сохраняются в большей степени, чем в основном тексте художест­ венных произведений и публицистики (сравнение прижизненных изданий сочинений Достоевского показывает, что индивидуальные особенности его орфографии и пунктуации сильнее выражены в ранних изданиях; в позднейших же изданиях сильнее ощущается влияние общих орфографических норм эпохи, а чисто индивиду­ альные черты орфографии и пунктуации писателя выражены менее явственно).37 Понятию «важные особенности орфографии и пунк­ Применение в А ка д. П С С сформулированного в данном абзаце принципа навлекло на это собрание сочинений жесткую критику оппо­ нентов, утверждающих, что тем самым тексты Достоевского были безна­ дежно искажены, а его подлинная мысль стала недоступной в своих глубинных, тонких оттенках, что выявить ее во всей полноте может лишь орфография и пунктуация источников, воспроизведенная в мельчайших подробностях, таких как диакритические значки, односторонние кавыч­ ки, отсутствие тире между прямой речью и словами автора и пр.

(см.:

Д ост оевский Ф. М. Бесы: Роман в 3 ч. / Подгот. текста, вступ. статья, послесл. и примеч. В. Н. Захарова. Петрозаводск: Карелия, 1 9 9 0.

С. 6 8 0 — 6 8 2 ; Захаров В. H. 1) Канонический текст Достоевского // Н о ­ вые аспекты изучения Достоевского. Петрозаводск, 1 9 9 4. С. 3 5 5 — 3 5 9 ;

2 ) Текстология как технология // Проблемы текстологии Ф. М. Достоев­ ского. Петрозаводск, 2 0 0 9. Вып. 1. С. 3 — 12; Касаткина Т. А. П унк­ туация как художественный прием: к проблеме текстологии произведений Ф. М. Достоевского в X X веке // Достоевский: Дополнения к коммента­ рию. М.: Наука, 2 0 0 5. С. 7 — 2 6 ; возражения: Ф ридлендер Г. М. 1) О т редактора // Д, Материалы и исследования. Т. 12. С. 4 ; 2 ) « С подлин­ ным уважением к гению Достоевского...». С. 1 9 — 2 0 ; Якубович И. Д.

Достоевский в Пушкинском доме. С. 1 6 — 17; Березкина С. В. «Унижен­ ные и оскорбленные» Достоевского: Три текста, три издания // Р Л.

2 0 1 1. № 3. С. 9 7 — 1 0 9. Однако оба принципа — и реализованный в А кад. П С С, и декларируемый его оппонентами — апробированы в р аз­ ных вариантах мировой эдиционной практикой, оба доказали свою пра­ вомерность и жизнеспособность, оба являются равноправно научными, туации» придается в А к а д. П С С 2 более расширенный по сравне­ нию с А к а д. Я С С смысл, вследствие чего тексты могут быть освобождены от цензурного насилия, корректорского ригоризма и ошибок чтения и понимания и во всех признанных необходимыми случаях возвращены написания и знаки препинания источника.

Вслед за основными текстами произведений Достоевского пе­ чатаются их имеющие самостоятельное значение первоначальные редакции, а также наброски, планы, конспекты и другие подгото­ вительные материалы к ним. Далее — в следующем разделе — помещаются все варианты автографов и печатных изданий, имею­ щие творческий характер.

Справочный аппарат каждого тома состоит из вводных заме­ ток (преамбул) и примечаний к текстам сочинений и писем Д о ­ стоевского. В примечаниях к каждому произведению даются све­ дения обо всех рукописных и печатных источниках текста, моти­ вируются выбор основного текста и внесенные в него исправления, освещаются история создания и печатания данного произведения, его место в творчестве писателя, отзывы о нем современной Д о ­ стоевскому критики. Построчный историко-литературный и реаль­ ный комментарий должен сделать текст, там где это требуется, понятным современному читателю. Притом что в разделе «При­ мечания» в А к а д. П С С 2 текстовую основу статей (преамбул) и реальных (построчных) комментариев образуют, как правило, со­ ответствующие статьи и комментарии, опубликованные в А кад. Я С С, в них вносятся не ограничиваемые ни тематикой, ни объемом все необходимые историко-литературные исправления и дополнения, которые продиктованы вновь привлекаемыми для раскрытия твор­ ческой истории комментируемого текста и объяснения содержа­ щихся в нем реалий, намеков, подтекста и тому подобного матери­ алами. Для внесения исправлений и дополнений обязательно нали­ чие прочного историко-литературного обоснования. Комментарий в А к ад. П С С 2 подается с идеологически нейтральной позиции. А в ­ торская принадлежность мелких и малообъемных вставных редак­ торских38 уточнений и дополнений оговаривается обобщенно в ре­ имеют каждый свои градации и ограничения своих возможностей, рас­ крывают аспекты, не уловимые другим способом, но одновременно зату­ шевывают те, что выявляются иным образом. Н е соглашаясь с огульным отрицанием применения в А кад. П С С современной орфографии и пунк­ туации как испортивших тексты Достоевского и следуя в новом издании этому же принципу с поправками, предписываемыми последней модифи­ кацией правил и снимающими ряд важных возражений оппонентов, ред­ коллегия и сотрудники А кад. П С С 2 учитывают все сделанные по этой части конкретные замечания и в должных случаях вносят необходимые исправления.

П о д редактором здесь понимается сотрудник А кад. П С С 2, выпол­ няющий работу по корректировке и дополнению преамбул и реальных дакционном предисловии к разделу примечаний. Пространное ре­ дакторское дополнение к преамбуле, содержащее материал, не освещенный в А к ад. П С С или подвергшийся после его выхода су­ щественному переосмыслению и потребовавший поэтому карди­ нальной переработки, оформляется в виде отдельного раздела, ко­ торый может разрывать текст преамбулы; такой раздел получает свой порядковый номер, и его авторство указывается отдельно в редакционном предисловии.

Комментарий в А к а д. П СС2 подается с идеологически нейтраль­ ной позиции. Для интерпретационных (герменевтических) допол­ нений обязательно наличие прочного историко-литературного обо­ снования.

Ссылки на труднодоступные в оригинальных изданиях совре­ менные Достоевскому критические статьи, воспоминания о нем его современников, давние их републикации и старые научные работы приводятся по новейшим переизданиям при наличии таковых; в том числе на последние переиздания переведены ссылки в приме­ чаниях, воспроизводимых дословно из А к а д. Я С С.

Редакционная коллегия издания просит всех лиц в России и за рубежом, располагающих неизвестными ей вновь открытыми ав­ тографами Достоевского (или сведениями о местонахождении та­ ких автографов), оказать ей возможное содействие в работе при­ сылкой копий с соответствующих рукописей или сообщением сведений о них по адресу: 199164, Санкт-Петербург, набережная Макарова, д. 4, Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук, Редколлегия Полного собрания сочи­ нений Ф. М. Достоевского. Редколлегия пользуется случаем зара­ нее выразить свою благодарность всем тем, кто отзовется на ее просьбу.

–  –  –

Апреля 8.

Бесценная моя Варвара Алексеевна!

Вчера я был счастлив, чрезмерно счастлив, донельзя счаст­ лив! В ы хоть раз в жизни, упрямица, меня послушались. В еч е­ ром, часов в восемь, просыпаюсь (вы знаете, маточка, что я ча­ сочек-другой люблю поспать после должности), свечку достал, 20 приготовляю бумаги, чиню перо, вдруг, невзначай, подымаю гла­ за, — право, у меня сердце вот так и запрыгало! Т а к вы-таки поняли, чего мне хотелось, чего сердчишку моему хотелось!

Вижу, уголочек занавески у окна вашего загнут и прицеплен к горшку с бальзамином, точнехонько так, как я вам тогда наме­ кал; тут же показалось мне, что и личико ваше мелькнуло у окна, что и вы ко мне из комнатки вашей смотрели, что и вы обо мне думали. И как же мне досадно было, голубчик мой, что мило­ видного личика-то вашего я не мог разглядеть хорошенько! Было время, когда и мы светло видели, маточка. Н е радость старость, зо родная моя! В от и теперь всё как-то рябит в глазах; чуть поработаешь вечером, попишешь что-нибудь, наутро и глаза раскрасне­ ются, и слезы текут, так что даже совестно перед чужими быва­ ет. О днако же в воображении моем так и засветлела ваша улы­ бочка, ангельчик, ваша добренькая, приветливая улыбочка; и на сердце моем было точно такое ощущение, как тогда, как я поце­ ловал вас, Варенька, — помните ли, ангельчик? Знаете ли, го­ лубчик мой, мне даже показалось, что вы там мне пальчиком по­ грозили? Т а к ли, шалунья? Непременно вы это всё опишите по­ дробнее в вашем письме.

Н у, а какова наша придумочка насчет занавески вашей, В а ­ ю ренька? Премило, не правда ли? Сижу ли за работой, ложусь ли спать, просыпаюсь ли и уж знаю, что и вы там обо мне думаете, меня помните, да и сами-то здоровы и веселы. Опустите зана­ веску — значит, прощайте, М акар Алексеевич, спать пора! П о ­ дымете — значит, с добрым утром, М акар Алексеевич, каково-то вы спали, или: каково-то вы в вашем здоровье, М акар Алексеевич? Что же до меня касается, то я, слава Творцу, здо ­ рова и благополучна! Видите ли, душечка моя, как это ловко придумано; и писем не нужно! Х итро, не правда ли? А ведь придумочка-то моя! А что, каков я на эти дела, Варвара А лексе­ 20 евна?

Доложу я вам, маточка моя, Варвара А лексеевна, что спал я сию ночь добрым порядком, вопреки ожиданий, чем и весьма до­ волен; хотя на новых квартирах, с новоселья, и всегда как-то не спится; всё что-то так, да не так! Встал я сегодня таким ясным соколом — любо-весело! Ч то это какое утро сегодня хорошее, маточка! У нас растворили окошко; солнышко светит, птички чи­ рикают, воздух дышит весенними ароматами, и вся природа оживляется — ну, и остальное там всё было тоже соответствен­ ное; всё в порядке, по-весеннему. Я даже и помечтал сегодня до­ 30 вольно приятно, и всё об вас были мечтания мои, Варенька.

Сравнил я вас с птичкой небесной, на утеху людям и для укра­ шения природы созданной. Т у т же подумал я, Варенька, что и мы, люди, живущие в заботе и треволнении, должны тоже зави­ довать беззаботному и невинному счастию небесных птиц, — ну, и остальное всё такое же, сему же подобное; т. е. я всё такие сравнения отдаленные делал. У меня там книжка есть одна, В а ­ ренька, так в ней то же самое, всё такое же весьма подробно описано. Я к тому пишу, что ведь разные бывают мечтания, ма­ точка. А вот теперь весна, так и мысли всё такие приятные, 40 острые, затейливые, и мечтания приходят нежные; всё в розовом цвете. Я к тому и написал это всё; а впрочем, я это всё взял из книжки. Там сочинитель обнаруживает такое же желание в стишках и пишет — Зачем я н птица, н хищ е е ная птица!

Н у и т. д. Там и еще есть разные мысли, да Б о г с ними!

А вот куда это вы утром ходили сегодня, Варвара Алексеевна?

Я еще и в должность не сбирался, а вы, уж подлинно как пташ­ ка весенняя, порхнули из комнаты и по двору прошли такая весе­ ленькая. К ак мне-то было весело, на вас глядя! А х, Варенька, Варенька! вы не грустите; слезами горю помочь нельзя; это я знаю, маточка моя, это я на опыте знаю. Теперь же вам так по­ койно, да и здоровьем вы немного поправились. Н у, что ваша ю Ф едо р а? А х, какая же она добрая женщина! В ы мне, Варенька, напишите, как вы с нею там живете теперь и всем ли вы доволь­ ны? Ф едо р а-то немного ворчлива; да вы на это не смотрите, В а ­ ренька. Б ог с нею! О на такая добрая.

Я уже вам писал о здешней Т ерезе, — тоже и добрая и вер­ ная женщина. А уж как я беспокоился об наших письмах! К ак они передаваться-то будут? А вот как тут послал Господь на наше счастие Терезу. О н а женщина добрая, кроткая, бессловес­ ная. Н о наша хозяйка просто безжалостная. Затирает ее в рабо­ ту словно ветошку какую-нибудь.

20 Н у, в какую же я трущобу попал, Варвара Алексеевна! Н у, уж квартира! Прежде ведь я жил таким глухарем, сами знаете:

смирно, тихо; у меня, бывало, муха летит, так и муху слышно.

А здесь шум, крик, гвалт! Д а ведь вы еще и не знаете, как это всё здесь устроено. Вообразите, примерно, длинный коридор, со­ вершенно темный и нечистый. П о правую его руку будет глухая стена, а по левую всё двери да двери, точно нумера, всё так в ряд простираются. Н у, вот и нанимают эти нумера, а в них по одной комнатке в каждом; живут в одной и по двое, и по трое.

Порядку не спрашивайте — Н оев ковчег! Впрочем, кажется, зо люди хорошие, всё такие образованные, ученые. Чиновник один есть (он где-то по литературной части), человек начитанный: и о Гомере, и о Брамбеусе, и о разных у них там сочинителях гово­ рит, обо всем говорит, — умный человек! Д ва офицера живут и всё в карты играют. Мичман живет; англичанин-учитель живет.

Постойте, я вас потешу, маточка; опишу их в будущем письме сатирически, т. е. как они там сами по себе, со всею подробностию. Х озяй ка наша, — очень маленькая и нечистая старушон­ ка, — целый день в туфлях да в шлафроке ходит и целый день всё кричит на Терезу. Я живу в кухне, или гораздо правильнее 40 будет сказать вот как: тут подле кухни есть одна комната (а у нас, нужно вам заметить, кухня чистая, светлая, очень хорошая), комнатка небольшая, уголок такой скромный... т. е., или еще лучше сказать, кухня большая в три окна, так у меня вдоль попеБДНЫЕ ЛЮДИ.

РОМАНЪ

–  –  –

1847.

«Бедные люди». Титульный лист первого отдельного издания.

1 8 4 7 г.

речной стены перегородка, так что и выходит как бы еще комна­ та, нумер сверхштатный; всё просторное, удобное, и окно есть, и всё, — одним словом, всё удобное. Н у, вот это мой уголочек.

Н у, так вы и не думайте, маточка, чтобы тут что-нибудь такое иное и таинственный смысл какой был; что вот, дескать, кух­ ня! — т. е. я, пожалуй, и в самой этой комнате за перегородкой живу, но это ничего; я себе ото всех особняком, помаленьку живу, втихомолочку живу. Поставил я у себя кровать, стол, ко­ мод, стульев парочку, образ повесил. Правда, есть квартиры и ю лучше, — может быть, есть и гораздо лучшие, — да удобство-то главное; ведь это я всё для удобства, и вы не думайте, что для другого чего-нибудь. Ваше окошко напротив, через двор;

и двор-то узенький, вас мимоходом увидишь — всё веселее мне, горемычному, да и дешевле. У нас здесь самая последняя комна­ та, со столом, 35 руб. ассигн. стоит. Н е по карману! А моя квар­ тира стоит мне семь руб. ассигн., да стол пять целковых: вот 2 4 с полтиною, а прежде ровно 3 0 платил, зато во многом себе отказывал; чай пивал не всегда, а теперь вот и на чай и на сахар выгадал. О но, знаете ли, родная моя, чаю не пить как-то стыдно; здесь всё народ достаточный, так и стыдно. Ради чужих и пьешь его, Варенька, для вида, для тона; а по мне всё равно, я не прихотлив. Положите так, для карманных денег — всё сколь­ ко-нибудь требуется — ну, сапожишки какие-нибудь, платьиш­ ко — много ль останется? В от и всё мое жалованье. Я -т о не ропщу и доволен. О но достаточно. В от уже несколько лет доста­ точно; награждения тоже бывают. Н у, прощайте, мой ангельчик.

Я вам там купил парочку горшков с бальзаминчиком и гераньку — недорого. А вы, может быть, и резеду любите? Т а к и ре­ зеда есть, вы напишите; да знаете ли, всё как можно подробнее зо напишите. В ы, впрочем, не думайте чего-нибудь и не сомневай­ тесь, маточка, обо мне, что я такую комнату нанял. Н ет, это удобство заставило, и одно удобство соблазнило меня. Я ведь, маточка, деньги коплю, откладываю; у меня денежка водится.

В ы не смотрите на то, что я такой тихонький, что, кажется, муха меня крылом перешибет. Н ет, маточка, я про себя не промах, и характера совершенно такого, как прилично твердой и безмятеж­ ной души человеку. Прощайте, мой ангельчик! Расписался я вам чуть не на двух листах, а на службу давно пора. Целую ваши пальчики, маточка, и пребываю

–  –  –

P. S. О б одном прошу: отвечайте мне, ангельчик мой, как можно подробнее. Я вам при сем посылаю, Варенька, фунтик конфект; так вы их скушайте на здоровье, да, ради Бога, обо мне не заботьтесь и не будьте в претензии. Н у, так прощайте же, маточка.

Апреля 8.

М. Г. М акар Алексеевич!

Знаете ли, что придется наконец совсем поссориться с вами?

Клянусь вам, добрый М акар Алексеевич, что мне даже тяжело принимать ваши подарки. Я знаю, чего они вам стоят, каких ю лишений и отказов в необходимейшем себе самому. Сколько раз я вам говорила, что мне не нужно ничего, совершенно ничего;

что я не в силах вам воздать и за те благодеяния, которыми вы доселе осыпали меня. И зачем мне эти горшки? Н у, бальзаминчики еще ничего, а геранька зачем? О дно словечко стоит неосто­ рожно сказать, как напр. об этой герани, уж вы тотчас и купите;

ведь, верно, дорого? Что за прелесть на ней цветы! Пунсовые крестиками. Где это вы достали такую хорошенькую гераньку?

Я ее посредине окна поставила, на самом видном месте; на полу же поставлю скамейку, а на скамейку еще цветов поставлю; вот 20 только дайте мне самой разбогатеть! Ф едора не нарадуется; у нас теперь словно рай в комнате, — чисто, светло! Н у, а конфекты зачем? И право, я сейчас же по письму угадала, что у вас что-нибудь да не так — и рай, и весна, и благоухания летают, и птички чирикают. Что это, я думаю, уж нет ли тут и стихов?

В едь, право, одних стихов и недостает в письме вашем, М акар Алексеевич! И ощущения нежные, и мечтания в розовом цве­ те — всё здесь есть! Про занавеску и не думала; она, верно, сама зацепилась, когда я горшки переставляла; вот вам!

А х, М акар Алексеевич! Что вы там ни говорите, как ни рас­ 30 считывайте свои доходы, чтоб обмануть меня, чтобы показать, что они все сплошь идут на вас одного, но от меня не утаите и не скроете ничего. Я сно, что вы необходимого лишаетесь из-за меня. Ч то это вам вздумалось, напр., такую квартиру нанять?

В ед ь вас беспокоят, тревожат; вам тесно, неудобно. В ы любите уединение, а тут и чего-чего нет около вас! А вы бы могли гораз­ до лучше жить, судя по жалованью вашему. Ф едора говорит, что вы прежде и не в пример лучше теперешнего жили. Неужели ж вы так всю свою жизнь прожили, в одиночестве, в лишениях, без радости, без дружеского приветливого слова, у чужих людей 40 углы нанимая? А х, добрый друг, как мне жаль вас! Щ адите хоть здоровье свое, М акар Алексеевич! В ы говорите, что у вас глаза слабеют, так не пишите при свечах; зачем писать? Ваша ревность к службе и без того, вероятно, известна начальникам вашим.

Ещ е раз умоляю вас, не тратьте на меня столько денег.

Знаю, что вы меня любите, да сами-то вы не богаты... Сегодня я тоже весело встала. М не было так хорошо; Ф едо р а давно уже работала, да и мне работу достала. Я так обрадовалась; сходила только шелку купить, да и принялась за работу. Целое утро мне было так легко на душе, я так была весела! А теперь опять всё черные мысли, грустно; всё сердце изныло, ю А х, что-то будет со мною, какова-то будет моя судьба! Т я ­ жело то, что я в такой неизвестности, что я не имею будущности, что я и предугадывать не могу о том, что со мной станется. Н а ­ зад и посмотреть страшно. Т ам всё такое горе, что сердце попо­ лам рвется при одном воспоминании. В ек буду я плакаться на злых людей, меня погубивших!

Смеркается. Пора за работу. Я вам о многом хотела бы на­ писать, да некогда, к сроку работа. Нужно спешить. Конечно, письма хорошее дело; всё не так скучно. А зачем вы сами к нам никогда не зайдете? О тчего это, М акар Алексеевич? В едь теперь вам близко, да и время иногда у вас выгадывается свобод­ ное. Зайдите, пожалуйста! Я видела вашу Терезу. О на, кажется, такая больная; жалко было ее; я ей дала 2 0 копеек. Д а! чуть было не забыла: непременно напишите всё, как можно подроб­ нее, о вашем житье-бытье. Ч то за люди такие кругом вас, и лад­ но ли вы с ними живете? М не очень хочется всё это знать.

Смотрите же, непременно напишите! Сегодня уж я нарочно угол загну. Лож итесь пораньше; вчера я до полночи у вас огонь виде­ ла. Н у, прощайте. Сегодня и тоска, и скучно, и грустно! З н ать, уж день такой! Прощайте, зо Ваша Варвара Доброселова.

Апреля 8.

Милостивая государыня, Варвара Алексеевна!

Д а, маточка, да, родная моя, знать, уж денек такой на мою долю горемычную выдался! Д а; подшутили вы надо мной, стари­ ком, Варвара Алексеевна! Впрочем, сам виноват, кругом вино­ ват! Н е пускаться бы на старости лет с клочком волос в амуры да в экивоки... И еще скажу, маточка: чуден иногда человек, 40 очень чуден. И, святые вы мои! о чем заговорит, занесет подчас!

А что выходит-то, что следует-то из этого? Д а ровно ничего не следует, а выходит такая дрянь, что убереги меня, Господи! Я, маточка, я не сержусь, а так досадно только очень вспоминать обо всем, досадно, что я вам написал так фигурно и глупо. И в должность-то пошел сегодня таким гоголем-щеголем; сияние та­ кое было на сердце. Н а душе ни с того ни с сего такой праздник был; весело было! З а бумаги принялся рачительно — да что вышло-то потом из этого! У ж потом только как осмотрелся, так всё стало по-прежнему — и серенько и темненько. В сё те же чернильные пятна, всё те же столы и бумаги, да и я всё такой же; так, каким был, совершенно таким же и остался, — так чего 10 же тут было на П егасе-то ездить? Д а из чего это вышло-то всё?

Что солнышко проглянуло да небо полазоревело! от этого, что ли? Д а и что за ароматы такие, когда на нашем дворе под окна­ ми и чему-чему не случается быть! З н ать, это мне всё сдуру так показалось. А ведь случается же иногда заблудиться так челове­ ку в собственных чувствах своих да занести околесную. Это ни от чего иного происходит, как от излишней, глупой горячности сердца. Домой-то я не пришел, а приплелся; ни с того ни с сего голова у меня разболелась; уж это, знать, всё одно к одному. ( В спину, что ли, надуло мне.) Я весне-то обрадовался, дурак дура­ 20 ком, да в холодной шинели пошел. И в чувствах-то вы моих ошиблись, родная моя! Излияние-то их совершенно в другую сторону приняли. О теческая приязнь одушевляла меня, единст­ венно чистая отеческая приязнь, Варвара А лексеевна; ибо я за ­ нимаю у вас место отца родного, по горькому сиротству вашему;

говорю это от души, от чистого сердца, по-родственному. У ж как бы там ни было, а я вам хоть дальний родной, хоть, по по­ словице, и седьмая вода на киселе, а все-таки родственник, и те­ перь ближайший родственник и покровитель; ибо там, где вы ближе всего имели право искать покровительства и защиты, на­ 30 шли вы предательство и обиду. А насчет стишков скажу я вам, маточка, что неприлично мне на старости лет в составлении сти­ хов упражняться. Стихи вздор! З а стишки и в школах теперь ре­ бятишек секут... вот оно что, родная моя.

Что это вы пишете мне, Варвара Алексеевна, про удобства, про покой и про разные разности? М аточка моя, я не брюзглив и не требователен, никогда лучше теперешнего не жил; так чего же на старости-то лет привередничать? Я сыт, одет, обут; да и куда нам затеи затевать! Н е графского рода! Родитель мой был не из дворянского звания и со всей-то семьей своей был беднее меня 40 по доходу. Я не неженка! Впрочем, если на правду пошло, то на старой квартире моей всё было не в пример лучше; попривольнее было, маточка. Конечно, и теперешняя моя квартира хороша, даже в некотором отношении веселее и, если хотите, разнообразнее; я против этого ничего не говорю, да всё старой жаль. М ы, старые, т. е. пожилые люди, к старым вещам, как к родному чему, привыкаем. Квартирка-то была, знаете, маленькая такая;

стены были... ну, да что говорить! — стены были, как и все сте­ ны, не в них и дело, а вот воспоминания-то обо всем моем преж­ нем на меня тоску нагоняют... Странное дело — тяжело, а вос­ поминания как будто приятные. Даж е что дурно было, на что подчас и досадовал, и то в воспоминаниях как-то очищается от дурного и предстает воображению моему в привлекательном ю виде. Тихо жили мы, Варенька; я да хозяйка моя, старушка, по­ койница. В от и старушку-то мою с грустным чувством припоми­ наю теперь! Хорошая была она женщина и недорого брала за квартиру. О на, бывало, всё вязала из лоскутков разных одеяла на аршинных спицах; только этим и занималась. О гонь-то мы с нею вместе держали, так за одним столом и работали. Внучка у ней Маша была — ребенком еще помню ее — лет тринадцати теперь будет девочка. Такая шалунья была, веселенькая, всё нас смешила; вот мы втроем так и жили. Бывало, в длинный зимний вечер присядем к круглому столу, выпьем чайку, а потом и за 20 дело примемся. А старушка, чтоб Маше не скучно было да чтоб не шалила шалунья, сказки, бывало, начнет сказывать. И какие сказки-то были! Не то что дитя, и толковый и умный человек за ­ слушается. Чего! сам я, бывало, закурю себе трубочку, да так заслушаюсь, что и про дело забуду. А дитя-то, шалунья-то наша, призадумается; подопрет ручонкой розовую щечку, ротик свой раскроет хорошенький и, чуть страшная сказка, так жмется, жмется к старушке. А нам-то любо было смотреть на нее; и не увидишь, как свечка нагорит, не слышишь, как на дворе подчас и вьюга злится и метель метет. Хорош о было нам жить, Вареньзо ка; и вот так-то мы чуть ли не двадцать лет вместе прожили. Д а что я тут заболтался! Вам, может быть, такая материя не нравит­ ся, да и мне вспоминать не так-то легко, — особливо теперь:

время сумерки. Тереза с чем-то возится, у меня болит голова, да и спина немного болит, да и мысли-то такие чудные, как будто и они тоже болят; грустно мне сегодня, Варенька! Что же это вы пишете, родная моя? К ак же я к вам приду? Голубчик мой, что люди-то скажут? В едь вот через двор перейти нужно будет, наши заметят, расспрашивать станут, — толки пойдут, сплетни пойдут, делу дадут другой смысл. Н ет, ангельчик мой, я уж вас 40 лучше завтра у всенощной увижу; это будет благоразумнее и для обоих нас безвреднее. Д а не взыщите на мне, маточка, за то, что я вам такое письмо написал; как перечел, так и вижу, что всё та­ кое бессвязное. Я, Варенька, старый, неученый человек; смолоду не выучился, а теперь и в ум ничего не пойдет, коли снова учиться начинать. Сознаюсь, маточка, не мастер описывать, и знаю, без чужого иного указания и пересмеивания, что если захочу что-нибудь написать позатейливее, так вздору нагорожу. Видел вас у окна сегодня, видел, как вы стору опустили. Прощайте, прощайте, храни вас Господь! Прощайте, Варвара Алексеевна.

–  –  –

P. S. Я, родная моя, сатиры-то ни об ком не пишу теперь.

Стар я стал, матушка, Варвара Алексеевна, чтоб попусту зубы скалить! и надо мной засмеются, по русской пословице: кто, м дескать, другому яму роет, так тот... и сам туда же.

Апреля 9.

Милостивый государь, М акар Алексеевич!

Н у, как вам не стыдно, друг мой и благодетель, М акар Алексеевич, так закручиниться и закапризничать. Неужели вы обиделись! А х, я часто бываю неосторожна, но не думала, что вы слова мои примете за колкую шутку. Будьте уверены, что я никогда не осмелюсь шутить над вашими годами и над вашим ха­ рактером. Случилось же это всё по моей ветрености, а более по- 20 тому, что ужасно скучно, а от скуки и за что не возьмешься? Я же полагала, что вы сами в своем письме хотели посмеяться.

М не ужасно грустно стало, когда я увидела, что вы недовольны мною. Н ет, добрый друг мой и благодетель, вы ошибетесь, если будете подозревать меня в нечувствительности и неблагодарно­ сти. Я умею оценить в моем сердце всё, что вы для меня сдела­ ли, защитив меня от злы х людей, от их гонения и ненависти.

Я вечно буду за вас Бога молить, и если моя молитва доходна к Богу и Небо внемлет ей, то вы будете счастливы.

Я сегодня чувствую себя очень нездоровою. В о мне жар и зо озноб попеременно. Ф едо р а за меня очень беспокоится. В ы на­ прасно стыдитесь ходить к нам, М акар Алексеевич. Какое дру­ гим дело! В ы с нами знакомы, и дело с концом!.. Прощайте,

М акар Алексеевич. Более писать теперь не о чем, да и не могу:

ужасно нездоровится. Прошу вас еще раз не сердиться на меня и быть уверену в том всегдашнем почтении и в той привязанности, с каковыми честь имею пребыть наипреданнейшею и покорнейшею услужницей вашей В арварой Д о б р о сел о во й.

Апреля 12.

Милостивая государыня, Варвара Алексеевна!

А х, маточка моя, что это с вами! В едь вот каждый-то раз вы меня так пугаете. Пишу вам в каждом письме, чтоб вы берег­ лись, чтоб вы кутались, чтоб не выходили в дурную погоду, осторожность во всем наблюдали бы, — а вы, ангельчик мой, меня и не слушаетесь. А х, голубчик мой, ну, словно вы дитя ка­ кое-нибудь! В едь вы слабенькие, как соломинка слабенькие, это ю я знаю. Ч уть ветерочек какой, так уж вы и хвораете. Т а к остере­ гаться нужно, самой о себе стараться, опасностей избегать и дру­ зей своих в горе и в уныние не вводить.

Изъявляете желание, маточка, в подробности узнать о моем житье-бытье и обо всем меня окружающем. С радостию спешу исполнить ваше желание, родная моя.

Н ачну с начала, маточка:

больше порядку будет. Во-первы х, в доме у нас, на чистом вхо­ де, лестницы весьма посредственные; особливо парадная — чис­ тая, светлая, широкая, всё чугун да красное дерево. З ато уж про черную и не спрашивайте: винтовая, сырая, грязная, ступеньки 20 поломаны, и стены такие жирные, что рука прилипает, когда на них опираешься. Н а каждой площадке стоят сундуки, стулья и шкафы поломанные, ветошки развешаны, окна повыбиты; лохан­ ки стоят со всякою нечистью, с грязью, с сором, с яичною скор­ лупою да с рыбьими пузырями; запах дурной... одним словом, нехорошо.

Я уже описывал вам расположение комнат; оно, нечего ска­ зать, удобно, это правда, но как-то в них душно, то есть не то чтобы оно пахло дурно, а так, если можно выразиться, немного гнилой, остро-услащенный запах какой-то. Н а первый раз впезо чатление невыгодное, но это всё ничего; стоит только минуты две побыть у нас, так и пройдет, и не почувствуешь, как всё пройдет, потому что и сам как-то дурно пропахнешь, и платье пропахнет, и руки пропахнут, и всё пропахнет, — ну, и привыкнешь. У нас чижики так и мрут. Мичман уж пятого покупает, — не живут в нашем воздухе, да и только. Кухня у нас большая, обширная, светлая. Правда, по утрам чадно немного, когда рыбу или говя­ дину жарят, да и нальют и намочат везде, зато уж вечером рай.

В кухне у нас на веревках всегда белье висит старое; а так как моя комната недалеко, то есть почти примыкает к кухне, то запах 40 от белья меня беспокоит немного; но ничего: поживешь и попри­ выкнешь.

С самого раннего утра, Варенька, у нас возня начинается, встают, ходят, стучат, — это поднимаются все, кому надо, кто в службе или так, сам по себе; все пить чай начинают. Самовары у нас хозяйские, большею частию, мало их, ну так мы все очередь держим; а кто попадет не в очередь со своим чайником, так сей­ час тому голову вымоют. В от я было попал в первый раз, да...

впрочем, что же писать! Т у т -т о я со всеми и познакомился. С мичманом с первым познакомился; откровенный такой, всё мне рассказал: про батюшку, про матушку, про сестрицу, что за тульским заседателем, и про город Кронштадт. Обещ ал мне во всем покровительствовать и тут же меня к себе на чай пригласил.

О ты скал я его в той самой комнате, где у нас обыкновенно в 10 карты играют. Там мне дали чаю и непременно хотели, чтоб я в азартную игру с ними играл. Смеялись ли они, нет ли надо мною, не знаю; только сами они всю ночь напролет проиграли, и когда я вошел, так тоже играли. М ел, карты, дым такой ходил по всей комнате, что глаза ело. Играть я не стал, и мне сейчас заметили, что я про философию говорю. Потом уж никто со мною и не говорил всё время; да я, по правде, рад был тому. Н е пойду к ним теперь; азарт у них, чистый азарт! Вот у чиновника по литературной части бывают также собрания по вечерам. Н у, у того хорошо, скромно, невинно и деликатно; всё на тонкой ноге.

Н у, Варенька, замечу вам еще мимоходом, что прегадкая женщина наша хозяйка, к тому же сущая ведьма. В ы видели Т е ­ резу. Н у, что она такое на самом-то деле? Х у д ая, как общипан­ ный, чахлый цыпленок. В доме и людей-то всего двое: Тереза да Ф альдони, хозяйский слуга. Я не знаю, может быть, у него есть и другое какое имя, только он и на это откликается; все его так зовут.

О н рыжий, чухна какая-то, кривой, курносый, грубиян:

всё с Терезой бранится, чуть не дерутся. Вообще сказать, жить мне здесь не так чтобы совсем было хорошо... Ч тоб этак всем разом ночью заснуть и успокоиться — этого никогда не бывает. 30 У ж вечно где-нибудь сидят да играют, а иногда и такое делается, что зазорно рассказывать. Теперь уж я все-таки пообвык, а вот удивляюсь, как в таком содоме семейные люди уживаются. Ц е ­ лая семья бедняков каких-то у нашей хозяйки комнату нанимает, только не рядом с другими нумерами, а по другую сторону, в углу, отдельно. Лю ди смирные! О б них никто ничего и не слы ­ шит. Ж ивут они в одной комнатке, огородясь в ней перегород­ кою. О н какой-то чиновник без места, из службы лет семь тому исключенный за что-то. Ф амилья его Горшков; такой седенький, маленький; ходит в таком засаленном, в таком истертом платье, 40 что больно смотреть; куда хуже моего! Жалкий, хилый такой (встречаемся мы с ним иногда в коридоре); коленки у него дро­ жат, руки дрожат, голова дрожит, уж от болезни, что ли, какой, Б ог его знает; робкий, боится всех, ходит стороночкой; уж я застенчив подчас, а этот еще хуже. Семейства у него — жена и трое детей. Старший, мальчик, весь в отца, тоже такой чахлый.

Ж ена была когда-то собою весьма недурна, и теперь заметно;

ходит, бедная, в таком жалком отребье. Они, я слышал, задол­ жали хозяйке; она с ними что-то не слишком ласкова. Слышал тоже, что у самого-то Горшкова неприятности есть какие-то, по которым он и места лишился... процесс не процесс, под судом не под судом, под следствием каким-то, что ли — уж истинно не могу вам сказать. Бедны -то они, бедны — Господи, Б ог мой!

ю Всегда у них в комнате тихо и смирно, словно и не живет никто.

Даже детей не слышно. И не бывает этого, чтобы когда-нибудь порезвились, поиграли дети, а уж это худой знак. К ак-то мне раз, вечером, случилось мимо их дверей пройти; на ту пору в доме стало что-то не по-обычному тихо; слышу всхлипывание, потом шепот, потом опять всхлипывание, точно как будто пла­ чут, да так тихо, так жалко, что у меня всё сердце надорвалось, и потом всю ночь мысль об этих бедняках меня не покидала, так что и заснуть не удалось хорошенько.

Н у, прощайте, дружочек бесценный мой, Варенька! Описал 20 я вам всё, как умел. Сегодня я весь день всё только об вас и д у ­ маю. У меня за вас, родная моя, всё сердце изныло. В ед ь вот, душечка моя, я вот знаю, что у вас теплого салопа нет. У ж эти мне петербургские весны, ветры да дождички со снежочком, — уж это смерть моя, Варенька! Т акое благорастворение воздухов, что убереги меня, Господи! Н е взыщите, душечка, на писании;

слогу нет, Варенька, слогу нет никакого. Х о т ь бы какой-нибудь был! Пишу, что на ум взбредет, так, чтобы вас только поразве­ селить чем-нибудь. В едь вот если б я учился как-нибудь, дело другое; а то ведь как я учился? даже и не на медные деньги.

зо Ваш всегдашний и верный друг М ак ар Д еву ш к и н.

Апреля 2 5.

М. г. М акар Алексеевич!

Сегодня я двоюродную сестру мою Сашу встретила! Уж ас! и она погибнет, бедная! Услышала я тоже со стороны, что Анна Ф едоровна всё обо мне выведывает. О на, кажется, никогда не перестанет меня преследовать. О на говорит, что хочет п рост и т ь м ен я, забыть всё прошедшее и что непременно сама навестит меня. Говорит, что вы мне вовсе не родственник, что она ближе 40 мне родственница, что в семейные отношения наши вы не имеете никакого права входить и что мне стыдно и неприлично жить ва­ шей милостыней и на вашем содержании... говорит, что я забыла ее хлеб-соль, что она меня с матушкой, может быть, от голодной смерти избавила, что она нас поила-кормила и с лишком два с половиною года на нас убыточилась, что она нам сверх всего этого долг простила. И матушку-то она пощадить не хотела! А если бы знала бедная матушка, что они со мною сделали! Б о г ви­ дит!.. Анна Ф едоровна говорит, что я по глупости моей своего счастия удержать не умела, что она сама меня на счастие наводи­ ла, что она ни в чем остальном не виновата и что я сама за честь 10 свою не умела, а может быть, и не хотела вступиться. А кто же тут виноват, Боже великий! О на говорит, что господин Бы ков прав совершенно и что не на всякой же жениться, которая... да что писать! Ж естоко слышать такую неправду, М акар А лексее­ вич! Я не знаю, что со мной теперь делается. Я дрожу, плачу, рыдаю; это письмо я вам два часа писала. Я думала, что она по крайней мере сознает свою вину предо мною; а она вот как те­ перь! Ради Бога, не тревожьтесь, друг мой, единственный доб­ рожелатель мой! Федора всё преувеличивает: я не больна. Я толь­ ко простудилась немного вчера, когда ходила на Волково к ма­ 20 тушке панихиду служить. Зачем вы не пошли вместе со мною; я вас так просила. А х, бедная, бедная моя матушка, если б ты встала из гроба, если б ты знала, если б ты видела, что они со мною сделали!..

в. Д.

М ая 2 0.

Голубчик мой, Варенька!

Посылаю вам винограду немного, душечка; для выздоравли­ вающей это, говорят, хорошо, да и доктор рекомендует для уто­ ления жажды, так только единственно для жажды. Вам розанчи­ 30 ков намедни захотелось, маточка; так вот я вам их теперь посы­ лаю. Е ст ь ли у вас аппетит, душечка? — вот что главное.

Впрочем, слава Богу, что всё прошло и кончилось и что несчастия наши тоже совершенно оканчиваются. Воздадим благодаре­ ние Н ебу! А что до книжек касается, то достать покамест нигде не могу. Е сть тут, говорят, хорошая книжка одна и весьма вы со­ ким слогом написанная; говорят, что хороша, я сам не читал, а здесь очень хвалят. Я просил ее для себя; обещались препрово­ дить. Только будете ли вы -то читать? В ы у меня на этот счет привередница; трудно угодить на ваш вкус, уж я вас знаю, го­ 40 лубчик вы мой; вам, верно, всё стихотворство надобно, воздыханий, амуров, — ну, и стихов достану, всего достану; там есть тетрадка одна переписанная.

Я -т о живу хорошо. В ы, маточка, обо мне не беспокойтесь, пожалуйста. А что Ф едо р а вам насказала на меня, так всё это вздор; вы ей скажите, что она налгала, непременно скажите ей, сплетнице!.. Я нового вицмундира совсем не продавал. Д а и з а ­ чем, сами рассудите, зачем продавать? Вот, говорят, мне сорок рублей серебром награждения выходит, так зачем же продавать?

В ы, маточка, не беспокойтесь; она мнительна, Ф едо р а-то, она ю мнительна. Заживем мы, голубчик мой! Только вы-то, ангельчик, выздоравливайте, ради Бога, выздоравливайте, не огорчите старика. Кто это говорит вам, что я похудел? Клевета, опять клевета! здоровехонек и растолстел так, что самому становится совестно, сыт и доволен по горло; вот только бы вы -то вы здо­ равливали! Н у, прощайте, мой ангельчик; целую все ваши паль­ чики и пребываю вашим вечным, неизменным другом М акаром Д еву ш к и н ы м.

P. S. А х, душенька моя, что это вы опять в самом деле 20 стали писать?.. О чем вы блажите-то! да как же мне ходить к вам так часто, маточка, как? я вас спрашиваю.

Р азве темнотою ночною пользуясь; да вот теперь и ночей-то почти не бывает:

время такое. Я и то, маточка моя, ангельчик, вас почти совсем не покидал во всё время болезни вашей, во время беспамятства-то вашего; но и тут я и сам уж не знаю, как я все эти дела обделывал; да и то потом перестал ходить; ибо любопытство­ вать и расспрашивать начали. З д есь уж и без того сплетня з а ­ плелась какая-то. Я на Т ер езу надеюсь; она не болтлива; но всё же, сами рассудите вы, маточка, каково это будет, когда зо они всё узнают про нас? Ч то-то они подумают и что они ска­ жут тогда? Т а к вот вы скрепите сердечко, маточка, да пере­ ждите до выздоровления; а мы потом уж так вне дома, гденибудь рандеву дадим.

Июня 1.

Любезнейший М акар Алексеевич!

М не так хочется сделать вам что-нибудь угодное и приятное за все ваши хлопоты и старания обо мне, за всю вашу любовь ко мне, что я решилась наконец на скуку порыться в моем комоде и отыскать мою тетрадь, которую теперь и посылаю вам. Я начала 40 ее еще в счастливое время жизни моей. В ы часто с любопытством расспрашивали о моем прежнем житье-бытье, о матушке, о Покровском, о моем пребывании у А нны Ф едоровны и, нако­ нец, о недавних несчастиях моих и так нетерпеливо желали про­ честь эту тетрадь, где мне вздумалось, Б ог знает для чего, отме­ тить кое-какие мгновения из моей жизни, что я не сомневаюсь принести вам большое удовольствие моею посылкою. М не же как-то грустно было перечитывать это. М не кажется, что я уже вдвое постарела, с тех пор как написала в этих записках послед­ нюю строчку. В сё это писано в разные сроки. Прощайте, М акар Алексеевич! М не ужасно скучно теперь, и меня часто мучит бес­ ю сонница. Прескучное выздоровление!

В. Д.

I М не было только четырнадцать лет, когда умер батюшка.

Д етство мое было самым счастливым временем моей жизни. Н а ­ чалось оно не здесь, но далеко отсюда, в провинции, в глуши.

Батюшка был управителем огромного имения князя П — го, в Т — й губернии. М ы жили в одной из деревень князя, и жили тихо, неслышно, счастливо... Я была такая резвая маленькая;

только и делаю, бывало, что бегаю по полям, по рощам, по саду, а обо мне никто и не заботился. Батюшка беспрерывно был за ­ нят делами, матушка занималась хозяйством; меня ничему не учили, а я тому и рада была. Бывало, с самого раннего утра убе­ гу или на пруд, или в рощу, или на сенокос, или к жнецам — и нужды нет, что солнце печет, что забежишь сама не знаешь куда от селенья, исцарапаешься об кусты, разорвешь свое платье, — дома после бранят, а мне и ничего.

И мне кажется, я бы так была счастлива, если б пришлось хоть всю жизнь мою не выезж ать из деревни и жить на одном месте. А между тем я еще дитею принуждена была оставить 30 родные места. М не было еще только двенадцать лет, когда мы в Петербург переехали. А х, как я грустно помню наши печальные сборы! К ак я плакала, когда прощалась со всем, что так было мило мне. Я помню, что я бросилась на шею батюшке и со сле­ зами умоляла остаться хоть немножко в деревне. Батюшка за ­ кричал на меня, матушка плакала; говорили, что надобно, что дела этого требовали. Старый князь П — й умер. Наследники от­ казали батюшке от должности. У батюшки были кой-какие день­ ги в оборотах в руках частных лиц в Петербурге. Н адеясь по­ править свои обстоятельства, он почел необходимым свое личное 40 здесь присутствие. В сё это я узнала после от матушки. М ы здесь поселились на Петербургской стороне и прожили на одном месте до самой кончины батюшки.

К ак тяжело было мне привыкать к новой жизни! М ы въеха­ ли в Петербург осенью. Когда мы оставляли деревню, день был такой светлый, теплый, яркий; сельские работы кончались; на гумнах уже громоздились огромные скирды хлеба и толпились крикливые стаи птиц; всё было так ясно и весело, а здесь, при въезде нашем в город, дождь, гнилая осенняя изморось, непого­ да, слякоть и толпа новых, незнакомых лиц, негостеприимных, ю недовольных, сердитых! К ое-как мы устроились. Помню, все так суетились у нас, все хлопотали, обзаводились новым хозяйством.

Батюшки всё не было дома, у матушки не было покойной мину­ ты — меня позабыли совсем. Грустно мне было вставать поутру, после первой ночи на нашем новоселье. О кна наши выходили на какой-то желтый забор. Н а улице постоянно была грязь. П рохо­ жие были редки, и все они так плотно кутались, всем так было холодно.

А дома у нас по целым дням была страшная тоска и скука.

Родны х и близких знакомых у нас почти не было. С Анной Ф е доровной батюшка был в ссоре. (О н был ей что-то должен.) Ходили к нам довольно часто люди по делам. Обыкновенно спо­ рили, шумели, кричали. После каждого посещения батюшка д е­ лался таким недовольным, сердитым; по целым часам ходит, бы ­ вало, из угла в угол, нахмурясь, и ни с кем слова не вымолвит.

Матуш ка не смела тогда и заговорить с ним и молчала. Я сади­ лась куда-нибудь в уголок за книжку — смирно, тихо, пошеве­ литься, бывало, не смею.

Три месяца спустя по приезде нашем в Петербург меня отда­ ли в пансион. В от грустно-то было мне сначала в чужих людях!

зо В сё так сухо, неприветливо было; — гувернантки такие крику­ ньи, девицы такие насмешницы, а я такая дикарка. Строго, взы ­ скательно! Ч асы на всё положенные, общий стол, скучные учите­ ля — всё это меня сначала истерзало, измучило. Я там и спать не могла. Плачу, бывало, целую ночь, длинную, скучную, холод­ ную ночь. Бывало, по вечерам все повторяют или учат уроки; я сижу себе за разговорами или вокабулами, шевельнуться не смею, а сама всё думаю про домашний наш угол, про батюшку, про матушку, про мою старушку няню, про нянины сказки... ах, как сгрустнется! О б самой пустой вещице в доме, и о той с удовольствием вспоминаешь. Думаешь-думаешь: вот как бы хорошо теперь было дома! Сидела бы я в маленькой комнатке нашей, у самовара, вместе с нашими; было бы так тепло, хорошо, знакомо.

К ак бы, думаешь, обняла теперь матушку, крепко-крепко, горя­ чо-горячо! Думаешь-думаешь, да и заплачешь тихонько с тоски, давя в груди слезы, и нейдут на ум вокабулы. К ак к завтра уро­ ка не выучишь; всю ночь снятся учитель, мадам, девицы; всю ночь во сне уроки твердишь, а на другой день ничего не знаешь.

П оставят на колени, дадут одно кушанье. Я была такая невесе­ лая, скучная. Сначала все девицы надо мной смеялись, дразнили меня, сбивали, когда я говорила уроки, щипали, когда мы в ря­ дах шли к обеду или к чаю, жаловались на меня ни за что ни про что гувернантке. З ато какой рай, когда няня придет, бывало, за мной в субботу вечером. Т а к и обниму, бывало, мою старушку в исступлении радости. О на меня оденет, укутает, дорогою не по­ 10 спевает за мной, а я ей всё болтаю, болтаю, рассказываю. Домой приду веселая, радостная, крепко обниму наших, как будто после десятилетней разлуки. Начнутся толки, разговоры, рассказы;

со всеми здороваешься, смеешься, хохочешь, бегаешь, прыгаешь.

С батюшкой начнутся разговоры серьезные, о науках, о наших учителях, о французском языке, о грамматике Ломонда — и все мы так веселы, так довольны. М не и теперь весело вспоминать об этих минутах. Я всеми силами старалась учиться и угождать батюшке. Я видела, что он последнее на меня отдавал, а сам бился Б ог знает как. С каждым днем он становился всё мрачнее, 20 недовольнее, сердитее; характер его совсем испортился: дела не удавались, долгов было пропасть. Матушка, бывало, и плакать боялась, слова сказать боялась, чтобы не рассердить батюшку;

сделалась больная такая; всё худела, худела и стала дурно каш­ лять. Я, бывало, приду из пансиона — всё такие грустные лица;

матушка потихоньку плачет, батюшка сердится. Начнутся упре­ ки, укоры. Батюшка начнет говорить, что я ему не доставляю никаких радостей, никаких утешений; что они из-за меня послед­ него лишаются, а я до сих пор не говорю по-французски; одним словом, все неудачи, все несчастия, всё, всё вымещалось на мне 30 и на матушке. А как можно было мучить бедную матушку? Гля­ дя на нее, сердце разрывалось, бывало: щеки ее ввалились, глаза впали, в лице был такой чахоточный цвет. М не доставалось больше всех. Начиналось всегда из пустяков, а потом уж Бог знает до чего доходило; часто я даже не понимала, о чем идет дело. Ч его не причиталось!.. И французский язык, и что я боль­ шая дура, и что содержательница нашего пансиона нерадивая, глупая женщина; что она об нашей нравственности не заботится;

что батюшка службы себе до сих пор не может найти и что грам­ матика Ломонда скверная грамматика, а Запольского гораздо 40 лучше; что на меня денег много бросили по-пустому; что я, вид­ но, бесчувственная, каменная, — одним словом, я, бедная, из всех сил билась, твердя разговоры и вокабулы, а во всем была виновата, за всё отвечала! И это совсем не оттого, чтобы батюшка не любил меня: во мне и матушке он души не слышал. Н о уж это так, характер был такой.

Заботы, огорчения, неудачи измучили бедного батюшку до крайности: он стал недоверчив, желчен; часто был близок к отча­ янию, начал пренебрегать своим здоровьем, простудился и вдруг заболел, страдал недолго и скончался так внезапно, так скоропо­ стижно, что мы все несколько дней были вне себя от удара. М а ­ тушка была в каком-то оцепенении; я даже боялась за ее рассу­ док. Только что скончался батюшка, кредиторы явились к нам ю как из земли, нахлынули гурьбою. В сё, что у нас ни было, мы отдали. Наш домик на Петербургской стороне, который батюш­ ка купил полгода спустя после переселения нашего в Петербург, был также продан. Н е знаю, как уладили остальное, но сами мы остались без крова, без пристанища, без пропитания. Матуш ка страдала изнурительною болезнию, прокормить мы себя не мог­ ли, жить было нечем, впереди была гибель. М не тогда только минуло четырнадцать лет. В от тут-то нас и посетила Анна Ф е ­ доровна. О на всё говорит, что она какая-то помещица и нам до­ водится какою-то роднёю. М атуш ка тоже говорила, что она нам 20 родня, только очень дальняя. При жизни батюшки она к нам ни­ когда не ходила. Явилась она со слезами на глазах, говорила, что принимает в нас большое участие; соболезновала о нашей потере, о нашем бедственном положении, прибавила, что батюшка был сам виноват: что он не по силам жил, далеко забирался и что уж слишком на свои силы надеялся. Обнаружила желание сойтись с нами короче, предложила забыть обоюдные неприятности; а ког­ да матушка объявила, что никогда не чувствовала к ней неприяз­ ни, то она прослезилась, повела матушку в церковь и заказала панихиду по голубчике (так она выразилась о батюшке). После зо этого она торжественно помирилась с матушкой.

После долгих вступлений и предуведомлений А нна Ф е д о ­ ровна, изобразив в ярких красках наше бедственное положение, сиротство, безнадежность, беспомощность, пригласила нас, как она сама выразилась, у ней приютиться. Матушка благодарила, но долго не решалась; но так как делать было нечего и иначе распорядиться никак нельзя, то и объявила наконец Анне Ф е ­ доровне, что ее предложение мы принимаем с благодарностию.

К ак теперь помню утро, в которое мы перебирались с П етер­ бургской стороны на Васильевский остров. Утро было осеннее, 40 ясное, сухое, морозное. Матуш ка плакала; мне было ужасно грустно; грудь у меня разрывалась, душу томило от какой-то неизъяснимой, страшной тоски... Тяж кое было время

II Сначала, покамест еще мы, то есть я и матушка, не обжились на нашем новоселье, нам обеим было как-то жутко, дико у Анны Ф едоровны. Анна Ф едоровна жила в собственном доме, в Ш е с ­ той линии. В доме всего было пять чистых комнат. В трех из них жила Анна Ф едоровна и двоюродная сестра моя, Саша, которая у ней воспитывалась, — ребенок, сиротка, без отца и матери.

Потом в одной комнате жили мы, и, наконец, в последней ком­ нате, рядом с нами, помещался один бедный студент П окров­ ский, жилец у Анны Ф едоровны. А нна Ф едоровна жила очень 10 хорошо, богаче, чем бы можно было предполагать; но состояние ее было загадочно, так же как и ее занятия. О на всегда суети­ лась, всегда была озабочена, выезжала и выходила по нескольку раз в день; но что она делала, о чем заботилась и для чего забо­ тилась, этого я никак не могла угадать. Знакомство у ней было большое и разнообразное. К ней всё, бывало, гости ездили, и всё Б ог знает какие люди, всегда по каким-то делам и на минутку.

М атуш ка всегда уводила меня в нашу комнату, бывало, только что зазвенит колокольчик. А нна Ф едоровна ужасно сердилась за это на матушку и беспрерывно твердила, что уж мы слишком 20 горды, что не по силам горды, что было бы еще чем гордиться, и по целым часам не умолкала. Я не понимала тогда этих упреков в гордости; точно так же я только теперь узнала или по крайней мере предугадываю, почему матушка не решалась жить у Анны Ф едоровны. Злая женщина была Анна Ф едоровна; она беспре­ рывно нас мучила. Д о сих пор для меня тайна, зачем именно она приглашала нас к себе? Сначала она была с нами довольно лас­ кова, — а потом уж и выказала свой настоящий характер впол­ не, как увидала, что мы совершенно беспомощны и что нам идти некуда. Впоследствии со мной она сделалась весьма ласкова, 30 даже как-то грубо ласкова, до лести, но сначала и я терпела за ­ одно с матушкой. Поминутно попрекала она нас; только и делала, что твердила о своих благодеяниях. Посторонним людям реко­ мендовала нас как своих бедных родственниц, вдовицу и сироту беспомощных, которых она из милости, ради любви христианской, у себя приютила. З а столом каждый кусок, который мы брали, следила глазами, а если мы не ели, так опять начиналась исто­ рия: дескать, мы гнушаемся; не взыщите, чем богата, тем и рада;

было ли бы еще у нас самих лучше. Батюшку поминутно брани­ ла; говорила, что лучше других хотел быть, да худо и вышло; де­ 40 скать, жену с дочерью пустил по миру, и что не нашлось бы род­ ственницы благодетельной, христианской души, сострадательной, так еще Бог знает пришлось бы, может быть, среди улицы с голоду сгнить. Ч его-чего она не говорила! Н е так горько, как от­ вратительно было ее слушать. М атуш ка поминутно плакала; здо ­ ровье ее становилось день от дня хуже, она видимо чахла, а меж­ ду тем мы с нею работали с утра до ночи, доставали заказную работу, шили, что очень не нравилось Анне Ф едоровне; она по­ минутно говорила, что у нее не модный магазин в доме. Н о нуж­ но было одеваться, нужно было на непредвидимые расходы от­ кладывать, нужно было непременно свои деньги иметь. М ы на всякий случай копили, надеялись, что можно будет со временем ю переехать куда-нибудь. Но матушка последнее здоровье свое по­ теряла на работе: она слабела с каждым днем. Болезнь, как червь, видимо подтачивала жизнь ее и близила к гробу. Я всё видела, всё чувствовала, всё выстрадала; всё это было на глазах моих!

Дни проходили за днями, и каждый новый день был похож на предыдущий. М ы жили тихо, как будто и не в городе. Анна Ф едоровна мало-помалу утихала, по мере того как сама стала вполне сознавать свое владычество. Ей, впрочем, никогда и ни­ кто не думал прекословить. В нашей комнате мы были отделены от ее половины коридором, а рядом с нами, как я уже упоминала, 20 жил Покровский. О н учил Сашу французскому и немецкому языкам, истории, географии — всем наукам, как говорила Анна Ф едоровна, и за то получал от нее квартиру и стол; Саша была препонятливая девочка, хотя резвая и шалунья; ей было тогда лет тринадцать. Анна Ф едоровна заметила матушке, что недурно бы было, если бы и я стала учиться, затем что в пансионе меня недоучили. Матуш ка с радостию согласилась, и я целый год учи­ лась у Покровского вместе с Сашей.

Покровский был бедный, очень бедный молодой человек;

здоровье его не позволяло ему ходить постоянно учиться, и его зо так, по привычке только, звали у нас студентом. Ж ил он скром­ но, смирно, тихо, так что и не слышно бывало его из нашей ком­ наты. С виду он был такой странный; так неловко ходил, так не­ ловко раскланивался, так чудно говорил, что я сначала на него без смеху и смотреть не могла. Саша беспрерывно над ним про­ казничала, особенно когда он нам уроки давал. А он вдобавок был раздражительного характера, беспрестанно сердился, за каждую малость из себя выходил, кричал на нас, жаловался на нас и часто, не докончив урока, рассерженный уходил в свою комнату. У себя же он по целым дням сидел за книгами. У него 40 было много книг, и всё такие дорогие, редкие книги. О н кое-где еще учил, получал кое-какую плату, так что чуть, бывало, у него заведутся деньги, так он тотчас идет себе книг покупать.

Со временем я узнала его лучше, короче. О н был добрейший, достойнейший человек, наилучший из всех, которых мне ветречать удавалось. Матуш ка его весьма уважала. Потом он и для меня был лучшим из друзей, — разумеется, после матушки.

Сначала я, такая большая девушка, шалила заодно с Сашей, и мы, бывало, по целым часам ломаем головы, как бы раздраз­ нить и вывесть его из терпения. О н ужасно смешно сердился, а нам это было чрезвычайно забавно. (М н е даже и вспоминать это сты дно.) Р а з мы раздразнили его чем-то чуть не до слез, и я слышала ясно, как он прошептал: «Злы е дети». Я вдруг смути­ лась; мне стало и стыдно, и горько, и жалко его. Я помню, что я покраснела до ушей и чуть не со слезами на глазах стала просить 10 его успокоиться и не обижаться нашими глупыми шалостями, но он закрыл книгу, не докончил нам урока и ушел в свою комнату.

Я целый день надрывалась от раскаяния. М ы сль о том, что мы, дети, своими жестокостями довели его до слез, была для меня нестерпима. М ы, стало быть, ждали его слез. Нам, стало быть, их хотелось; стало быть, мы успели его из последнего терпения вы весть; стало быть, мы насильно заставили его, несчастного, бедного, о своем лютом жребии вспомнить! Я всю ночь не спала от досады, от грусти, от раскаянья. Говорят, что раскаянье об­ легчает душу, — напротив. Н е знаю, как примешалось к моему 20 горю и самолюбие. М не не хотелось, чтобы он считал меня за ребенка. М не тогда было уже пятнадцать лет.

С этого дня я начала мучить воображение мое, создавая ты ­ сячи планов, каким бы образом вдруг заставить Покровского из­ менить свое мнение обо мне. Но я была подчас робка и застен­ чива; в настоящем положении моем я ни на что не могла решить­ ся и ограничивалась одними мечтаниями (и Б о г знает какими мечтаниями!). Я перестала только проказничать вместе с Сашей;

он перестал на нас сердиться; но для самолюбия моего этого было мало. 30 Теперь скажу несколько слов об одном самом странном, са­ мом любопытном и самом жалком человеке из всех, которых ког­ да-либо мне случалось встречать. Потому говорю о нем теперь, именно в этом месте моих записок, что до самой этой эпохи я почти не обращала на него никакого внимания; — так всё, касав­ шееся Покровского, стало для меня вдруг занимательно!

У нас в доме являлся иногда старичок, запачканный, дурно одетый, маленький, седенький, мешковатый, неловкий, одним словом, странный донельзя. С первого взгляда на него можно было подумать, что он как будто чего-то стыдится, как будто 40 ему себя самого совестно. О ттого он всё как-то ежился, как-то кривлялся; такие ухватки, ужимки были у него, что можно было, почти не ошибаясь, заключить, что он не в своем уме. Придет, бывало, к нам, да стоит в сенях у стеклянных дверей и в дом войти не смеет. Кто из нас мимо пройдет — я или Саша, или из слуг, кого он знал подобрее к нему, — то он сейчас машет, ма­ нит к себе, делает разные знаки, и разве только когда кивнешь ему головою и позовешь его — условный знак, что в доме нет никого постороннего и что ему можно войти, когда ему угод­ но, — только тогда старик тихонько отворял дверь, радостно улыбался, потирал руки от удовольствия и на цыпочках прямо отправлялся в комнату Покровского. Э то был его отец.

Потом я узнала подробно всю историю этого бедного старию ка. О н когда-то где-то служил, был без малейших способностей и занимал самое последнее, самое незначительное место на служ­ бе. Когда умерла первая его жена (мать студента П окровского), то он вздумал жениться во второй раз и женился на мещанке.

При новой жене в доме всё пошло вверх дном; никому житья от нее не стало; она всех к рукам прибрала. Студент Покровский был тогда еще ребенком, лет десяти. М ачеха его возненавидела.

Н о маленькому Покровскому благоприятствовала судьба. П оме­ щик Бы ков, знавший чиновника Покровского и бывший некогда его благодетелем, принял ребенка под свое покровительство и 20 поместил его в какую-то школу. Интересовался же он им пото­ му, что знал его покойную мать, которая еще в девушках была облагодетельствована Анной Федоровной и выдана ею замуж за чиновника Покровского. Господин Бы ков, друг и короткий зна­ комый А нны Ф едоровны, движимый великодушием, дал за не­ вестой пять тысяч рублей приданого. К уда эти деньги пошли — неизвестно. Т а к мне рассказывала всё это Анна Ф едоровна; сам же студент Покровский никогда не любил говорить о своих се ­ мейных обстоятельствах. Говорят, что его мать была очень хоро­ ша собою, и мне странно кажется, почему она так неудачно вызо шла замуж, за такого незначительного человека... О на умерла еще в молодых летах, года четыре спустя после замужества.

И з школы молодой Покровский поступил в какую-то гимна­ зию и потом в университет. Господин Бы ков, весьма часто при­ езжавший в Петербург, и тут не оставил его своим покровитель­ ством. З а расстроенным здоровьем своим Покровский не мог продолжать занятий своих в университете. Господин Бы ков по­ знакомил его с Анной Федоровной, сам рекомендовал его, и та­ ким образом молодой Покровский был принят на хлебы, с угово­ ром учить Сашу всему, чему ни потребуется.

40 Старик же Покровский, с горя от жестокостей жены своей, предался самому дурному пороку и почти всегда бывал в нетрез­ вом виде. Ж ена его бивала, сослала жить в кухню и до того до­ вела, что он наконец привык к побоям и дурному обхождению и не жаловался. О н был еще не очень старый человек, но от дурных наклонностей почти из ума выжил. Единственным же при­ знаком человеческих благородных чувств была в нем неогра­ ниченная любовь к сыну. Говорили, что молодой Покровский похож как две капли воды на покойную мать свою. Н е воспоми­ нания ли о прежней доброй жене породили в сердце погибшего старика такую беспредельную любовь к нему? Старик и говорить больше ни о чем не мог, как о сыне, и постоянно два раза в не­ делю навещал его. Чаще же приходить он не смел, потому что молодой Покровский терпеть не мог отцовских посещений.

И з всех его недостатков, бесспорно, первым и важнейшим было ю неуважение к отцу. Впрочем, и старик был подчас пренесносней­ шим существом на свете. Во-первых, он был ужасно любопытен, во-вторых, разговорами и расспросами, самыми пустыми и бес­ толковыми, он поминутно мешал сыну заниматься и, наконец, являлся иногда в нетрезвом виде. С ын понемногу отучал старика от пороков, от любопытства и от поминутного болтания и нако­ нец довел до того, что тот слушал его во всем, как оракула, и рта не смел разинуть без его позволения.

Бедный старик не мог надивиться и нарадоваться на своего П етеньку (так он называл сы на). Когда он приходил к нему в 20 гости, то почти всегда имел какой-то озабоченный, робкий вид, вероятно от неизвестности, как-то его примет сын, обыкновенно долго не решался войти, и если я тут случалась, так он меня ми­ нут двадцать, бывало, расспрашивал — что, каков Петенька?

здоров ли он? в каком именно расположении духа и не занимает­ ся ли чем-нибудь важным? Ч то он именно делает? Пишет ли, читает ли, или размышлениями какими занимается? Когда я его достаточно ободряла и успокоивала, то старик наконец решался войти и тихо-тихо, осторожно-осторожно отворял двери, просо­ вывал сначала одну голову, и если видел, что сын не сердится и 30 кивнул ему головой, то тихонько проходил в комнату, снимал свою шинельку, шляпу, которая вечно у него была измятая, д ы ­ рявая, с оторванными полями, — всё вешал на крюк, всё делал тихо, неслышно; потом садился где-нибудь осторожно на стул и с сына глаз не спускал, все движения его ловил, желая угадать расположение духа своего Петеньки. Если сын чуть-чуть был не в духе и старик примечал это, то тотчас приподымался с места и объяснял, «что, дескать, я так, Петенька, я на минутку. Я вот далеко ходил, проходил мимо и отдохнуть зашел». И потом без­ молвно, покорно брал свою шинельку, шляпенку, опять поти­ 40 хоньку отворял дверь и уходил, улыбаясь через силу, чтобы удержать в душе накипевшее горе и не выказать его сыну.

Н о когда сын примет, бывало, отца хорошо, то старик себя не слышит от радости. Удовольствие проглядывало в его лице, в его жестах, в его движениях. Если сын с ним заговаривал, то старик всегда приподымался немного со стула и отвечал тихо, подобострастно, почти с благоговением и всегда стараясь упо­ треблять отборнейшие, т. е. самые смешные выражения. Н о дар слова ему не давался: всегда смешается и сробеет, так что не знает, куда руки девать, куда себя девать, и после еще долго про себя ответ шепчет, как бы желая поправиться. Если же удава­ лось отвечать хорошо, то старик охорашивался, оправлял на себе жилетку, галстух, фрак и принимал вид собственного достоинства. А бывало, до того ободрялся, до того простирал свою сме­ лость, что тихонько вставал со стула, подходил к полке с книга­ ми, брал какую-нибудь книжку и даже тут же прочитывал что-нибудь, какая бы ни была книга. В сё это он делал с видом притворного равнодушия и хладнокровия, как будто бы он и все­ гда мог так хозяйничать с сыновними книгами, как будто ему и не в диковину ласка сына. Н о мне раз случилось видеть, как бедняк испугался, когда Покровский попросил его не трогать книг. О н смешался, заторопился, поставил книгу вверх ногами, потом хотел поправиться, перевернул и поставил обрезом наружу, улыбался, краснел и не знал, чем загладить свое преступле­ ние. Покровский своими советами отучал понемногу старика от дурных наклонностей, и как только видел его раза три сряду в трезвом виде, то при первом посещении давал ему на прощанье по четвертачку, по полтинничку или больше. Иногда покупал ему сапоги, галстух или жилетку. З ато старик в своей обнове был горд, как петух. Иногда он заходил к нам. Приносил мне и Саше пряничных петушков, яблоков и всё, бывало, толкует с нами о Петеньке. Просил нас учиться внимательно, слушаться, говорил, что П етенька добрый сын, примерный сын и вдобавок ученый зо сын. Т у т он так, бывало, смешно нам подмигивал левым глаз­ ком, так забавно кривлялся, что мы не могли удержаться от сме­ ха и хохотали над ним от души. М аменька его очень любила. Н о старик ненавидел А нну Ф едоровну, хотя был пред нею тише воды, ниже травы.

Скоро я перестала учиться у Покровского. Меня он по-преж­ нему считал ребенком, резвой девочкой, на одном ряду с Сашей.

М не было это очень больно, потому что я всеми силами стара­ лась загладить мое прежнее поведение. Но меня не замечали.

Это раздражало меня более и более. Я никогда почти не говорила с Покровским вне классов, да и не могла говорить. Я красне­ ла, мешалась и потом где-нибудь в уголку плакала от досады.

Я не знаю, чем бы это всё кончилось, если б сближению на­ шему не помогло одно странное обстоятельство. О днаж ды вече­ ром, когда матушка сидела у А нны Ф едоровны, я тихонько вошла в комнату Покровского. Я знала, что его не было дома, и, право, не знаю, отчего мне вздумалось войти к нему. Д о сих пор я никогда и не заглядывала к нему, хотя мы прожили рядом уже с лишком год. В этот раз сердце у меня билось так сильно, так сильно, что, казалось, из груди хотело выпрыгнуть. Я осмот­ релась кругом с каким-то особенным любопытством. Комната Покровского была весьма бедно убрана; порядка было мало. Н а стенах прибито было пять длинных полок с книгами. Н а столе и на стульях лежали бумаги. Книги да бумаги! М еня посетила странная мысль, и вместе с тем какое-то неприятное чувство до­ 10 сады овладело мною. М не казалось, что моей дружбы, моего любящего сердца было мало ему. О н был учен, а я была глупа и ничего не знала, ничего не читала, ни одной книги... Т у т я зави­ стливо поглядела на длинные полки, которые ломились под кни­ гами. М ною овладела досада, тоска, какое-то бешенство. М не захотелось, и я тут же решилась прочесть его книги, все до од­ ной, и как можно скорее. Н е знаю, может быть, я думала, что, научившись всему, что он знал, буду достойнее его дружбы.

Я бросилась к первой полке; не думая, не останавливаясь, схва­ тила в руки первый попавшийся запыленный, старый том и, 20 краснея, бледнея, дрожа от волнения и страха, утащила к себе краденую книгу, решившись прочесть ее ночью, у ночника, когда заснет матушка.

Н о как же мне стало досадно, когда я, придя в нашу комна­ ту, торопливо развернула книгу и увидала какое-то старое, полу­ сгнившее, всё изъеденное червями латинское сочинение. Я воро­ тилась, не теряя времени. Только что я хотела поставить книгу на полку, послышался шум в коридоре и чьи-то близкие шаги.

Я заспешила, заторопилась, но несносная книга была так плотно поставлена в ряд, что, когда я вынула одну, все остальные разда­ 30 лись сами собою и сплотнились так, что теперь для прежнего их товарища не оставалось более места. Втиснуть книгу у меня не­ доставало сил. О днако ж я толкнула книги как только могла си­ льнее. Ржавый гвоздь, на котором крепилась полка и который, кажется, нарочно ждал этой минуты, чтоб сломаться, — сломал­ ся. Полка полетела одним концом вниз. Книги с шумом посыпа­ лись на пол. Д верь отворилась, и Покровский вошел в комнату.

Нужно заметить, что он терпеть не мог, когда кто-нибудь хозяйничал в его владениях. Беда тому, кто дотрогивался до книг его! Судите же о моем ужасе, когда книги, маленькие, большие, 40 всевозможных форматов, всевозможной величины и толщины, ринулись с полки, полетели, запрыгали под столом, под стулья­ ми, по всей комнате. Я было хотела бежать, но было поздно.

«Кончено, думаю, кончено! Я пропала, погибла! Я балую, резвлюсь, как десятилетний ребенок; я глупая девчонка! Я большая дура!!» Покровский рассердился ужасно. «Н у вот, этого недо­ ставало еще! — закричал он. — Н у, не стыдно ли вам так ша­ лить!.. Уйметесь ли вы когда-нибудь?» И сам бросился подби­ рать книги. Я было нагнулась помогать ему. «Н е нужно, не нуж­ но, — закричал он. — Лучше бы вы сделали, если б не ходили туда, куда вас не просят». Н о, впрочем, немного смягченный моим покорным движением, он продолжал уже тише, в недавнем наставническом тоне, пользуясь недавним правом учителя: «Н у, ю когда вы остепенитесь, когда вы одумаетесь? В едь вы на себя посмотрите, ведь уж вы не ребенок, не маленькая девочка, ведь вам уже пятнадцать лет!» И тут, вероятно, желая поверить, справедливо ли то, что я уж не маленькая, он взглянул на меня и покраснел до ушей. Я не понимала; я стояла перед ним и смотре­ ла на него во все глаза в изумлении. О н привстал, подошел с смущенным видом ко мне, смешался ужасно, что-то заговорил, кажется в чем-то извинялся, может быть в том, что только те­ перь заметил, что я такая большая девушка. Наконец я поняла.

Я не помню, что со мной тогда сталось; я смешалась, потерялась, 20 покраснела еще больше Покровского, закрыла лицо руками и выбежала из комнаты.

Я не знала, что мне оставалось делать, куда было деваться от стыда. О дно то, что он застал меня в своей комнате! Ц елы х три дня я на него взглянуть не могла. Я краснела до слез. М ысли са­ мые странные, мысли смешные вертелись в голове моей. О дна из них, самая сумасбродная, была та, что я хотела идти к нему, объ­ ясниться с ним, признаться ему во всем, откровенно рассказать ему всё и уверить его, что я поступила не как глупая девочка, но с добрым намерением. Я было и совсем решилась идти, но, слава зо Богу, смелости недостало. Воображаю, что бы я наделала! М не и теперь обо всем этом вспоминать совестно.

Несколько дней спустя матушка вдруг сделалась опасно больна. О на уже два дня не вставала с постели и на третью ночь была в жару и в бреду. Я уже не спала одну ночь, ухаживая за матушкой, сидела у ее кровати, подносила ей питье и давала в определенные часы лекарства. Н а вторую ночь я измучилась со ­ вершенно. П о временам меня клонил сон, в глазах зеленело, го­ лова шла кругом, и я каждую минуту готова была упасть от утомления, но слабые стоны матери пробуждали меня, я вздрагивала, просыпалась на мгновение, а потом дремота опять одолева­ ла меня. Я мучилась. Я не знаю — я не могу припомнить себе, — но какой-то страшный сон, какое-то ужасное видение посетило мою расстроенную голову в томительную минуту борь­ бы сна с бдением. Я проснулась в ужасе. В комнате было темно, ночник погасал, полосы света то вдруг обливали всю комнату, то чуть-чуть мелькали по стене, то исчезали совсем. М не стало от­ чего-то страшно, какой-то ужас напал на меня; воображение мое взволновано было ужасным сном; тоска сдавила мое сердце... Я вскочила со стула и невольно вскрикнула от какого-то мучитель­ ного, страшно тягостного чувства. В это время отворилась дверь, и Покровский вошел к нам в комнату.

Я помню только то, что я очнулась на его руках. О н бережно посадил меня в кресла, подал мне стакан воды и засыпал вопро­ сами. Н е помню, что я ему отвечала. «В ы больны, вы сами очень ю больны, — сказал он, взяв меня за руку, — у вас жар, вы себя губите, вы своего здоровья не щадите; успокойтесь, лягте, засни­ те. Я вас разбужу через два часа, успокойтесь немного... Лож и­ тесь же, ложитесь!» — продолжал он, не давая мне выговорить ни одного слова в возражение. Усталость отняла у меня послед­ ние силы; глаза мои закрывались от слабости. Я прилегла в кресла, решившись заснуть только на полчаса, и проспала до утра. Покровский разбудил меня только тогда, когда пришло время давать матушке лекарство.

Н а другой день, когда я, отдохнув немного днем, приготови­ 20 лась опять сидеть в креслах у постели матушки, твердо решив­ шись в этот раз не засыпать, Покровский часов в одиннадцать постучался в нашу комнату. Я отворила. «Вам скучно сидеть од­ ной, — сказал он мне, — вот вам книга; возьмите; всё не так скучно будет». Я взяла; я не помню, какая эта была книга; вряд ли я тогда в нее заглянула, хоть всю ночь не спала. Странное внутреннее волнение не давало мне спать; я не могла оставаться на одном месте; несколько раз вставала с кресел и начинала хо­ дить по комнате. Какое-то внутреннее довольство разливалось по всему существу моему. Я так была рада вниманию П окров­ 30 ского. Я гордилась беспокойством и заботами его обо мне. Я про­ думала и промечтала всю ночь. Покровский не заходил более; и я знала, что он не придет, и загадывала о будущем вечере.

В следующий вечер, когда в доме уж все улеглись, П окров­ ский отворил свою дверь и начал со мной разговаривать, стоя у порога своей комнаты. Я не помню теперь ни одного слова из того, что мы сказали тогда друг другу; помню только, что я ро­ бела, мешалась, досадовала на себя и с нетерпением ожидала окончания разговора, хотя сама всеми силами желала его, целый день мечтала о нем и сочиняла мои вопросы и ответы... С этого 40 вечера началась первая завязка нашей дружбы. В о всё продол­ жение болезни матушки мы каждую ночь по нескольку часов проводили вместе. Я мало-помалу победила свою застенчивость, хотя, после каждого разговора нашего, всё еще было за что на себя подосадовать. Впрочем, я с тайною радостию и с гордым удовольствием видела, что он из-за меня забывал свои неснос­ ные книги. Случайно, в шутку, разговор зашел раз о падении их с полки. Минута была странная, я как-то слиш ком была откро­ венна и чистосердечна; горячность, странная восторженность увлекли меня, и я призналась ему во всем... в том, что мне хоте­ лось учиться, что-нибудь знать, что мне досадно было, что меня считают девочкой, ребенком... Повторяю, что я была в престран­ ном расположении духа; сердце мое было мягко, в глазах стояли ю слезы, — я не утаила ничего и рассказала всё, всё — про мою дружбу к нему, про желание любить его, жить с ним заодно сер­ дцем, утешить его, успокоить его. О н посмотрел на меня как-то странно, с замешательством, с изумлением и не сказал мне ни слова. М не стало вдруг ужасно больно, грустно. М не показа­ лось, что он меня не понимает, что он, может быть, надо мною смеется. Я заплакала вдруг, как дитя, зарыдала, сама себя удер­ жать не могла; точно я была в каком-то припадке. О н схватил мои руки, целовал их, прижимал к груди своей, уговаривал, уте­ шал меня; он был сильно тронут; не помню, что он мне говорил, 20 но только я и плакала, и смеялась, и опять плакала, краснела, не могла слова вымолвить от радости. Впрочем, несмотря на волне­ ние мое, я заметила, что в Покровском все-таки оставалось ка­ кое-то смущение и принуждение. Кажется, он не мог надивиться моему увлечению, моему восторгу, такой внезапной, горячей, пламенной дружбе. М ож ет быть, ему было только любопытно сначала; впоследствии нерешительность его исчезла, и он, с та­ ким же простым, прямым чувством, как и я, принимал мою при­ вязанность к нему, мои приветливые слова, мое внимание и отве­ чал на всё это тем же вниманием, так же дружелюбно и приветзо ливо, как искренний друг мой, как родной брат мой. Моему сердцу было так тепло, так хорошо!.. Я не скрывалась, не таи­ лась ни в чем; он всё это видел и с каждым днем всё более и бо­ лее привязывался ко мне.

И право, не помню, о чем мы не переговорили с ним в эти мучительные и вместе сладкие часы наших свиданий, ночью, при дрожащем свете лампадки и почти у самой постели моей бедной больной матушки?.. О бо всем, что на ум приходило, что с сердца срывалось, что просилось высказаться, — и мы почти были сча­ стливы... О х, это было и грустное и радостное время — всё вместе; и мне и грустно и радостно теперь вспоминать о нем. Воспо­ минания, радостные ли, горькие ли, всегда мучительны; по край­ ней мере так у меня; но и мучение это сладостно. И когда сердцу становится тяжело, больно, томительно, грустно, тогда воспоми­ нания свежат и живят его, как капли росы в влажный вечер, поеле жаркого дня, свежат и живят бедный, чахлый цветок, сгорев­ ший от зноя дневного.

Матуш ка выздоравливала, но я еще продолжала сидеть по ночам у ее постели. Часто Покровский давал мне книги; я чита­ ла, сначала чтоб не заснуть, потом внимательнее, потом с жадностию; передо мной внезапно открылось много нового, доселе не­ ведомого, незнакомого мне. Н овые мысли, новые впечатления разом, обильным потоком прихлынули к моему сердцу. И чем более волнения, чем более смущения и труда стоил мне прием новых впечатлений, тем милее они были мне, тем сладостнее по­ 10 трясали всю душу. Разом, вдруг, втолпились они в мое сердце, не давая ему отдохнуть. Какой-то странный хаос стал возмущать всё существо мое. Н о это духовное насилие не могло и не в си­ лах было расстроить меня совершенно. Я была слишком мечта­ тельна, и это спасло меня.

Когда кончилась болезнь матушки, наши вечерние свидания и длинные разговоры прекратились; нам удавалось иногда меня­ ться словами, часто пустыми и малозначащими, но мне любо было давать всему свое значение, свою цену особую, подразуме­ ваемую. Ж изнь моя была полна, я была счастлива, покойно, тихо 20 счастлива. Т а к прошло несколько недель...

К ак-то раз зашел к нам старик Покровский. О н долго с нами болтал, был не по-обыкновенному весел, бодр, разговор­ чив; смеялся, острил по-своему и наконец разрешил загадку своего восторга и объявил нам, что ровно через неделю будет день рождения Петеньки и что по сему случаю он непременно придет к сыну; что он наденет новую жилетку и что жена обеща­ лась купить ему новые сапоги. Одним словом, старик был счаст­ лив вполне и болтал обо всем, что ему на ум попадалось.

Д ень его рождения! Этот день рождения не давал мне покоя 30 ни днем, ни ночью. Я непременно решилась напомнить о своей дружбе Покровскому и что-нибудь подарить ему. Н о что? Н а ­ конец я выдумала подарить ему книг. Я знала, что ему хотелось иметь полное собрание сочинений Пушкина, в последнем изда­ нии, и я решила купить Пушкина. У меня своих собственных де­ нег было рублей тридцать, заработанных рукодельем. Эти деньги были отложены у меня на новое платье. Тотчас я послала нашу кухарку, старуху М атрену, узнать, что стоит весь Пушкин.

Беда! Ц ена всех одиннадцати книг, присовокупив сюда издерж­ ки на переплет, была по крайней мере рублей шестьдесят. Где 40 взять денег? Я думала-думала и не знала, на что решиться. У ма­ тушки просить не хотелось. Конечно, матушка мне непременно бы помогла; но тогда все бы в доме узнали о нашем подарке; да к тому же этот подарок обратился бы в благодарность, в плату за целый год трудов Покровского. М не хотелось подарить од­ ной, тихонько от всех. А за труды его со мною я хотела быть ему навсегда одолженною без какой бы то ни было уплаты, кроме дружбы моей. Наконец я выдумала, как выйти из затруднения.

Я знала, что у букинистов в Гостином дворе можно купить книгу иногда в полцены дешевле, если только поторговаться, ча­ сто малоподержанную и почти совершенно новую. Я положила непременно отправиться в Гостиный двор. Т а к и случилось; на­ завтра же встретилась какая-то надобность и у нас и у А нны ю Ф едоровны. Матушке понездоровилось, А нна Ф едоровна очень кстати поленилась, так что пришлось все поручения возложить на меня, и я отправилась вместе с Матреной.

К моему счастию, я нашла весьма скоро Пушкина, и в весь­ ма красивом переплете. Я начала торговаться. Сначала запроси­ ли дороже, чем в лавках; но потом, впрочем не без труда, уходя несколько раз, я довела купца до того, что он сбавил цену и ограничил свои требования только десятью рублями серебром.

К ак мне весело было торговаться!.. Бедная Матрена не понима­ ла, что со мной делается и зачем я вздумала покупать столько 20 книг. Н о ужас! В есь мой капитал был в тридцать рублей ассиг­ нациями, а купец никак не соглашался уступить дешевле. Н ако­ нец я начала упрашивать, просила-просила его, наконец упроси­ ла. О н уступил, но только два с полтиною, и побожился, что и эту уступку он только ради меня делает, что я такая барышня хорошая, а что для другого кого он ни за что бы не уступил.

Д вух с половиною рублей недоставало! Я готова была заплакать с досады. Н о самое неожиданное обстоятельство помогло мне в моем горе.

Недалеко от меня, у другого стола с книгами, я увидала стазо рика Покровского. Вокруг него столпились четверо или пятеро букинистов; они его сбили с последнего толку, затормошили со­ всем. Всякий из них предлагал ему свой товар, и чего-чего не предлагали они ему, и чего-чего не хотел он купить! Бедный ста­ рик стоял посреди их, как будто забитый какой-нибудь, и не знал, за что взяться из того, что ему предлагали. Я подошла к нему и спросила — что он здесь делает? Старик мне очень обра­ довался; он любил меня без памяти, может быть, не менее П е ­ теньки. «Д а вот книжки покупаю, Варвара А лексеевна, — отве­ чал он мне, — Петеньке покупаю книжки. Вот его день рождения скоро будет, а он любит книжки, так вот я и покупаю их для него...» Старик и всегда смешно изъяснялся, а теперь вдобавок был в ужаснейшем замешательстве. К чему ни приценится, всё рубль серебром, два рубля, три рубля серебром; уж он к боль­ шим книгам и не приценивался, а так только завистливо на них посматривал, перебирал пальцами листочки, вертел в руках и опять их ставил на место. «Н ет, нет, это дорого, — говорил он вполголоса, — а вот разве отсюдова что-нибудь», — и тут он начинал перебирать тоненькие тетрадки, песенники, альманахи;

это всё было очень дешево. «Д а зачем вы это всё покупаете, — спросила я его, — это всё ужасные пустяки». — «А х, нет, — отвечал он, — нет, вы посмотрите только, какие здесь есть хо­ рошие книжки; очень, очень хорошие есть книжки!» И послед­ ние слова он так жалобно протянул нараспев, что мне показа­ лось, что он заплакать готов от досады, зачем книжки хорошие 10 дороги, и что вот сейчас капнет слезинка с его бледных щек на красный нос. Я спросила, много ли у него денег? «Д а вот, — тут бедненький вынул все свои деньги, завернутые в засаленную газетную бумажку, — вот полтинничек, двугривенничек, меди копеек двадцать». Я его тотчас потащила к моему букинисту.

«В о т целых одиннадцать книг стоит всего-то тридцать два рубля с полтиною; у меня есть тридцать; приложите два с полтиною, и мы купим все эти книги и подарим вместе». Старик обезумел от радости, высыпал все свои деньги, и букинист навьючил на него всю нашу общую библиотеку. Мой старичок наложил книг во все 20 карманы, набрал в обе руки, под мышки и унес всё к себе, дав мне слово принести все книги на другой день тихонько ко мне.

Н а другой день старик пришел к сыну, с часочек посидел у него по обыкновению, потом зашел к нам и подсел ко мне с прекомическим таинственным видом. Сначала с улыбкой, потирая руки от гордого удовольствия владеть какой-нибудь тайной, он объявил мне, что книжки все пренезаметно перенесены к нам и стоят в уголку, в кухне, под покровительством М атрены. Потом разговор естественно перешел на ожидаемый праздник; потом старик распространился о том, как мы будем дарить, и чем далее 30 углублялся он в свой предмет, чем более о нем говорил, тем при­ метнее мне становилось, что у него есть что-то на душе, о чем он не может, не смеет, даже боится выразиться. Я всё ждала и мол­ чала. Тайная радость, тайное удовольствие, что я легко читала доселе в его странных ухватках, гримасничанье, подмигиванье левым глазком, исчезли. О н делался поминутно всё беспокойнее и тоскливее; наконец он не выдержал.

— Послушайте, — начал он робко, вполголоса, — послу­ шайте, Варвара А лексеевна... знаете ли что, Варвара А лексеев­ на?.. — старик был в ужасном замешательстве. — Видите: вы, 40 как придет день его рождения, возьмите десять книжек и пода­ рите их ему сами, т. е. от себя, с своей стороны; я же возьму тог­ да одну одиннадцатую и уж тоже подарю от себя, т. е. собствен­ но с своей стороны. Т а к вот, видите ли — и у вас будет что-нибудь подарить и у меня будет что-нибудь подарить; у нас обоих будет что-нибудь подарить. — Т у т старик смешался и замолчал.

Я взглянула на него; он с робким ожиданием ожидал моего при­ говора. «Д а зачем же вы хотите, чтоб мы не вместе дарили, З а ­ хар Петрович?» — «Д а так, Варвара Алексеевна, уж это так... я ведь оно того...» — одним словом, старик замешался, покраснел, завяз в своей фразе и не мог сдвинуться с места.

— Видите ли, — объяснился он наконец. — Я, Варвара Алексеевна, балуюсь подчас... т. е. я хочу доложить вам, что я ю почти и всё балуюсь и всегда балуюсь... придерживаюсь того, что нехорошо... т. е., знаете, этак на дворе такие холода бывают, также иногда неприятности бывают разные, или там как-нибудь грустно сделается, или что-нибудь из нехорошего случится, так я и не удержусь подчас, и забалуюсь, и выпью иногда лишнее.

Петруше это очень неприятно. О н, вот видите ли, Варвара Алек­ сеевна, сердится, бранит меня и мне морали разные читает. Т а к вот бы мне и хотелось теперь самому доказать ему подарком моим, что я исправляюсь и начинаю вести себя хорошо. Ч то вот я копил, чтобы книжку купить, долго копил, потому что у меня и 20 денег-то почти никогда не бывает, разве, случится, Петруша коекогда даст. О н это знает. Следовательно, вот он увидит употреб­ ление денег моих и узнает, что всё это я для него одного делаю.

М не стало ужасно жаль старика. Я думала недолго. Старик смотрел на меня с беспокойством. «Д а слушайте, Захар П етро­ вич, — сказала я, — вы подарите их ему все». — «К ак все?

т. е. книжки все?» — «Н у да, книжки все». — «И от себя?» — « О т себя». — «О т одного себя? то есть от своего имени?» — «Н у да, от своего имени...» Я, кажется, очень ясно толковала, но старик очень долго не мог понять меня, зо «Н у да, — говорил он, задумавшись, — да! это будет очень хорошо, это было бы весьма хорошо, только вы -то как же, В ар ­ вара А лексеевна?» — «Н у, да я ничего не подарю». — «К ак! — закричал старик, почти испугавшись, — так вы ничего Петеньке не подарите, так вы ему ничего дарить не хотите?»

Старик испугался; в эту минуту он, кажется, готов был отказать­ ся от своего предложения затем, чтобы и я могла чем-нибудь по­ дарить его сына. Добряк был этот старик! Я у вер и л а его, что я бы рада была подарить что-нибудь, да только у него не хочу от­ нимать удовольствия. «Если сын ваш будет доволен, — прибавила я, — и вы будете рады, то и я буду рада, потому что втайне-то, в сердце-то моем, буду чувствовать, как будто и на самом деле я подарила». Этим старик совершенно успокоился. О н про­ был у нас еще два часа, но всё это время на месте не мог уси­ деть, вставал, возился, шумел, шалил с Сашей, целовал меня украдкой, щипал меня за руку и делал тихонько гримасы Анне Ф едоровне. Анна Ф едоровна прогнала его наконец из дома. О д ­ ним словом, старик от восторга так расходился, как, может быть, никогда еще не бывало с ним.

В торжественный день он явился ровно в одиннадцать часов, прямо от обедни, во фраке, прилично заштопанном, и действи­ тельно в новом жилете и в новых сапогах. В обеих руках было у него по связке книг. М ы все сидели тогда в зале у А нны Ф е д о ­ ровны и пили кофе (было воскресенье). Старик начал, кажется, с того, что Пушкин был весьма хороший стихотворец; потом, ю сбиваясь и мешаясь, перешел вдруг на то, что нужно вести себя хорошо и что если человек не ведет себя хорошо, то значит, что он балуется; что дурные наклонности губят и уничтожают чело­ века; исчислил даже несколько пагубных примеров невоздержа­ ния и заключил тем, что он с некоторого времени совершенно ис­ правился и что теперь ведет себя примерно хорошо. Что он и прежде чувствовал справедливость сыновних наставлений, что он всё это давно чувствовал и всё на сердце слагал, но теперь и на деле стал удерживаться. В доказательство чего дарит книги на скопленные им, в продолжение долгого времени, деньги.

Я не могла удержаться от слез и смеха, слушая бедного старика;

ведь умел же налгать, когда нужда пришла! Книги были перене­ сены в комнату Покровского и поставлены на полку. Покровский тотчас угадал истину. Старика пригласили обедать. Этот день мы все были так веселы. После обеда играли в фанты, в карты; С а ­ ша резвилась, я от нее не отставала. Покровский был ко мне внимателен и всё искал случая поговорить со мною наедине, но я не давалась. Это был лучший день в целые четыре года моей жизни.

А теперь всё пойдут грустные, тяжелые воспоминания; нач­ нется повесть о моих черных днях. Вот отчего, может быть, перо 30 мое начинает двигаться медленнее и как будто отказывается пи­ сать далее. В от отчего, может быть, я с таким увлечением и с та­ кою любовью переходила в памяти моей малейшие подробности моего маленького житья-бытья в счастливые дни мои. Эти дни были так недолги; их сменило горе, черное горе, которое Бог один знает когда кончится.

Несчастия мои начались болезнию и смертию Покровского.

О н заболел два месяца спустя после последних происшест­ вий, мною здесь описанных. В эти два месяца он неутомимо хло­ потал о способах жизни, ибо до сих пор он еще не имел опреде­ 40 ленного положения. К ак и все чахоточные, он не расставался, до последней минуты своей, с надеждою жить очень долго. Ему вы ­ ходило куда-то место в учителя; но к этому ремеслу он имел от­ вращение. Служить где-нибудь в казенном месте он не мог за нездоровьем. К тому же долго бы нужно было ждать первого оклада жалованья. Короче, Покровский видел везде только одни неудачи; характер его портился. Здоровье его расстраивалось; он этого не примечал. Подступила осень. Каждый день выходил он в своей легкой шинельке хлопотать по своим делам, просить и вымаливать себе где-нибудь места — что его внутренне мучило;

промачивал ноги, мок под дождем и наконец слег в постель, с которой не вставал уже более... О н умер в глубокую осень, в конце октября месяца.

ю Я почти не оставляла его комнаты во всё продолжение его болезни, ухаживала за ним и прислуживала ему. Часто не спала целые ночи. О н редко был в памяти; часто был в бреду; говорил Б ог знает о чем: о своем месте, о своих книгах, обо мне, об отце... и тут-то я услышала многое из его обстоятельств, чего прежде не знала и о чем даже не догадывалась. В первое время болезни его все наши смотрели на меня как-то странно; Анна Ф едоровна качала головою. Н о я посмотрела всем прямо в гла­ за, и за участие мое к Покровскому меня не стали осуждать бо­ лее — по крайней мере матушка.

20 Иногда Покровский узнавал меня, но это было редко. О н был почти всё время в беспамятстве. Иногда по целым ночам он говорил с кем-то долго-долго, неясными темными словами, и хриплый голос его глухо отдавался в тесной его комнате, словно в гробу; мне тогда становилось страшно. Особенно в последнюю ночь он был как исступленный; он ужасно страдал, тосковал;

стоны его терзали мою душу. В се в доме были в каком-то испу­ ге. А нна Ф едоровна всё молилась, чтоб Б ог его прибрал поско­ рее. Призвали доктора. Доктор сказал, что больной умрет к утру непременно.

зо Старик Покровский целую ночь провел в коридоре, у самой двери в комнату сына; тут ему постлали какую-то рогожку. О н поминутно входил в комнату; на него страшно было смотреть.

О н был так убит горем, что казался совершенно бесчувственным и бессмысленным. Голова его тряслась от страха. О н сам весь дрожал и всё что-то шептал про себя, о чем-то рассуждал сам с собою. М не казалось, что он с ума сойдет с горя.

Перед рассветом старик, усталый от душевной боли, заснул на своей рогожке как убитый. В восьмом часу сын стал умирать;

я разбудила отца. Покровский был в полной памяти и простился 40 со всеми нами. Чудно! Я не могла плакать; но душа моя разры­ валась на части.

Н о всего более истерзали и измучили меня его последние мгновения. О н чего-то всё просил долго, долго, коснеющим я зы ­ ком своим, а я ничего не могла разобрать из слов его. Сердце мое надрывалось от боли! Целый час он был беспокоен, об чем-то всё тосковал, силился сделать какой-то знак охолоделыми руками своими и потом опять начинал просить жалобно, хрип­ лым, глухим голосом; но слова его были одни бессвязные звуки, и я опять ничего понять не могла. Я подводила ему всех наших, давала ему пить; но он всё грустно качал головою. Наконец я по­ няла, чего он хотел. О н просил поднять занавес у окна и открыть ставни. Ему, верно, хотелось взглянуть в последний раз на день, на свет Божий, на солнце. Я отдернула занавес; но начинающий­ ся день был печальный и грустный, как угасающая бедная жизнь 10 умирающего. Солнца не было. Облака застилали небо туманною пеленою; оно было такое дождливое, хмурое, грустное. Мелкий дождь дробил в стекла и омывал их струями холодной, грязной воды; было тускло и темно. В комнату чуть-чуть проходили лучи бледного дня и едва оспаривали дрожащий свет лампадки, затеп­ ленной перед образом. Умирающий взглянул на меня груст­ но-грустно и покачал головою. Через минуту он умер.

Похоронами распорядилась сама Анна Ф едоровна. Купили гроб простой-простой и наняли ломового извозчика. В обеспе­ чение издержек Анна Ф едоровна захватила все книги и все 20 вещи покойного. Старик с ней спорил, шумел, отнял у ней книг сколько мог, набил ими все свои карманы, наложил их в шля­ пу, куда мог, носился с ними все три дни и даже не расстался с ними и тогда, когда нужно было идти в церковь. В се эти дни он был как беспамятный, как одурелый и с какою-то странною заботливостию всё хлопотал около гроба: то оправлял венчик на покойнике, то зажигал и снимал свечи. Видно было, что мысли его ни на чем не могли остановиться порядком. Ни матушка, ни А нна Ф едоровна не были в церкви на отпевании. Матушка была больна, а Анна Ф едоровна совсем было уж собралась, да 30 поссорилась со стариком Покровским и осталась. Бы ла только одна я да старик. В о время службы на меня напал какой-то страх — словно предчувствие будущего. Я едва могла выстоять в церкви. Наконец гроб закрыли, заколотили, поставили на те­ легу и повезли. Я проводила его только до конца улицы. И з ­ возчик поехал рысью. Старик бежал за ним и громко плакал;

плач его дрожал и прерывался от бега. Бедный потерял свою шляпу и не остановился поднять ее. Голова его мокла от до­ ждя; поднимался ветер; изморозь секла и колола лицо. Старик, кажется, не чувствовал непогоды и с плачем перебегал с одной 40 стороны телеги на другую. Полы его ветхого сюртука развева­ лись по ветру, как крылья. И з всех карманов торчали книги; в руках его была какая-то огромная книга, за которую он крепко держался. Прохожие снимали шапки и крестились. И ные останавливались и дивились на бедного старика. Книги поминутно падали у него из карманов в грязь. Е го останавливали, показы­ вали ему на потерю; он поднимал и опять пускался вдогонку за гробом. Н а углу улицы увязалась с ним вместе провожать гроб какая-то нищая старуха. Телега поворотила наконец за угол и скрылась от глаз моих. Я пошла домой. Я бросилась в страш­ ной тоске на грудь матушки. Я сжимала ее крепко-крепко в руках своих, целовала ее и навзрыд плакала, боязливо прижи­ маясь к ней, как бы стараясь удержать в своих объятиях пою следнего друга моего и не отдавать его смерти... Н о смерть уже стояла над бедной матуш кой!

Июня И.

К ак я благодарна вам за вчерашнюю прогулку на острова, М акар Алексеевич! К ак там свежо, хорошо, какая там зелень! Я так давно не видала зелени; когда я была больна, мне всё каза­ лось, что я умереть должна и что умру непременно; судите же, что я должна была вчера ощущать, как чувствовать! В ы не сер­ дитесь на меня за то, что я была вчера такая грустная; мне было 20 очень хорошо, очень легко, но в самые лучшие минуты мои мне всегда отчего-то грустно. А что я плакала, так это пустяки; я и сама не знаю, отчего я всё плачу. Я больно, раздражительно чувствую; впечатления мои болезненны. Безоблачное, бледное небо, закат солнца, вечернее затишье, — всё это, — я уж не знаю, — но я как-то настроена была вчера принимать все впе­ чатления тяжело и мучительно, так что сердце переполнялось и душа просила слез. Н о зачем я вам всё это пишу? В сё это труд­ но сердцу сказывается, а пересказывать еще труднее. Н о вы меня, может быть, и поймете. — И грусть и смех! Какой вы, зо право, добрый, М акар Алексеевич! Вчера вы так и смотрели мне в глаза, чтоб прочитать в них то, что я чувствую, и восхищались восторгом моим. Кусточек ли, аллея, полоса воды — уж вы тут;

так и стоите передо мной, охорашиваясь, и всё в глаза мне загля­ дываете, точно вы мне свои владения показывали. Это доказы ­ вает, что у вас доброе сердце, М акар Алексеевич. З а это-то я вас и люблю. Н у, прощайте. Я сегодня опять больна; вчера я ноги промочила и оттого простудилась; Ф едора тоже чем-то больна, так что мы обе теперь хворые. Н е забывайте меня, захо­ дите почаще.

40 Ваша В. д.

Июня 12.

Голубчик мой, Варвара Алексеевна!

А я-то думал, маточка, что вы мне всё вчерашнее настоящи­ ми стихами опишете, а у вас и всего-то вышел один простой лис­ тик. Я к тому говорю, что вы хотя и мало мне в листке вашем написали, но зато необыкновенно хорошо и сладко описали. И природа, и разные картины сельские, и всё остальное про чувст­ ва — одним словом, всё это вы очень хорошо описали. А вот у меня так нет таланту. Х о т ь десять страниц намарай, никак ниче­ го не выходит, ничего не опишешь. Я уж пробовал. Пишете вы 10 мне, родная моя, что я человек добрый, незлобивый, ко вреду ближнего неспособный и благость Господню, в природе являе­ мую, разумеющий, и разные, наконец, похвалы воздаете мне.

В сё это правда, маточка, всё это совершенная правда; я и дейст­ вительно таков, как вы говорите, и сам это знаю; но как про­ чтешь такое, как вы пишете, так поневоле умилится сердце, а по­ том разные тягостные рассуждения придут. А вот прислушайте меня, маточка, я кое-что расскажу вам, родная моя.

Н ачну с того, что было мне всего семнадцать годочков, когда я на службу явился, и вот уже скоро тридцать лет стукнет моему 20 служебному поприщу. Н у, нечего сказать, износил я вицмунди­ ров довольно; возмужал, поумнел, людей посмотрел; пожил, могу сказать, что пожил на свете, так, что меня хотели даже раз к получению креста представить. В ы, может быть, не верите, а я вам, право, не лгу. Т а к что же, маточка, — нашлись на всё это злые люди! А скажу я вам, родная моя, что я хоть и темный че­ ловек, глупый человек, пожалуй, но сердце-то у меня такое же, как и у другого кого. Т а к знаете ли, Варенька, что сделал мне злой человек? А срамно сказать, что он сделал; спросите — от­ чего сделал? А оттого, что я смирненький, а оттого, что я ти­ 30 хонький, а оттого, что добренький! Н е пришелся им по нраву, так вот и пошло на меня. Сначала началось тем, что, «дескать, вы, М акар Алексеевич, того да сего»; а потом стало — «что, де­ скать, у Макара Алексеевича и не спрашивайте». А теперь за ­ ключили тем, что, «уж конечно, это М акар Алексеевич!» Вот, маточка, видите ли, как дело пошло: всё на М акара Алексеевича;

они только и умели сделать, что в пословицу ввели Макара Алексеевича в целом ведомстве нашем. Д а мало того, что из меня пословицу и чуть ли не бранное слово сделали, — до сапогов, до мундира, до волос, до фигуры моей добрались: всё не по 40 них, всё переделать нужно! И ведь это всё с незапамятных вре­ мен каждый Божий день повторяется. Я привык, потому что я ко всему привыкаю, потому что я смирный человек, потому что я маленький человек; но, однако же, за что это всё? Ч то я кому дурного сделал? Чин перехватил у кого-нибудь, что ли? Перед высшими кого-нибудь очернил? Награждение перепросил! К аба­ лу стряпал, что ли, какую-нибудь? Д а грех вам и подумать-то такое, маточка! Н у куда мне всё это? Д а вы только рассмотрите, родная моя, имею ли я способности, достаточные для коварства и честолюбия? Т а к за что же напасти такие на меня, прости Г о с­ поди? В едь вы же находите меня человеком достойным, а вы не в пример лучше их всех, маточка. В едь какая самая наибольшая ю гражданская добродетель? Отнеслись намедни в частном разго­ воре Евстафий Иванович, что наиважнейшая добродетель граж­ данская — деньгу уметь зашибить. Говорили они шуточкой (я знаю, что шуточкой), нравоучение же то, что не нужно быть ни­ кому в тягость собою; а я никому не в тягость! У меня кусок хле­ ба есть свой; правда, простой кусок хлеба, подчас даже черст­ вый; но он есть, трудами добытый, законно и безукоризненно употребляемый. Н у что ж делать! Я ведь и сам знаю, что я не­ много делаю тем, что переписываю; да все-таки я этим горжусь:

я работаю, я пот проливаю. Н у что ж тут в самом деле такого, 20 что переписываю! Что, грех переписывать, что ли? «О н, дескать, переписывает!» «Э та, дескать, крыса чиновник переписывает!»

Д а что же тут бесчестного такого? Письмо такое четкое, хоро­ шее, приятно смотреть, и его превосходительство довольны; я для них самые важные бумаги переписываю. Н у, слогу нет, ведь я это сам знаю, что нет его, проклятого; вот потому-то я и служ­ бой не взял, и даже вот к вам теперь, родная моя, пишу спроста, без затей и так, как мне мысль на сердце ложится... Я это всё знаю; да, однако же, если бы все сочинять стали, так кто же бы стал переписывать? Я вот какой вопрос делаю и вас прошу отвезо чать на него, маточка. Н у, так я и сознаю теперь, что я нужен, что я необходим и что нечего вздором человека с толку сбивать.

Н у, пожалуй, пусть крыса, коли сходство нашли! Д а крыса-то эта нужна, да крыса-то пользу приносит, да за крысу-то эту держатся, да крысе-то этой награждение выходит, — вот она крыса какая! Впрочем, довольно об этой материи, родная моя; я ведь и не о том хотел говорить, да так, погорячился немного.

Все-таки приятно от времени до времени себе справедливость воздать. Прощайте, родная моя, голубчик мой, утешительница вы моя добренькая! Зайду, непременно к вам зайду, проведаю 40 вас, моя ясочка. А вы не скучайте покамест. Книжку вам прине­ су. Н у, прощайте же, Варенька.

Ваш сердечный доброжелатель М ак ар Д еву ш к и н.

Июня 2 0.

М. Г. М акар Алексеевич!

Пишу я к вам наскоро, спешу, работу к сроку кончаю. Види­ те ли, в чем дело: можно покупку сделать хорошую. Ф едо р а го­ ворит, что продается у ее знакомого какого-то вицмундир фор­ менный, совершенно новехонький, нижнее платье, жилетка и фу­ ражка, и, говорят, всё весьма дешево; так вот вы бы купили.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«Лев Николаевич Толстой Полное собрание сочинений. Том 29 Произведения 1891—1894 Государственное издательство художественной литературы Москва — 1954 Л. Н. ТОЛСТОЙ ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ ИЗДАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПОД...»

«Виктор Петрович Поротников Дарий by Ustas; Readcheck by Consul http://lib.aldebaran.ru «Дарий»: Терра – Книжный клуб; М.; 2004 ISBN 5-275-00967-4 Аннотация Книга Виктора Поротникова рассказывает о восшествии на престол Дария I (неизв. – 48...»

«Александр Белый Славия. Рождение державы Серия «Славия», книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4958239 Славия. Рождение державы: Фантастический роман: Альфа-книга...»

«К СОЗДАНИЮ КОРПУСОВ УСТНОЙ РУССКОЙ РЕЧИ: ПРИНЦИПЫ ТРАНСКРИБИРОВАНИЯ1 А.А.Кибрик, В.И.Подлесская В работе обосновывается необходимость создания стандартизованной транскрипции для корпусных исследований устного русского дискурса. Формулируются общие принципы такой транскрипции и пр...»

«№ 12 КАЗАХСТАНСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ Журнал — лауреат высшей общенациональной премии Академии журналистики Казахстана за 2007 год За...»

«Вестник МГТУ, том 11, №1, 2008 г. стр.49-54 УДК 1 (47 + 57) Развитие и становление философских взглядов Ф.М. Достоевского С.С. Суровцев Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра философии Аннотация. В статье рассматривается проблема...»

«Когда мы были молодыми. “.Но рядом с желанием выжить багажом знаний лично на защиту курсового, на зачет или экзамен, нет. ведь нужно и мужество — жить!” Сентябрь 1968 года встретила Алла Кудинова уже в Запорожье, оказавшись...»

«Кофейная книга Составитель Макс Фрай Иллюстрации Людмилы Милько Марусе Вуль, которая уговорила меня составить сборник рассказов про кофе. И правильно сделала. Марина Богданова, Оксана Санжарова ФрайБогдановаСанжароваВайсманТрендЛюбомирскаяШуйский...»

«Целебник. Лечит природа Ольга Романова Шиповник, боярышник, калина. Очищение и восстановление организма «Вектор» Романова О. В. Шиповник, боярышник, калина. Очищение и восстановление организма / О. В. Романова — «Вектор», 2009...»

«No. 2016/210 Журнал Суббота, 29 октября 2016 года Организации Объединенных Наций Программа заседаний и повестка дня Понедельник, 31 октября 2016 года Официальные заседания Генеральная Ассамблея Совет Безопасности Семьдесят первая се...»

«Низами Гянджеви ИСКЕНДЕР-НАМЕ Перевод с фарси – К. Липскерова КНИГАI ШАРАФ-НАМЕ (КНИГА О СЛАВЕ) НАЧАЛО РАССКАЗА И ИЗЛОЖЕНИЕ ИСТИНЫ О РОЖДЕНИИ ИСКЕНДЕРА Воду жизни, о кравчий, лей в чашу мою! Искендера благого я счастье пою. Пусть в душе моей крепнет великая вера В то, что дам...»

«Леонид Андреев Баргамот и Гараська Директ-Медиа Москва Андреев Л.Н. Баргамот и Гараська. — М.: Директ-Медиа, 2010. — 158 с. ISBN 978-5-9989-4320-1 В прозе Леонида Андреева причудливо переплелись трепетная эмоциональность, дотошный интерес к повседневно...»

«Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru Серж Голон, Анн Голон Неукротимая Анжелика В очередном романе о прекрасной Анжелике подробно рассказывается о ее приключениях в Марокко. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОТЪЕЗД Глава 1 Карета лейтенанта парижской полиции Дегре выехала из ворот его особняка и, медленно пока...»

«ПАМЯТНИКИ ЛИТЕРАТУРЫ Гаврила Романович ДЕРЖАВИН ДУХОВНЫЕ ОДЫ ImWerdenVerlag Mnchen 2005 Печатается по изданию: Г. Р. Державин. Духовные оды. М., Ключ, 1993. Текст этого издания взят, судя по всему из издания: Державин Г. Р. Сочинения / С объяснительными примечаниями Я. Грота. СПб., 186...»

«Е. ЧАРУШИН ТРИ РАССКАЗА Рисунки автора ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО Д Е Т С К О Й ЛИТЕРАТУРЫ МИНИСТЕРСТВА П Р О С В Е Щ Е Н И Я РСФСР МОСКВА 1955 НИКИТА-ОХОТНИК Есть у Никиты деревянный тигр, деревянная лошадь, рези­ новый крокодил и слон...»

«Литературно-художественный и общественно-политический журнал МИНИСТЕРСТВО ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ КОММУНИКАЦИЯМ, РАБОТЕ Учредители: С ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ И ДЕЛАМ МОЛОДЕЖИ КБР СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ КБР Главный редактор ХАСАН ТХАЗЕПЛОВ...»

«ВЫПУСК 21 Информационный бюллетень ООО «Газпром информ» 14 января 2014 г. Филиалы ООО «Газпром информ»В этом выпуске: поздравляют коллег с наступившим Новым годом и рассказывают об итогах своей работы и наиболее ярких событи...»

«Лев Николаевич Толстой Полное собрание сочинений. Том 17 Произведения 1863, 1870,1872—1879, 1884 Государственное издательство «Художественная литература» Москва — 1936 Перепечатка разрешается безвозмездно ———— Reproduction libre pour tous les pays. ПРОИЗВЕДЕНИЯ 1863, 1...»

«УДК 784.3.071.2 Магомаев М. ББК 85.364.1 Б46 Бенуа, Софья. Муслим Магомаев и Тамара Синявская. Преданный Орфей / Б46 Софья Бенуа. — Москва : Алгоритм, 2017. — 240 с. — (Знаменитые пары СССР). ISBN 978-5-906914-08-8 Муслим Магомаев своей яркой внешностью, своим уникальным баритоном завораживал, сводя с ума....»

«Год основания 2001 Учредители • Агентство по печати и средствам массовой информации № 3 (43) Архангельской области • Архангельское региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз писателей России» Литературно-художественный • Государственное и общественно-политический автономное учреждение Арха...»

«УДК 615.852 ББК 53.57 В11 Перевод с английского Ю. Касьяновой Вёрче Дорин В11 Архангел Рафаил: Целитель-чудотворец / Перев. с англ. — М. : ООО Издательство «София», 2011. — 192 с. ISBN 978-5-91250-675-8 В этой книге ведущий мировой специалист по ангелотерапии Дорин Вёрче рассказывает об Архангеле Рафаиле и совершаемых им чуд...»

«Статья по специальности УДК: 821.111 «КЛЕТОЧНАЯ» МОДЕЛЬ ЖАНРОФОРМИРОВАНИЯ КАК ОСНОВА ЖАНРА ШПИОНСКОГО РОМАНА Максим В. Норец1 Крымский федеральный университет, г. Симферополь, Р. Крым, Россия Key words: spy novel, ideological basis, dominan...»

«Авраам друг Бога “Сын, пошли на вершину горы и принесём жертву Богу” Авраам верил, что его сын будет этой жертвой, но Исаак предполагал, что этой жертвой будет ягнёнок. Полностью доверяя своему отцу, Исаак даже взял отца за руку.Авраам с...»

««ЛКБ» 3. 2009 г. Литературно-художественный и общественно-политический журнал МИНИСТЕРСТВО ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ КОММУНИКАЦИЯМ, РАБОТЕ Учредители: С ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ И ДЕЛАМ МОЛОДЕЖИ КБР СОЮЗ ПИСАТЕЛ...»

«ГОЛОСА «Голоса» – это рубрика, где у авторов есть возможность высказать свою, не столько научную, сколько гражданскую точку зрения. Конечно, теоретическая позиция (это особенно значимо для феминистской критики) может быть и часто является гражданским актом. Тем не менее, форма...»

«Лев Николаевич ТОЛСТОЙ Полное собрание сочинений. Том 28. Царство Божие внутри вас 1890—1893 Государственное издательство «Художественная литература», 1957 Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта «Весь Толстой в один клик»Организаторы: Государс...»

«Программа Видим, понимаем, создаем ( Блок Аппликация). Формирование у дошкольников общих художественно-графических навыков. Ведущий Глебова Анна Олеговна к.п.н., член союза художников 10 февраля 2017 4 5 лет лет5 – 6 6 – 7 лет «Видим, по...»

«Александра Ильф «Муза дальних странствий», или Погоня за бриллиантами Роман «Двенадцать стульев» существует в литературе более 80 лет. Он изобилует таким количеством остроумных положений,...»

«САНАТОРИЙ «МАЛАХОВКА» Отряд №1 Вожатые: Марковина Мария Сергеевна 1. Низамов Азат Разыфович 2.Дети: Анаников Сергей Стефанович 1. Басовский Артём Владиславович 2. Бондарчук Ольга Анатольевна 3. Гречушкин Владислав Дмитриевич 4. Зиновьев Роман Дм...»

«Андрей Таманцев Двойной капкан Серия «Солдаты удачи», книга 6 OCR Sergius: sergius@pisem.net http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=137294 Андрей Таманцев. Двойной капкан: АСТ, Олимп; Москва; 2001 ISBN 5-7390-0770-4, 5-237-01263-9 Аннотация Герои романа, отважные парни из команды Сергея Пастухова, `ве...»





















 
2017 www.pdf.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - разные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.